Счастлива и любима - Деверо Джуд - Страница 35

Войдя в дом, Хэлли не пошла не кухню. Она боялась что там будут люди. Потому ей пришло в голову спрятаться в чайной комнате. Хэлли прошла туда через кладовку и заглянула внутрь. Слава богу, там было пусто. Но Джейми догнал ее и встал за спиной.

– Я не хотел обманывать тебя, – сказал он голосом, в котором звучало искреннее сожаление. – Мне было очень важно, чтобы ты считала меня нормальным, вот и все. Семья относится ко мне так, словно я стеклянная ваза, которая вот-вот разобьется. Они даже смотрят на меня, затаив дыхание.

Хэлли повернулась к нему и спросила:

– И что, ты считаешь эту ситуацию нормальной? Тебе наняли личного физиотерапевта, чтобы ты скорее вылечился. В итоге ты всеми силами мешаешь мне, скрывая правду о своем здоровье, и играешь в прятки, как маленький ребенок. Скажи, разве это нормально?

Джейми запрыгал на костылях, чтобы встать ближе, и сказал:

– Дело не в том, что ты мой физиотерапевт. А в том, что ты оказалась такой красивой и желанной. С того момента как я тебя увидел, у меня голова кругом идет от желания.

– И теперь мне надо упасть в твои объятия? Ты этого от меня ждешь? Что я сразу прощу тебя, когда услышу предложение покувыркаться в кровати?

– Ну я правда думал, что ты перестанешь злиться, когда узнаешь об этом, и… – Джейми видел, что каждое его слово еще сильнее злит Хэлли. В его голове прозвучал смех доктора Хантли и его слова о том, как страшно иметь дело с разгневанной женщиной, когда та поняла, что была обманута. Действительно, Джейми понятия не имел, что должен говорить и делать, чтобы заслужить прощение.

Он шагнул к Хэлли, но она отступила.

– Хэлли, позволь мне объяснить, – сказал Джейми, – я думал… – Но тут в окне позади Хэлли появились три его кузена, и он смолк. В руках у них были листы бумаги с надписями. «Проси прощения», – прочитал он послание Адама. Йен написал просто: «На колени!» Реней придумал что-то похожее: «Скажи, что был не прав».

– Прости меня, – сделал еще одну попытку Джейми. – Я был не прав. Думал только о себе.

– Это точно, – буркнула Хэлли. – Ты вел себя как последний эгоист.

Он опять шагнул к ней, но Хэлли отошла назад.

– Я ужасно устал от жалости и хотел отдохнуть от нее, вот и все, – продолжил Джейми.

– И поэтому ты чуть с ума меня не свел, когда я пыталась понять, что с тобой не так? Потому что боялся, что я начну тебя жалеть?

Мужчины в окне энергично закивали.

– Да, именно так, – склонив голову, признался Джейми.

– Ты не уважаешь мою профессию.

Мужчины опять начали кивать.

– Мне в самом деле очень стыдно. Ты во всем права. Я не уважал тебя и твой опыт и думал только о себе. Просто дело в том, что… – Джейми увидел, что его родственники принялись яростно мотать головами, и смолк. Реней показал рукой, что ему надо закрыть рот на замок.

А Хэлли между тем смотрела на его голый торс и чувствовала, как злость очень медленно, но все же исчезает. На нем до сих пор было только одно полотенце. Вблизи шрамы выглядели хуже, чем издалека. Но Хэлли смотрела на них без отвращения.

– Что еще ты скрываешь от меня? – спросила Хэлли. – Посттравматический синдром?

– Да, – признался Джейми.

– И когда хлопают ворота, ты…

– …Да, я пугаюсь.

– Ясно. – Хэлли кивнула головой. – Боишься незнакомых мест?

– Да. А еще чужих людей и закрытых пространств. – Джейми перевел дыхание. Ему было непросто признаваться в своих слабостях.

– Какие таблетки ты пьешь?

– Антидепрессанты, снотворные… – Джейми помолчал. – Но, Хэлли, с тех пор как я с тобой познакомился, то понял, что они мне больше не нужны. Ты – самое лучшее, что со мной случилось за этот год. Ты… – Он шагнул к ней, и на этот раз Хэлли не отступила.

– Подожди-ка. Ты ведь рассказал правду доктору Хантли, да? Признался незнакомому человеку в том, что с тобой случилось, но не мне. А я ведь здесь, чтобы помочь тебе выздороветь. Как мне это сделать, если ты до последней минуты отказывался снять рубашку? Ты… – Джейми был от нее на расстоянии нескольких шагов. Хэлли смотрела на него и думала об ужасе и боли, через которые он прошел. Обида уходила, уступая место сочувствию.

