Монета встанет на ребро - Графная Светлана Сергеевна - Страница 33

Горожан как корова языком слизала. И правильно: от столь агрессивных ведьм лучше держаться подальше.

Кое-как протиснувшись в щель между стеной дома и высоченным забором, я пробралась во внутренний дворик. В принципе, забор можно было и перелезть или перепрыгнуть, но… Как бы выглядела девушка, вполне пока приличного вида, нагло залезающая в чужой двор посреди бела дня?!

Как ведьма.

О, какой симпатичный кустик! Просто чудо!

Опасливо кидая взгляды по сторонам, я быстро разделась и спрятала одежду под куст. Осторожно встала на четвереньки, прикрыла глаза. Вдох…

Мырм…

С трудом переборов желание шаловливо сцапать кончик собственного пояса, украшенный бисером и бусинами, я встряхнулась, качнулась пару раз вперед-назад, привыкая к новому телу - и помчалась вперед, прижимаясь к траве. Словно черный ветер всколыхнул изумрудные нити…

В этот раз на дерево я взобралась почти профессионально: с первого раза и бесшумно. Правда, прыгать пришлось дальше, чем в прошлый раз, но вид стоящего у края крыши Кирна здорово придал мне прыгучести!

Я крадучись подошла со спины, лихорадочно размышляя, что бы сделать.

Идиот.

Во-первых, четыре этажа - для Версара, конечно, высоко - но вот гарантии, что разобьёшься насмерть, никакой, а месяц в постели - не лучшая перспектива.

Во-вторых, пытаться покончить с собой в нескольких саженях от собственной ингры - глупейшая затея. Даже если эти сажени идут в высоту.

А в-третьих… Да просто идиот!!!!!!!

Осторожно перекинувшись, я набросила на себя морок какой-то одежки, чтобы не шокировать парня лишний раз, и молча встала рядом.

Помолчала.

– Страшно?

Он только усмехнулся. Качнул головой:

– Не знаю.

Я обреченно вздохнула. Парой оплеух тут не отделаешься.

– Знаешь, я всегда мечтала быть птицей…

– Почему? - безразлично отозвался он. То ли хотел оттянуть решающий момент, то ли вправду было интересно…

Я отрешенно вгляделась в небо.

– Распахнуть плащ крыльев - и распластаться в безудержном порыве ветра. Прочертить серебряную нить, пронзая колкую синеву сорвавшейся в гибельный полет стрелой. Вывязать узор бездумного полета, расколоть луну черным силуэтом смоляных острых крыльев - и кинуться грудью на острые утесы стального моря… Выкупаться в ледяном вихре облаков, со свистом разорвав рассвет гулким страшным хлопаньем отчаянно забившихся крыльев - и медленными сполохами раствориться за горизонтом… Раскричаться рыдающей вороной над полем битвы, ласково защебетать малиновкой, рассмеяться чайкой над свинцовой океанской гладью… Парить над миром, нигде не оставаясь, но везде будучи желанной…

– Это невозможно. - Жестко. Жестоко. Категорично. Безжалостно.

Я горько усмехнулась. Как всегда.

Невозможно. Нельзя. Бессмысленно.

Как всегда.

Знаю. Но… хочу…

– Ну и что? Разве нельзя мечтать?

– Можно. Но глупо.

– Почему?

– Потому что это никогда не сбудется.

– Не сбудется, - спокойно подтвердила я. - Если будешь постоянно себе об этом напоминать.

– А если не будешь напоминать, то однажды дойдешь до грани - и прыгнешь вниз, надеясь, что тебя подхватит вожделенный ветер - и разобьешься насмерть.

Не разобьюсь. Опущусь на четыре кошачьи лапы, мягко перекатившись по земле. Обман? Или - дар, призванный объяснить, кто ты такая на самом деле?

Не знаю.

Только знаю, что стою на чужой грани, сомневаясь, схватить за рукав - или отдать на волю провиденья?

– Зачем ты здесь? - он в первый раз отвел глаза от горизонта, уставившись мне в лицо.

– Тебе правда интересно?

– Нет…

Я помолчала, кусая губы и ища слова. Не просто общие фразы "жизнь прекрасна!", а те слова, которые поймет он. Искренние. Ясные. Простые. Терпкие. Как сама жизнь.

– Знаешь, у воинов есть такой прием: поймать своим лезвием клинок врага, задержав на несколько мгновений, - и выхватить меч, разрубив противника инерцией завершенного круга.

– Ну и что?

– Когда на твой меч обрушивается сила удара - кажется, что руки не выдержат и сломаются, клинок выворачивается из холодеющих пальцев, в висках бьётся огнем кровь, и весь разум заполняет только одно желание: бросить. Бросить, чтобы не чувствовать этой раздирающей запястья боли. Бросить - и будь что будет.

– Но ведь воин знает, что это скоро кончится, причем победой.

– Знает. Но не всегда.

…Я впервые отбила вражеский меч по наитию…

Кирн тяжело вздохнул:

– Зачем ты здесь? Зачем ты мне всё это говоришь?

Я с грустной и немножко виноватой улыбкой пожала плечами:

– Ну, вдруг хоть что-нибудь из всей той лабуды, что я наплела, тебе чуточку поможет?

Он качнулся туда-сюда на носках и, резко развернувшись, схватил меня за плечи:

– Я - подлец, понимаешь?!!!!!!! Подлец, предавший единственного человека, который так или иначе о нем заботился! Я мерзавец и трус, решивший проявить свою "взрослость" самым лучшим образом!!!!! Выпендриться перед самим собой: великий и ужасный йыр, трать-тарарать!!!!!!!! Показуха! Даже волки раздирают жертву молча - с дурным сявканьем по улицам только шавки носятся!!!

Я спокойно выслушала, ни словом, ни жестом не пытаясь перебить или исправить. Задумчиво хмыкнула.

– А тебе не кажется, что ты сейчас занимаешься тем же самым? Говоришь красивые слова, стоя на краю крыши. Кроешь себя всевозможной руганью, скрипящей пафосным картоном на зубах.

Кирн горько рассмеялся.

– Вот именно. Что такое жизнь? Разве я знаю? Я знаю только пачку книг про героев, выражавшихся именно таким языком, режущим слух патетичностью. И сам, как дурак, решил пойти по их пути. Приблизив его к обстоятельствам собственной жизни. А вышел…

– Идиотизм, - послушно продолжила я. - Ну и что? Разве это повод так неэстетично оканчивать жизненный путь?

– Почему неэстетично? - непонимающе нахмурился Кирн.

– Ну, может быть кто-то и находит красочным пятно, оставшееся на каменной мостовой, но я - пас!

Даже не улыбнулся.

– Что мешает тебе просто выбросить те книги? - тихонько, медленно набирая силу убеждения, начала я. - Забыть обо всем, что было, затолкав обрывки мыслей в пыльный сундук памяти? И ступить на свой путь?