Аферисты - Славные времена - Горохов Александр Сергеевич - Страница 23

Я за то люблю Ивана У него головка пьяна!

Люблю Ваню-молодца У него течет с конца! Й-ох!

Чтоб он, сифилисный, сдох!

Трое хористов певицы беззлобно смеялись и привычно транспортировали рыхлое тело артистки к многодверному лимузину.

Но оказалось, что певица двигалась по личному графику поминок - когда Комаровский и Афанасьев ступили в большой зал на первом этаже, среди двух десятков сидевших за столами людей все было в высшей степени благопристойно, только не было Нины. Скорее всего она прошла в спортивный зал, чтобы поднять рюмку с гостями второго ранга.

Афанасьев сел на свое место во главе стола, а Альфред Викторович опустился на подвернувшийся свободный стул, оглянулся и вздохнул с облегчением - в углу зала, возле телевизора, накрытого черным крепом, беседовали Матильда и Слава Шусев. Несколько удивило Альфреда Викторовича то обстоятельство, что красавец - парнишка явно "клеил" старую шлюху, а та уже расплылась, пылала всем своим дебелым телом навстречу мальчишке, глаза её недвусмысленно сверкали и всякое приличие, требуемое протоколом поминок, она забыла. Если принимать за веру слова Славы касательно его отвращения к женщинам, то картина сегодняшнего дня их резко опровергала - парень определенно знал себе цену, знал о своих талантах и умело ими пользовался. Правда, объект атаки, с точки зрения Альфреда Викторовича выбрал неудачный - старую воробьиху на такой мякине не проведешь. Она пропустила через свою постель и не таких красавцев, дюжинами держала их на поводу и, в конечном счете, слегка поистратившись, умела получать с партнера пользу, загоняла его в свое стойло - на примере самого Альфреда Викторовича.

А он - успокоился. Будут некоторые сложности, неприятности, но в паре со Славой они отстоят свою невиновность, благо могут дружно показать, что никого не убивали, ничего не украли и во всем этом Альфред Викторович был уверен, поскольку хорошо помнил, что первым обнаружил труп именно он сам, а Слава ничего из дачи не выносил.

Нехорошев поднялся на торце стола и все, из уважения к депутату примолкли, а он сказал устало.

- Мне пора, товарищи... Всего вам доброго.

Он пожал несколько рук, поданных ему на прощанье, шагнул к дверям и остановился перед появившейся Ниной.

Тот факт, что депутат покидает застолье, послужил сигналом и для остальной, уважающей себя, публики - все же не принято на поминках засиживаться: вдова устала от гореизлияния и похоронных хлопот, повода для веселья и посиделок нет, так что пора и честь знать.

В общем легком замешательстве Альфред Викторович поднялся, прошел к закрытому крепом телевизору и тронул Славу за плечо, поклонившись Матильде.

- Матильда Яновна, я оторву вашего кавалера на секунду - Альф, зараза, ты элегантен более чем прежде! Красив, старый лев, как дьявол! излишне громко выдала обычный комплимент Матильда, но относилось это явно к её молодому собеседнику.

- Слушаю вас. - Слава вежливо поднялся с кресла.

- Вячеслав, нам нужно поговорить.

- Простите, я вас не понимаю...

Глаза красавца раскрылись, стали ещё огромней, так что и остального лица не осталось.

- Вячеслав, дело серьезное. У нас неприятности.

- Извините, но мы незнакомы. - он смотрел открыто и удивленно. - Я вас не знаю. И меня зовут не Вячеслав.

Альфред Викторович не слышал, как неприлично расхохоталась Матильда, только увидел блеснувшие золотые зубы в её раскрытой пасти. Потом она заговорила, как разглядел оглушенный Альфред Викторович, но осмыслить он сумел только вторую фразу.

- Его зовут Валерий! Валерий Меньшов! У тебя, Альф, уже склероз помноженный на маразм развился! Парень неделю назад приехал из Питера, где ты его мог видеть?!

- Все равно, - пролепетал Альфред Викторович. - Нам надо поговорить.

- Если вам так угодно, пожалуйста. - новоявленный Валерий легко шагнул следом за Альфредом Викторовичем, который со слепу наткнулся на стул, без деликатности отодвинул в сторону какую-то даму и, наконец, вывалился в коридор, где обернулся и прошипел в лицо парня.

