По закону перелетных птиц - Графная Светлана Сергеевна - Страница 55

Не мудрено: в состоянии абсолютной опустошенности ауры Григу довелось побывать лишь однажды (и больше не хотелось), и он очень хорошо запомнил не только дикую головную боль и потерю ориентации, но и неотвязную горечь во рту, от которой не спасала ни торопливо сглатываемая слюна, ни зелья, ни вино. Только ледяная свежая вода, от которой ломит зубы. Хорошо бы вообще родниковую, но по такой темени и до колодца-то дойти, не сломав ногу в ближайшей канаве, задача не из легких.

Граф тем временем слегка пришел себя, досадливо тряхнул головой и, оглядевшись, удовлетворенно, хотя и не без удивления хмыкнул. Видимо, сам поражался, что в таком состоянии сумел добрести до деревни и даже правильно вспомнить дом. Больше на ерунду он не отвлекался, принявшись целеустремленно уничтожать содержимое тарелки. Несколько картофелин, три куска рыбы и ломоть хлеба исчезли со стола как по волшебству.

Жена старосты умиленно бросилась было за добавкой, но наткнулась на запрещающий взгляд Грига и смущенно остановилась. Чего, мол, жалко тебе, что ли?

Григ усмехнулся краешком губ и ещё раз покачал головой. Он-то прекрасно знал, что на самом деле графу кусок в горло не лезет. Просто пища - это лучший источник энергии в любое время. Наиболее быстро и полно усваиваемый. Вот маг и заставлял себя есть через силу, попутно радуя хлебосольную хозяйку.

– Налейте нам чая, пожалуйста, - негромко попросил Григ, убедившись, что граф в его помощи больше не нуждается, а при чрезмерной настойчивости может и послать куда подальше. Поднялся, пересел на противоположный край стола, рядом с блаженно закатившим глаза к потолку старостой. Мужик нежно обнимал пустую бутыль из-под настойки и против нового соседа ничего не имел.

Впрочем, судя по выразительным взглядам старостиной жены, то и дело косящейся на компрометирующую его бутыль, блаженствовать муженьку осталось недолго. В лучшем случае - до утра, когда маги, наверное, уберутся со двора. А пока же эта женщина только кидала тоскливые взгляды на скалку, но в руки её брать не спешила. Дочка, перешепнувшись с матерью парой фраз, скрылась за занавесью, отделяющей основную комнату от сеней.

– Чая? Да это я завсегда рада, господа хорошие! - захлопотала снова встрепенувшаяся женщина, услышав просьбу Грига. - Но, вы уж не осерчайте, да только… дурной он какой-то у нас в последнее время. И что за напасть?

– Что значит дурной? - глухо подал голос маг. Взгляд, уже вполне осмысленный и фокусирующийся, тяжело придавил старостину жену к теплому печному боку. В темной радужке плескалась нечеловеческая усталость и досада.

– Ну, как бы и объяснить-то… - смутилась женщина. - Странный он! Не то вода какая-то другая стала - хотя с чего бы ей другой-то быть, из того же колодца берем, что и раньше, а он испокон веков тут за оградой стоит. Да и листья-то сушеные, кажется, все те же: даже пучок тот же самый, вон он висит, - а вот поди ж ты!

– Да что в нем не так-то? - не выдержал Григ бестолковой череды бессмысленных оправданий.

– А, не знаю! - отчаянно махнула рукой женщина. - Я лучше налью, а вы уж сами смотрите, ладно?

Маги, коротко переглянувшись, пожали плечами. Хозяйка, просияв от облегчения, что ей не надо больше мучительно подбирать слова для выражения того, что выразить, по её мнению, было невозможно, кинулась к стоящему на плите чайнику. Ловко окатила заварник кипятком, засыпала несколько ложек измельченной травы, пучки которой с этого лета неторопливо сушились на веревочке под потолком, залила под край - и, прикрыв крышкой, заботливо укутала полотенцем.

– Чтоб получше настоялся, - смущенно пояснила она внимательно наблюдавшим за ней магам. Те покладисто кивнули в знак согласия.

Чай, свежезаваренный, горячий, с душистой мелиссой, был великолепен. Зря хозяйка на себя наговаривала. Во всяком случае, после стандартной кормежки в Обители, он казался почти божественным напитком. Григ медленно, растягивая удовольствие и заодно боясь обжечься, отхлебывал маленькими глоточками, заедая чай все ещё стоящими на столе пирожками. С капустой, не самые любимые, но тоже пойдут.

А вот граф был куда менее неприхотлив. Он осторожно отпил, загадочно хмыкнул и отставил чашку.

– Вот я же говорила, - расстроено всплеснула руками старостина жена, порываясь забрать со стола оплеванный магом напиток. - Давайте я вам лучше кваску налью, господин, а?

– Оставьте, - покачал он, не давая ей вылить чай. - И не беспокойтесь. Идите отдыхать, третий час ночи - а вы все на ногах. Мы сами разберемся тут.

Хозяйка сокрушенно покачала головой, но второй раз настаивать не стала и, пожелав спокойной ночи и постелив на лавках свежее белье, ушла за занавесь.

Маги наконец-то остались одни. Если не считать храпящего в обнимку с ножкой стола старосты, разумеется. Посидели, щурясь на играющий за приоткрытой заслонкой огонь.

– И не надо так вопросительно молчать, - усмехнулся наконец граф. - Ничего не случилось.

Сомнительным хмыканьем Григ умел выразить что угодно. Тем более - очевидную мысль, что от "ничего не случилось" маги редко почти вслепую возвращаются на ночлег, едва-едва цепляясь за косяк.

– Бессобытийная рутина, - отмахнулся граф, абсолютно верно истолковав короткий насмешливый звук. - Там заклятье, здесь дематериализация, потом с пяток телепортаций… И последняя, по всей видимости, оказалась лишней.

– Ага. Штуки три последних, - невозмутимо подтвердил Григ.

Граф пожал плечами, давая понять, что дальше эта тема развиваться не будет. Григ не настаивал. Ему в принципе не было дела до секретов спутника, если только из-за них он не обнаружит однажды в ближайшей канаве безвременно почившее тело мага.

Граф тем временем, верно оценив позицию дисцития, снова с интересом наклонился к своей мирно стоящей чуть поодаль чашке и удивленно присвистнул.

– Что? - без особого интереса спросил Григ.

– А ты сам лучше посмотри, - загадочно посоветовал маг.

Дисцитий взял протянутую чашку, присмотрелся - и недоуменно нахмурился.

– Это ещё что за дрянь?!

Всю поверхность темного напитка затянула тоненькая, словно маслянистая пленочка, странновато морщинившаяся у краев. Григ осторожно наклонил чашку на себя - и она "съехала" с части напитка, перекочевав на бок посудины, - но вернулась назад, стоило придать чашке естественное положение.