По закону перелетных птиц - Графная Светлана Сергеевна - Страница 118

– И эти раны совсем никак не залечиваются? - Лерга почти с мольбой в глазах смотрела на чародейку, но та только бессильно развела руками.

– По крайней мере, я о таких случаях не слышала.

Лерга коротко, зло выругалась. До крови закусила губу, чтобы не расплакаться.

– Брось, - слабо усмехнулся Григ. - Дело к тому и шло, просто никто из нас не решался озвучить этого вслух… Домна, могу я спросить?

– Спрашивай, - пожала плечами Ристания.

– Вам ведь симпатична эта Уганда, не так ли? Так почему? Потому, что порок всегда притягателен?

Ристания внимательно посмотрела на него, словно искала в горьком вопросе не увиденный с первого раза подвох. Потом отвела глаза и задумалась.

– Порок здесь не причем, - наконец негромко донеслось до Грига. - Я просто уважаю женщину, которая не опустила рук и была готова идти за своей любовью на край света - и дальше. И то, что в конце концов она оказалась победительницей, кажется мне самым, что ни на есть, справедливым во всей этой истории.

– Ага, а то, что из-за этой её любви пострадали невинные люди - это тоже справедливо? - зло фыркнула Лерга. - Она благополучно ушла, оставив Грига - умирать, меня - прятаться от людей и магов, а королевство - гореть в гражданской войне из-за смены власти.

– Ты не права, долена, - мягко улыбнулась Ристания. - Она ушла - по моему, заметь, настоянию - и оставила нам ворох проблем и путь их решения. Просто задумайся и над первым, и над вторым.

– Проблемы видны невооруженным глазом. Пути решения не наблюдается, хоть убей!

– А зря, - Ристания подошла к вяло кипящему котлу, склонилась над ним, удовлетворенно хмыкнула и щелчком пальцев загасила все ещё пыхавшие жаром угли. - Неужели ты не понимаешь, какие перспективы открывает перед тобой это зелье? Особенно если учесть, что там, у Люмена, Уганда оставила нам кровь Региса?

Лерга помолчала несколько минут. А потом подняла на Ристанию испуганные глаза и еле слышно прошипела:

– Н-нет… Не надо… Я так не хочу…

– Почему? - искренне удивилась та. - Это же идеальный вариант, единственный, который решает все проблемы махом: Люмен становится на место брата (и скажу тебе по секрету, что король из него выйдет куда лучший!), ты преображаешься в самую известную ведьму при дворе, а Григ, полностью сменив телесную оболочку, остается живым и вдобавок получает репутацию легендарного мага - победителя тагров. Чем плоха перспектива?

– Но… это же мерзко! Как мы можем пользоваться тем, что ВЫ заслужили?! Да и потом, если кто-нибудь увидит, что у Ристании Туманных приделов есть двойник - то что будет?

Ристания нервно прошлась туда-сюда по комнате, подбирая слова. Потом резко остановилась перед Лергой и наклонилась низко-низко.

– Ты не так поняла, Лерга. Это не мы вам оказываем сейчас услугу. А вы - нам.

– То есть?! В каком смысле? - совсем растерялась дисцития.

– В самом прямом, - Ристания снова принялась мерить комнату шагами. - Я и Церхад не можем больше оставаться тут, не имеем права: мы должны идти. Дальше, вперед, навстречу… я и сама пока не знаю, чему. Но просто исчезнуть, оставив Митьессу без ставших легендарными за последние полгода магов, - это безумие. Причем жестокое безумие. Пойми, долена, мы здесь уже нужны не как маги и не как профессионалы, а просто… как символы. И если у тебя есть возможность в моем обличье за полгода исправить ситуацию, сделавшись просто бродячей ведьмой - хвала богам, о моем непредсказуемом характере по дворцу и без того байки ходят, так что никто не удивится, - то у меня попросту нет этого полугода. Я ухожу. Скоро. И, скорее всего, навсегда.

– Но почему?

Ристания замолкла. Грустно улыбнулась и чуть пожала плечами.

– Потому что когда-то давно, когда я была без памяти влюблена в мечи, магию и одного нахального мага, этот путь показался мне лучшим из всех возможных - и я подписала свой договор с судьбой. Раз и навсегда.

– И расторгнуть его нельзя?

Ведьма мягко коснулась её взглядом и лукаво улыбнулась. Голос стелился тихо-тихо, словно лаская слух самим звучанием.

– Не знаю. Но зачем расторгать то, о чем не пожалел ни разу в жизни?

Солнце едва ли не в последний раз ярко вызолотило закатными лучами витражные стекла королевского дворца. Осень вступала в свои права, и скоро уже исчезнут эти яркие теплые дни бабьего лета, а небо затянет серая хмарь, дороги расползутся жидкой, подмерзающей по утрам грязью… Думать об этом здесь и сейчас не хотелось никому: народ - на площадях и улицах, а знать - в королевском саду - праздновали выздоровление короля от страшной, ранее неизвестной никому болезни.

Чествовали Его Величество, чествовали королевского лекаря Бэррия и чествовали новонареченную придворную ведьму, сменившую на этом посту получившего отставку Леагра, - Ристанию Туманных приделов, к чьему уху то и дело наклонялся не отпускавший её руки граф. Вино лилось рекой, менестрели рвали струны, пытаясь перекричать друг друга, и празднество грозило затянуться на всю ночь.

Окрестные мальчишки, которых, разумеется, никто не пустил в королевский сад, буквально облепили все крыши поблизости, чтобы хотя бы видеть все, что там происходит. В единственный на всех бинокль (тишком стащенный сыном градоправителя из отцовского кабинета) ребятня по очереди разглядывала величественного монарха, оплеванного, но все же присутствующего там Леагра, нечеловечески красивую ведьму и черноволосого, неизменно спокойного мага.

Но никому и в голову не приходило поднять взгляд повыше и заглянуть на самый высокий балкон королевского дворца, откуда вниз, в сад, устремлялись два ничуть не менее любопытных взгляда. Черный и золотой.

– Как думаешь, они справятся? - Церхад задумчиво положил руку Лойнне на плечо и притянул к себе. Та мягко улыбнулась.

– Конечно. Во-первых, мы не зря их выбирали. Во-вторых, нас с тобой при дворе по характеру никто толком не знал, так и что и придираться будет некому. А в-третьих, заметь: они - знают, что Регис - это Люмен. И их слову поверит народ. А вот Люмен понятия не имеет, что эта парочка - не мы сами. Зато отлично знает, что связываться с некогда нарушившими покой Митьессы чужеземцами не стоит. Так что и со стороны короля репрессий или немилостей им ожидать не приходится. Пусть живут как хотят: если угодно - при дворе, если нет - придумают оправдание и уйдут странствовать. Всё в их руках.