– Хэлли, прости меня, – сказал он шепотом. – Правда, мне очень стыдно. Я просто хотел, чтобы ты видела во мне нормального мужчину, а не калеку. Отвратительно, когда на тебя смотрят с жалостью.

Хэлли опять вспылила, но теперь в ее голосе не было злости:

– Ты вообще понимаешь, какие глупости говоришь? – воскликнула она. – Из всех мужчин, которых я встречала, ты – самый настоящий. Рядом с тобой я улыбаюсь и чувствую себя спокойно и уверенно. Мне казалось, мы отлично ладим, но потом появился твой брат. Ты сбежал с ним, и я осталась одна с кучей твоих родственников.

Джейми видел, что она не собиралась жалеть его в том плохом, унижающем смысле слова. Тодд настоял, что ему нужно какое-то время не видеться с Хэлли, чтобы спокойно подумать о своих чувствах к ней. Но все это время Джейми чуть ли не лез на стену, представляя, как Хэлли сейчас флиртует с мужчинами, тело которых не искалечила война. А она назвала их «кучей родственников». Джейми не знал, смеяться ему или плакать от радости.

Он украдкой махнул братьям в окне, чтобы те ушли. А потом встал совсем рядом с Хэлли и сказал:

– Я повел себя очень глупо, потому что не думал, что такие женщины, как ты, существуют. Мне казалось, тебе станет плохо от вида моих шрамов. – В этих словах был весь он – его сердце, надежда, его мужская гордость. Ему было почти так же больно признаваться в своих слабостях, как страдать от ран. – Хэлли, у меня проблемы, и очень серьезные. Честно говоря, я не знаю, как с ними справиться. У меня не получается заснуть без таблеток.

– С ними ты тоже спишь не очень хорошо, – заметила Хэлли. – Если бы не мои ночные поцелуи, то ты бы упал с кровати в первую же ночь, как приехал сюда.

– Что? – Джейми в изумлении взглянул на нее. – Какие ночные поцелуи?

– Я прихожу к тебе каждую ночь, в два часа. И пытаюсь успокоить, потому что ты стонешь и мечешься в кровати. В основном помогают поцелуи. Но иногда мне приходится ложиться с тобой рядом, и ты обнимаешь меня, как будто я твоя любимая мягкая игрушка. Ты порой ведешь себя как ребенок. – Напускное безразличие слетело с нее. Хэлли подняла руку и положила ее на грудь Джейми, ощущая все выпуклости и впадины шрамов. – Я могла бы помочь тебе, – прошептала она.

– Теперь я знаю это. – Джейми коснулся ее плеча. – Ты такая красивая, а я… я отвратителен. Все мои двоюродные братья выглядят идеально, и мне…

– Ты опять говоришь глупости, – прервала его Хэлли. – Да, тела у них отличные, но они не рисковали жизнью ради других людей. Ради своей страны. А ты… – Хэлли едва сдерживалась, чтобы не расплакаться, – ты лучше их всех, вместе взятых.

Джейми протянул к ней руки. Хэлли увидела, что в его глазах тоже блестят слезы, и пошла к нему. Какое-то время они просто стояли, обнявшись как друзья, и Хэлли думала о том, что пришлось пережить Джейми.

В какой-то момент Хэлли заметила, что полотенце с его талии упало. Их тела соприкасались, и через тонкую материю шорт она почувствовала его возбуждение. Похоже, не все части тела Джейми пострадали на войне!

Хэлли отпрянула от него, собираясь сказать какую-нибудь шутку. Но когда посмотрела ему в глаза, то забыла о смехе. У нее очень давно не было мужчины, а Джейми смотрел на нее так, что у нее подгибались колени. Он мысленно спрашивал у нее, готова ли Хэлли идти дальше. И она не сомневалась, что ее взгляд говорил ему «да».

Он наклонил голову и поцеловал Хэлли. Но очень скоро оторвался от ее губ и в изумлении посмотрел ей в глаза.

– Я помню! – воскликнул Джейми. – Я помню твой вкус.

Хэлли улыбнулась, и тут он буквально взорвался от страсти. Несколько секунд – и на пол полетели ее шорты, а рубашка оказалась расстегнутой. Хэлли никогда не испытывала такого желания, восторга и прилива энергии. Не выпуская ее из объятий, Джейми шагнул туда, где их не было видно из окна. Он прижал Хэлли к стене и положил ее ногу к себе на бедро. А потом вошел в нее с такой силой, которую она никогда не испытывала раньше. Хэлли застонала. У Джейми были большими не только мышцы, но и остальные, не менее важные части тела.