Монета встанет на ребро - Графная Светлана Сергеевна - Страница 98

Наскоро зачаровав дверь от всех непрошеных гостей, я с блаженным вздохом опустилась в густо приправленную эфирными маслами воду и уселась на специальную приступочку, опустив голову на торопливо подложенную шишиморой подушку. Вот оно - счастье…

Вода, подчиняясь ленивому мысленному призыву, легко обтекала пальцы, широкими обручами завихрялась вкруг запястий и сталкивалась множеством мелких течений напротив сердца, повторяя и выравнивая движение энергетических потоков и снимая напряжение с перетружденных мышц.

Домовята тактично исчезли, а шишиморы, благоговейно притихнув на пару минут поначалу, вскоре развели бурную деятельность по моему омовению. Одна взобралась на притащенный невесть откуда стул и принялась массировать мне плечи и шею, то и дело поливая кожу чем-то скользким, но одурительно пахнущим - то ли жидким мылом, то ли ароматическим маслом. Другая распустила по поверхности воды дюжину розовых лепестков, не приносивших ни какого проку, кроме эстетического удовольствия, но зело любимых мной. Третья, попросив положить одну ногу на бортик бадьи, занялась растиранием, разминанием и лечением измученных ступней, то и дело лопоча что-то по-своему. Наверняка ругала за привычку ходить или на шпильках, зарабатывая себе отеки, или босиком, размохрачивая кожу и рискуя зацепить где-нибудь осколок бутылки.

Я закрыла глаза и впала в блаженный полутранс…

Резкая трель принявшего запрос кристалла, выведшая меня из сладкой летаргии, удостоилась крепкого ругательства и мрачного:

– Идите все к лешему!!!

Но услужливая шишимора уже тащила ко мне искрящийся изумруд, бережно сжимая его в мягких руках, так что пришлось со страдальческим вздохом щелкнуть по нему ногтем и тоном, не обещающим ничего хорошего, вопросить:

– Ну и кому чего надо?

– Корвин, если ты не возражаешь, - бодро отрапортовали с той стороны.

– И чего ж тебе надобно, старче? - вздохнула я, снова прикрывая глаза и позволяя шишиморе легкими невесомыми движениями накладывать маску на лицо.

– Как?! А Перехлёст? - обиженно отозвался кристалл.

– Будет тебе Перехлёст. А я-то тут причем?

– Так… Пора уже!

– Если тебе уже пора - иди празднуй, - раздраженно отозвалась я, пряча одну ногу под воду и доставая другую.

– А ты? - тупо спросил кристалл.

– А я раньше полуночи никуда не пойду. У нас что: Перехлёст - или детский сад на выезде?! Может, утренник устроим?

– Ну… Ладно.

– Ладно - в смысле, ты согласен на утренник? - веселилась я.

– В смысле, ждем тебя до полуночи, - расхохотались с той стороны. - А потом идем ломать дверь. Кстати, нас до сих пор двенадцать. Ты никого не нашла?

Я, с сомнением закусив губу, осторожно ответила:

– Думаю, нашла…

– Вот и чудесно, - обрадовался кристалл, не услышав в искаженном связью голосе нерешительных ноток. - Тогда до полуночи.

– До полуночи, - я с облегчением разорвала зеленоватую связь и послушно наклонила голову, чтобы шишиморе было удобнее лить на волосы воду из кувшина.

Часы били половину двенадцатого. Третья чашка приправленного ромом чая закончилась, отточенное перо и чернила были под рукой, призывно чистый свиток белел перед глазами, а вдохновения всё не наблюдалось.

– Вот возьми да подай ему отчет к утру! Командовать-то легко, а вот если не идет текст? - обиженно ворчала себе под нос Тилорь.

Ворчала, впрочем, без особого энтузиазма: просьбу написать отчет за ночь она предвидела ещё утром, да и заняться было больше нечем. Но что она может написать? "Здравствуйте, мне очень понравилось в Срединном Храме, дайте мне в отпуск - я хочу пожить там хотя бы с неделю"?! Смешно. Но ничего больше в голову не лезло, а такое, пусть это и правда, Гридъяра категорически не устроит - в этом и вся загвоздка.

Заботливо расстеленные домовыми свежие простыни приятно пахли лавандой, мягкие подушки манили опустить на них перегруженную за день впечатлениями голову, но спать чародейке почему-то не хотелось.

Да и какой сон, когда вокруг - в коридорах и общих залах, а особенно в темных углах - продолжала кипеть жизнь, причем куда более бурная, чем днем! Студенты вообще в этом плане здорово смахивают на вампиров: всю ночь занимаются леший знает чем, а отсыпаются по утрам на лекциях.

Трижды в комнату чародейки заламывались странные личности, груженые невесть чем: от подозрительных бутылок до вязанок дров - и с порога вопили что-нибудь несусветное типа:

– Народ, лишней метлы нет? Не хватает одной, хоть убей!!!

Потом студенты понимали, что ошиблись дверью, и, в цветистых выражениях извиняясь, уходили. Впрочем, уже через пару минут заваливалась какая-нибудь другая компания, причем тоже с таким видом, словно они только что освежевали живого дракона, и теперь ищут, где бы спрятаться от праведного гнева оставшейся туши. На четвертый раз Тилори это надоело, и она зачаровала дверь. Теперь студенты просто молотили в неё со всей дури кулаками и сапогами, вопя просьбы в замочную скважину.

Не то чтобы магу третьего уровня было трудно поставить на место особо надоедливых и наглых, но истерические завывания под дверью и мрачные проклятия изнутри служат плохой приманкой для и без того сбежавшего вдохновения.

– Чтоб вас всех, - вполголоса костерила Тилорь не в меру буйную молодежь, забираясь на кресло с ногами и раздраженно покусывая кончик пера в творческих муках. За дверью раздался грохот, словно кто-то тащил по лестнице волоком рыцаря в полном боевом облачении. Железный шлем гулко отсчитывал ступеньки. - Делать больше нечего, кроме как по коридорам шататься, что ли?! Ночь на дворе!!!

– Вот именно! - удивленно ответил задорный мальчишеский голос из-за двери. - Такая ночь выпала!!! На небе - ни облака!

– Ну и что?

– Перехлёст! - и грохот удалился куда-то дальше.

Недовольно нахохлившаяся Тилорь мысленно сравнила себя с некупленной елкой под Новый год. Все вокруг носились, суетились, как муравьи, возбужденно перекликались между собой, а она мрачно стояла на морозе и совершенно не понимала, чему народ так радуется. С губ незаметно сорвался тяжелый вздох.

И тут в дверь постучали. Особо постучали. Тремя четко выверенными, негромкими, но четкими ударами. Чувствовалось, что на такой стук всегда открывались двери.