По закону перелетных птиц - Графная Светлана Сергеевна - Страница 93

– Сейчас йод с бинтами принесу, - виновато буркнул парень, исчезая в дверях.

Лерга тщательно осмотрела синеватый венчик зубов, парные сочащиеся кровью ранки от клыков и несколько озаботившую её припухлость.

– Надеюсь, эта сволочь хотя бы не бешенная? - с тяжелым вздохом спросила она.

– Не знаю, - засомневалась кухарка. Но, подумав, просияла: - Да нет, Реп много кого кусал, но никто Леагру не сказал, что он бешенный.

– Отсутствие жалоб на качество амулетов левитации ещё не говорит об их безупречности, - процедила дисцития.

Кухарка её, кажется, не поняла.

Зато вернувшийся с бинтом и йодом парень развел такую бурную деятельность вокруг укушенной, что через четверть часа та взвыла и честно посоветовала ему сгинуть самостоятельно, пока она не решила помочь. Без эффектного жеста, зажигающего огненный шар в ладони, фраза, конечно, теряла привычный шик, но уверенности, с которой она произносилась, хватило на то, чтобы парень отскочил на два шага, предоставив Лерге свободу действий.

Она терпеливо размотала полсажени старательно, но совершенно неумело накрученных на её ногу бинтов и потребовала йод.

– Вот, возьми, - торопливо сунул ей пузырек парень. - Только осторожней: он щиплется.

Лерга одарила его таким тяжеленным взглядом, что желание покровительственно давать дурацкие советы из парня повыветрилось.

Йод и вправду щипался. Не как слезы единорога, но тем не менее. Лерга, закусив нижнюю губу, торопливо обрисовала им кольца вокруг сочащихся уже не кровью, а просто какой-то красноватой субстанцией ранок и вернула парню. Был ли прок перебинтовывать ногу она не знала, но определиться помогло платье: мало того, что подол в крови изгваздаешь, так ещё и то касающаяся, то отлетающая от кожи ткань явно скорейшему заживлению не способствует.

– Спасибо, - мрачно обронила она, возвращая и добрую половину притащенных бинтов.

Поднялась, сделала шаг - и с шипением села обратно.

– Отличн-н-но… Теперь я ещё и хромаю…

– Я помогу! - вызвался все тот же олух, подскакивая к ней и предлагая руку.

Лерга тяжело вздохнула: ну что с такого возьмешь?! - и приняла. Всё лучше, чем за стенку держаться…

Можно было бы, конечно, найти Ристанию и попросить её поколдовать, но какое-то шестое чувство подсказало Лерге, что чародейке сейчас не до неё: по сплетням, исправно прилетавшим в кухню с заглянувшими слугами, у ведьмы началось горячее время. Каждый участник Совета Десяти, а потом и каждый рыцарь, кавалер, дама и девица, облившие её презрением поутру, теперь считали своим пренеприятнейшим, но неизбежным долгом зайти и извиниться, заверяя в своем расположении и обвиняя во всем ложные слухи, безусловно, не имеющие под собой никаких оснований.

Зачем чародейка всех их принимала и вела церемонные десятиминутные разговоры - боги её знают. Лерга бы послала их всех куда подальше. Но у Ристании, как всегда, и на это имелись свои соображения.

– Как тебя хоть зовут-то? - со вздохом спросила Лерга, мужественно проглотив рвущееся следом ", олух царя небесного".

– Венька, - бросил тот. И, подумав, солидно исправился: - Вений.

Дисцития медленно мерила шагами довольно просторную кухню, пытаясь "расходить" больную ногу. Судя по ощущениям, от лишних движений кровь начала сочиться ещё сильнее. Но с другой стороны, не соблюдать же теперь постельный режим из-за какого-то паршивого укуса! Лерга представила, как бы на неё посмотрели однокурсники в Обители - и содрогнулась.

– А почему его хоть Репом-то кличут? - обреченно вздохнула она, с удивлением отметив, что неотесанная речь кухарки привязчива, как учуявшая мед пчела.

– Да башка у него здоровенная да бесформенная какая-то, - тут же отозвался Вений. - Вот и привязалось само собой. Маг его поначалу-то как-то иначе назвал, так и кликать пытался - а этот дурень привык, что его на кухне "Реп" да "Реп" - вот никак по-другому и не отзывался. Ух, как маг на нас разозлился тогда: кому ж это охота, чтоб у тебя собака с таким именем была! Несолидно даже.

Лерга мрачно отметила, что репу она никогда не любила. И собачье её воплощение явно не заставит дисцитию изменить свое мнение.

Разве что в худшую сторону.

Разумеется, работать от зари и до заката никто слуг во дворце не заставлял. А они сами и тем более не отличались нездоровым трудоголизмом, решив в качестве траура по почти что безвременно почившему монарху устроить себе внеочередной отпуск и не надрываться почем зря.

К Лерге же, как особо пострадавшей от собачьего произвола, тем паче отношение было особым и надрываться ей не приходилось: почти весь день дисцития просидела за столом в кухне, заедая остывший чай плюшками и слушая местные сплетни.

Правда, уходить раньше сумерек из кухни было не принято, так что пришлось засидеться до самого вечера - и только потом, болезненно прихрамывая, отправиться на поиски Ристании. Настойчиво предлагавшего свою помощь Вения Лерга, не выдержав, в конце концов отправила в места пусть и не столь отдаленные, но тот все равно понял и временно обиделся.

"Ну и черт с ним! - решительно тряхнула головой дисцития, прихлопывая робко вякавшую на задворках сознания совесть. - Нечего где попало с кадушками шляться и под ноги не смотреть!".

В комнате, услужливо показанной знакомым коридорным, Ристании не оказалось. Очевидно, визиты утреннего "комитета по встрече" подошли к концу, и чародейка куда-то ушла. Вот только куда?

Перебрав в уме с пяток вариантов, Лерга остановилась на библиотеке: наметив цель, Ристания не любила отвлекаться на частности, так что едва ли стала бы тратить время и силы на какой-нибудь очередной прием или бал. Да и какие балы, если в Митьессе несчастье - король при смерти?..

Как и следовало ожидать, местоположение библиотеки начисто вылетело у дисцитии из головы, сменившись настойчивым топографическим кретинизмом. В обычное время она бы, не смутившись, просто отправилась прощупывать все двери подряд магией, но сейчас волшба была под запретом, так что приходилось действовать топорным методом.

Открывать дверь, заглядывать и со смущенным:

– Ох, простите, я ошиблась, - закрывать снова.