Гангстер - Каркатерра Лоренцо - Страница 96

Из того, что она говорила и, что еще важнее, не говорила, я сделал вывод, что в ее жизни есть что–то, что она предпочитала не выставлять напоказ. Это создавало вокруг нее ауру тайны, уравновешивавшую ее застенчивость. Я очень мало разговаривал с Джанет за то время, которое она проработала в моем агентстве, но мне казалось, будто я знаю ее так же хорошо, как и некоторых из тех работников, что были рядом. со мной со дня создания компании. Чем дольше я видел ее, тем больше она мне нравилась, тем ближе я подходил к тому, что, честно говоря, не очень–то рассчитывал найти.

Я постучал в дверь кабинета Джанет, зашел и молча сел напротив, чем немало удивил ее. Она посмотрела сначала на меня, потом на часы.

— До совещания еще десять минут, — сказала она. — Я рассчитывала успеть закончить этот проект. Хочется услышать, что скажут парни.

— Я люблю жареную рыбу, — сказал я. — И не большой поклонник суши. А вы?

— Терпеть не могу все, что не приготовлено как следует, — ответила она.

— Вы знаете, в каком из ресторанов города лучше всего готовят жареную рыбу?

— Нет.

— Вот и хорошо, — сказал я. — Ну, а я знаю. Отправимся на ленч туда. Я буду ждать вас в час около лифта.

— У меня ленч с собой, — ответила она. — Я собиралась съесть его за этим самым столом, не отрываясь от работы.

— Отдайте ваш ленч Джефу, — посоветовал я. — Ему совершенно все равно, что есть.

— У меня есть возможность отказаться? — спросила

она.

— А такое может случиться?

— Может, — кивнула она.

— В таком случае нет, — сказал я, поднялся и вышел.

Следующие три недели я работал вместе с Джанет, помогая ей и остальной команде запустить в работу три первоочередные рекламные кампании. Мы приступали к работе, когда все остальные еще спали, завтракая кофе и булочками с маслом, которые клали прямо на бумаги на ее ярко освещенном письменном столе. Также вместе мы ходили на ленч. Шкафы заполнялись папками, набитыми эскизами и текстами. Офис мы покидали уже после полуночи и заходили выпить в любой из многочисленных баров, попадавшихся на пути, продолжая обсуждать тексты и стратегию рекламного дискурса, которые помогут нам продать старое изделие новым клиентам. Работа поглощала нас обоих с головой.

Первый и самый дорогостоящий из наших проектов мы передали заказчику в четверг, и я предоставил сотрудникам трехдневный отпуск в ожидании решения.

— У вас есть какие–нибудь планы? — спросила она, когда мы шли в сторону 3‑й авеню: там находился малень–кий ресторан, в котором к нам уже стали относиться как к постоянным клиентам. — В смысле, на эти три дня.

— Пожалуй, что нет. Я не люблю планировать свою жизнь так надолго.

— А это было бы самое подходящее время пообщаться с подругой. Хотя бы попытаться объяснить ей, почему вы провели столько времени с другой женщиной и целой толпой мужчин.

— Мысль прекрасная, — кивнул я. — У нее лишь один недостаток: у меня нет подруги, которой все это было бы нужно объяснять.

— Прискорбно слышать, — сказала она. — Могу поспорить, что вы были бы прекрасным другом для женщины.

— А как дела у вас? — спросил я. — С кем вы должны объясняться?

— Я помчусь в Питтсбург. Нужно завершить развод. Я отложила его до тех пор, пока у нас не кончится запарка.

— Я даже не знал, что вы были замужем. — Я не смог скрыть удивления. — Я имею в виду, что вы ни разу не упомянули о своем муже.

— Фактически я уже не жена, — сказала она. — И, в общем–то, это трудно назвать настоящим браком. Он продолжался менее шести месяцев. Мы оба очень скоро поняли, что это ошибка, и решили как можно скорее ее исправить. Так же быстро, как и совершили ее.

— Наверно, через такое не очень–то легко пройти, — сказал я, взяв ее за локоть и ощутив под пальцами шелковистую теплую кожу.

— Я, как, наверно, все прочие женщины, ожидала, что замужество будет райским наслаждением, — сказала она, грустно взглянув на меня. — Такого не получилось. Даже и близко не было.