- Ты что дуришь, подонок?! Мы влипли!

- Кто влип, Альфред Викторович? Я вас продолжаю не понимать.

М-да... Внешне это был все тот же Слава, но по манере поведения, по речи - совсем другой человек: старше, строже, воспитанней....

Альфред Викторович "потерял лицо", как говорят китайцы, когда засуетился испуганно, забормотал скороговоркой.

- Ты дурачка из себя не строй! Я тебя за собой как миленького утоплю! Ты, мерзавец, не отвертишься! У меня свидетели есть, я....

И пока он пробормотывал какую-то несвязную чепуховину, Валерий спокойно отвернул полу пиджака , изящным движением достал из внутреннего кармана плоский бумажник и вытянул из него документ.

- Прошу вас, Альфред Викторович. Вот мой студенческий билет.

Альфред Викторович схватился за книжечку, как утопающий за надутый презерватив. Несколько секунд он, кроме расплывчатых кругов, перед глазами ничего не различал, а потом убедился - перед ним билет студента МГУ второго курса факультета теле-журналистики, Валерия Кирилловича Меньшова со всеми полагающимися печатями и фотографией.

- Славка, - еле прошептал Альфред Викторович. - Ты меня погубишь. Без всякой пользы для себя... А я тебе ещё могу пригодится.

Ответ прозвучал едва слышно - процеженный сквозь сжатые зубы.

- Чем ты мне пригодишься, трухлявый пень? Я и так хорошо усвоил твои уроки. Спасибо за науку и пошел к черту. - а затем он широко улыбнулся и закончил чуть повышенным, но все тем же вежливым голосом. - Меня часто путают с другими людьми, Альфред Викторович, я к этому привык - Зачем ты путаешься с Матильдой? Это не тот объект! - уже вовсе полнейшую ерунду выговорил ополоумевший Альфред Викторович и опять же получил обворожительную улыбку в ответ.

- Я не путаюсь с Матильдой Яновной. Она обещала мне небольшую работу по части танцев в её клубе.

- Там не клуб, а бардак!

- Какие неприличные выражения, Альфред Викторович! Клуб Матильды Яновны посещают очень известные, уважаемые люди... Половина Госдумы пасетеся у неё на коврах.. Не всегда, конечно, афишируют свои посещения... Но у меня не создалось такого впечатления, что это... Как вы сказали? "Баркад"? Отнюдь, отнюдь. Но, естественно, каждый имеет свою точку зрения и свои заблуждения. Простите, но мы тоже уезжаем, я хочу попрощаться со вдовой.

- Не смей к ней подходить, гаденыш! - пригрозил было Альфред Викторович, но молодой человек глянул на него с интеллигентным осуждением в ясных глазах.

- Было бы неприлично, Альфред Викторович, сами понимаете, уходить из дома не попрощавшись с хозяйкой, - укоризненно сказал прохиндей и повернулся к собеседнику спиной.

В некотором сиреневом тумане, застлавшим глаза, Альфред Викторович различал еще, как Валерий походкой штатного танцора приблизился к Нине, поцеловал ей руку, что-то произнес, играя громадными глазищами. Нина вскинула голову, тревожно смотрела в лицо молодого человека и со стороны это уже никак не казалось прощанием двух лишь сегодня познакомившихся людей - да ещё на похоронах!

С невероятным напряжением памяти Альфред Викторович вспомнил, где расположен туалет, принялся его искать, но поначалу наткнулся на Гнома с Ружьем. Почти карлик оскалил зубы где-то на уровне пояса Альфреда Викторовича и сказал с издевкой.

- Ну что, нахлебник, последний раз гуляешь здесь на халяву? Ишь нажрался на прощанье, аж красный, как вареный рак!

Общаться с хамами Альфред Викторович не любил, отодвинул карлика в сторону, нашел туалет, запер за собой дверь и опустился на унитаз, не снимая брюк. Продолжительное время он даже не мог определить - отчего у него трещит голова: то ли от переизбытка обрушившихся мыслей, то ли от полного отсутствия оных. Затем все же пришел к выводу, что мыслей чересчур много, чтобы в них с лету навести порядок и решил предаться лишь чувствам, понадеявшись, что хоть интуиция ему что-нибудь подскажет. Интуиция не подвела, тут же выдала четкую информацию: