Аферисты - Славные времена - Горохов Александр Сергеевич - Страница 49

Задом он вышел на берег, выбросил изо рта мундштук и сказал.

- Плевое дело. Один стакана и то не стоит.

- Пей для профилактики. - заметил Афанасьев, принял из рук водолаза находки и положил их на белую простынку, уже расстеленную на земле. Понятых, прошу подойти.

Кроме понятых подскочил юркий парень, поднес ко рту диктофон и тут же заговорил.

- Извлеченные на берег предметы представляют из себя. Первый пистолет ТТ, судя по первому предположению, производства времен войны, мокрый, оружие вороненое с потертостями. Второй предмет представляет из себя деревянный чехол, обтянутый искусственной кожей, по форме напоминающий чехол для музыкального инструмента типа балалайки. Производит впечатление недавнего изготовления... Скорее всего - иностранного.

Под этот текст второй парень, опять же в штатском, натянул на руки перчатки, и острожно вскрыл чехол.

Через плечо Афанасьева, Комаровский глянул на находку. Для него вид странного предмета мало что говорил, Альфред Викторович за всю жизнь, кажется ни разу не держал в руках ни одного предмета изготовленного для убийства - разве что столовые ножи и вилки, которые то же несут подобного рода функции. Но человек с диктофоном тут же словно пояснил для тупиц.

- При вскрытие упомянутого чехла, внутри был обнаружен арбалет ... Иностранного производства...Боевой арбалет ... Там же уложен оптический прицел.... Один метательный ножа и три специальные стрелы...

Осененный внезапным соображением, Альфред Викторович пододвинулся к Афанасьеву и прошептал ему на ухо.

- Иван Петрович, пистолет у Толстенко мог остаться со времен войны, или он его получил по своей высокой должности. Но арбалет, он же новый и, как я понимаю дорогой - ему его специально дали!

Афанасьев повернулся и позвал.

- Колосков! Отвези Комаровского на пикет ГАИ, у него там машина осталась. И возвращайся.

Вот в таком виде выразили Альфреду Викторовичу благодарность за его гражданское мужество! Но обижаться было не с руки, да и не ко времени. Комаровский понимал, что беседы с Афан-Шерифом ещё предстоят долгие и тяжкие, а потому безропотно поплелся к УАЗу.

"Мерседес" его, слава те Господи, стоял на месте, но для того, чтобы развернуться в обратном направлении, Комаровскому пришлось прокатиться километров пять к Москве и выполнить маневр в положенном месте. Когда он вновь начал набирать скорость, то приметил, что его обогнала "волга" с тонированными стеклами и поначалу он не обратил на это внимания.

Но потом, когда "волга" уже значительно оторвалась от него, он вдруг сообразил, что это его собственная машина, за рулем которой, следовало догадаться, сидел Ишаков.

Альфред Викторович не был гонщиком по натуре и в действиях на трассе предпочитал спокойный стиль равномерной и осторожной езды, который и позволил ему лет пятнадцать просидеть за рулем без особого крупных ДТП. Но это касалось езды на скромных отечественных автомобилях - до того иных у Комаровского и не было. Но когда человек оказывается за рулем "мерседеса", то участие свое в общем движение, он видит уже несколько в ином свете. Человек в "мерседесе" на отечественных дорогах не может позволять себе скромности, иначе его категорически не будут уважать и любой грязный грузовик ототрет в сторону, да ещё и подсигналит презрительно. А подобного Альфред Викторович снести не мог.

Он нажал на педаль акселератора, мотор мягко загудел, набирая обороты, и лента шоссе, словно взбесившись, бросилась под колеса машины.

Однако оказалось, что Ишаков тоже был любитель повышенных скоростей, так что Комаровскому удалось его достать только на самом повороте к дороге на дачные участки. Эта трасса была узкой, достаточно избитой и Комаровский пожалел ходовую часть СВОЕЙ машины, чего Ишаков практически не сделал, что тоже понятно.

Между Комаровским и "волгой" дистанции оказалась метров в семьдесят, когда начались кино-события, которые навсегда отложились в памяти Альфреда Викторовича.

Поначалу тяжелый трейлер без кузова - одна кабина над шасси торчит и труба дымит - обогнал его на очень высокой скорости, но после обгона вправо не прижался, а продолжал лететь по полосе встречного движения. Следом за ним промчался "джип - ниссан", который несколько заслонил перед глазами Комаровского общую картину, но все же он достаточно четко разглядел все, что произошло через несколько секунд.

Трейлер дотянулся до "волги", без сигнала пошел было на обгон, а затем чуть приотстал, вновь рванулся и правым концом бампера, как бычьим рогом, на полной скорости буквально вспорол левый бок "волги! За миг до этого маневра, "волга "вильнула в сторону, но избежать удара не смогла - на миг оторвалась от земли,. перевернулась, грохнулась на крышу за кюветом, но динамики полета ещё хватил на то, чтоб "волга" словно легкая игрушка, сделала словно несколько прыжков через капот-багажник. Двери её распахнулись и к тому моменту, когда она приземлилась - отлетели два колеса. Упала "волга" на крышу, отчего последняя тут же сплющилась.

Трейлер вильнул, поймал дорогу, не снижая скорости пошел дальше, а "джип" слегка притормозил, а потом так разогнался, что перед следующим поворотом обогнал трейлер.

Альфред Викторович ударил по тормозам. Ни секунды не рассуждая, он выскочил из "мерседеса", перепрыгнул через кювет и побежал к опрокинутой "волге", пугаясь только того, что слышал, как мотор его бывшей машины - ещё работает! А это означало, что электрооборудование находится под напряжением и, если разбит бензобак, то его взрыв неизбежен.

Но это был День мужества Альфреда Викторовича, он мог не рассуждать в это час, отважна ли его душа или труслива. Он подбежал к машине с правой стороны и пал животом на землю, пытаясь заглянуть в салон. Мелькнула мысль, что если Ишаков пристегнут ремнем безопасности, то вытащить его он не сможет.

Ишаков - рычал и матерился.

- Ремень! - истошно закричал Комаровский. - Ремень отстегни!

- Это я уже! Приподыми хоть немножко, я вылезу! Беги, сейчас рванет!

Ишаков, видимо, успел выключить мотор, гул его стих, но какие-то скрежещущие звуки продолжались - в машине все ещё что-то ломалось.

Комаровский понял, что если он хоть на десяток сантиметров приподымет кузов машины, то Ишаков сумеет выскользнуть из-под неё сквозь распахнувшуюся от удара и смятую дверь.

Комаровский вскочил, уцепился за кузов, подобно штангисту придал себе силы нечеловеческим воем и так приподнял, неожиданно для себя, автомобиль, что из него смог бы вылезти и медведь, не то что юркий Ишаков.

- Бежим! - крикнул тот и метнулся к дороге.

А Альфред Викторович - побежать не смог. Прилепился к машине, удерживая её на весу и не мог от неё отскочить по совершенно необъяснимым причинам! Не мог и все тут. Так и закричал.

- Ишак! Я не могу!

Трудно сказать, был ли подготовлен к подобного рода ситуациям Ишаков заранее, или он разом сообразил в чем дело, но он тут же вернулся, без всяких церемоний дал Комаровскому по шее так, что тот отвалился от автомобиля, вскочил на ноги и помчался с такой скростью, что в секунду обогнал Ишакова.

За своей спиной он услышал легкий не то хлопок, не то шлепок ладошкой по воде. Но когда обернулся - остов его "волги" уже пылал так, что кузов был не различим в этом кострище.

Ишаков сел на землю, поморщился и сказал.

- Пару ребер я все - таки себе сломал.

Альфред Викторович ещё раз оглянулся и сообщил о своих бедах.

- А я теперь - круглый нищий!

- Что? - не понял Ишаков. - А, вот ты про что. Ничего, "мерс" у тебя остался. А "волга" застрахована?

- Конечно - нет! И "мерс" у меня отнимут, как отняли всю мою жизнь.

- Не рыдай. - натужено сказал Ишаков, потирая себе бок. - С барахлом разберемся, хуже другое.

- Что может быть хуже? - сварливо спросил Комаровский.

- Хуже в том, что надо бы понять, кого таранили, меня или тебя?

Альфред Викторович около минуты хлопал ресницами, прежде чем сообразил, что происшедшее имеет далеко не однозначное значение и Ишаков прав - понять бы не мешало, что, собственно говоря, произошло. Он предположил неуверенно.