— Вы найдете кого–нибудь получше, Джанет, — сказал я. Мне очень хотелось облегчить боль, которая про–рвалась сейчас через ее обычное спокойствие. — Любой мужчина сочтет за счастье быть рядом с такой женщиной, как вы.

— Спасибо на добром слове. Только мне кажется, что такого уже никогда не случится. У меня вошло в дурную привычку связываться, по самым дурацким причинам, с самыми неподходящими парнями. Пора как–то выбираться из этого омута.

— Может быть, дело в тех ресторанах, куда вы обычно ходите? — Я придержал дверь, пропуская ее в зал. — Вы совершенно не похожи на поклонницу ресторанов быстрого питания.

— А что в них плохого? — спросила она с деланым гневом. — Здесь можно курить, вино подают в кувшине, а чизбургеры — с хорошим куском бекона. Кроме того, я часто смеюсь, глядя на официантов.

— Таких, как Фрэнк? — Я проводил ее в угловую кабинку, указав по дороге на официанта в не слишком чистой белой куртке. — Вы не слышали, как он на днях объяснялся с женщиной за задним столиком?

— Нет, а что?

— Он подходит к столу, а женщина спрашивает его, почему это он, видите ли, сунул палец в ее тарелку и тычет им в бифштекс. И Фрэнк говорит, что, если его не держать, он опять упадет. Согласитесь, в «21»[34] такого не увидеть.

Джанет рассмеялась, запрокинув голову. А я уставился на нее так, как никогда прежде не смотрел на женщин. Она перехватила мой взгляд и, протянув руку через стол, коснулась пальцами моей руки.

— Спасибо, — мягким голосом сказала она. — Благодаря вам минувшие недели стали для меня совершенно особым временем.

— А что будет потом? — Я не без труда преодолел искушение пожать ей руку. — После того, как мы разделаемся с оставшимися двумя проектами?

— Это больше зависит от вас, — ответила Джанет.

Я кивнул. Потом пришлось выдержать паузу, пока Фрэнк ставил перед нами тарелки с чизбургерами и беконом; при этом он многозначительно подмигнул мне.

— Я все так же не хочу идти на постоянную работу, — сообщила она, как только официант ушел. — И не думаю, что смогу и дальше работать на вас.

— Но почему же? Вы прекрасно вписались в команду. Вы ничем не уступаете никому из моих парней, да что там, никто из них не способен создать за такое короткое время столько шедевров.

— Я говорю не о работе. Работа была просто замечательная. Но… Вы мне нравитесь, Гейб. Очень нравитесь. И если мы с вами будем и дальше работать вместе и видеть друг друга целыми днями, как сейчас, ни к чему хорошему это нас не приведет.

— Вы слишком стары для меня, Джанет, — попытался отшутиться я.

— А от молодых мужчин одно только беспокойство, — ответила она, не пытаясь скрыть улыбку.

— Я испытываю к вам сильное чувство. — Я сам удивился, услышав собственные слова. — Если быть до конца честным, я совершенно не представляю себе, как с этим чувством разбираться. Я никогда ни к одному человеку на свете не относился так, как к вам. — По крайней мере, из тех, кто не носит с собой по нескольку пистолетов, мысленно добавил я.

Джанет вытерла салфеткой губы, наклонилась ко мне через стол и взяла меня за обе руки.

— Время, которое мы провели вместе, значило для меня куда больше, чем вы могли бы представить. Но вряд ли мы сможем поддерживать отношения: слишком уж много всяких препятствий.

— Укажите мне хоть одно в качестве примера, — потребовал я.

— Во–первых, разница в возрасте.

— Ерунда, — отрезал я.

— Ну, а как насчет того, что, хоть и я сильнее вас в работе, вы все же мой босс?

— Мне показалось, что вы решили уволиться.

— Ладно, тогда давайте вспомним еще одну мелкую деталь. Я все еще замужем. По крайней мере, в глазах закона.

Я посмотрел в окно на мелькавшие за стеклом лица людей, торопившихся вернуться на работу после перерыва, или размахивавших руками, чтобы подозвать проезжавшее вдалеке такси, или бегущих к остановившемуся автобусу.