Драконий день (СИ) - Танжеринова Янтарина - Страница 88

Когда с утренними очистительными процедурами и с завтраком было покончено, Айриэ неприветливо осведомилась у проводника:

- Ну, Фирниор, теперь наконец соизволите сказать, куда вы нас поведёте?

Юноша опустил глаза и куснул губу.

- Вперёд по основному коридору, мэора, - наконец сообщил он. – Коридор ведёт наружу, на поверхность. Большего я не могу сказать… я дал слово.

- Надеюсь, ваш дядюшка подавится завтраком! – любезно пожелала магесса, но этим пока и ограничилась. Неприятности его светлости так и так обеспечены, что там завтрак…

По главному ходу шли примерно полчаса, пока Фирниор не попросил остановиться. От основного хода влево уходил широкий коридор, не уступающий главному.

- Мэора Айнура, Мирниас, у меня к вам просьба. – Он глубоко вздохнул, взъерошил волосы растопыренными пальцами левой руки и продолжил: - Мне нужно отлучиться, это семейные дела… Примерно на час. Пожалуйста, оставайтесь здесь, не ходите за мной, хорошо? Обещаете?

Айриэ не собиралась ничего обещать, но ей неожиданно помог Мирниас.

- Конечно, обещаем, иди, раз тебе нужно. Мы подождём, Фирио.

Фирниор, поколебавшись, взглянул на магессу, но, видимо, удовлетворился словами мага. Потрясающая наивность и доверчивость, она лично ничего не обещала. Айриэ не нравилось выражение его лица. С такой физиономией обычно ввязываются в крупные неприятности, причём чаще всего по собственной глупости. Бледный, нижняя губа прикушена, взгляд бегающий, левая рука то и дело ерошит волосы, отчего они торчат в разные стороны, напоминая развалившуюся копну сена.

Он скинул на пол мешок и попытался улыбнуться, однако гримаса вышла странноватая, на улыбку похожая весьма отдалённо. Хотел что-то сказать, но передумал и молча ушёл, пытаясь рассеять светом фонаря недружелюбную темноту хода.

Выждав некоторое время, Айриэ негромко сообщила:

- Я за ним. А вы оставайтесь, Мирниас, раз обещали.

Молодой маг возмущённо дёрнулся.

- Мэора, вы же…

- Тихо! – оборвала его пыхтение Айриэ. – Я, к слову, за себя говорю – и обещаю – сама, помощники не требуются. Всё, ждите здесь, Мирниас. Щит на вас я навесила, но и сами не зевайте.

Она зажгла крошечный ʺсветлячокʺ, только-только дорогу освещать, и отправилась по следу ушедшего Фирниора. Двигалась быстро и по возможности бесшумно, и вскоре увидела впереди свет магического фонаря. Идти оказалось недалеко, вскоре Фирниор остановился. В луче жёлтого света виднелась поблёскивавшая металлическая дверь, перегородившая коридор. Айриэ погасила ʺсветлячокʺ, могущий её выдать, если Фирниор вдруг обернётся, и принялась наблюдать.

Юноша поставил фонарь на пол и принялся шарить по карманам – в поисках складного ножа, как оказалось. Он этим ножичком хлеб за завтраком нарезал, а теперь чиркнул ножом по левой ладони и приложил ту к двери. По металлу пробежались вертикальные красноватые линии, то вспыхивая, то угасая. Раздался негромкий щелчок, и Фирниор толкнул дверь, которая без труда распахнулась внутрь. Даже петли не заскрипели: то ли их регулярно смазывали, то ли здесь имелось заклятие сохранности.

Интересно, и тут охранное заклинание на крови. В отличие от сокровищницы, наверняка настроено на любого Файханаса – не на одного же Фирниора оно рассчитано, слишком расточительно. И что же находится за дверью?

Айриэ, ступая ещё более осторожно, приблизилась и заглянула внутрь помещения. Склеп. Типичный склеп с каменными саркофагами – очевидно, старый фамильный, о котором рассказывал Фирниор. Он говорил, здесь Файханасов не хоронят уже лет пятьсот. Спрашивается, что ему могло тут понадобиться, да ещё именно сейчас?

Юноши не было видно, он ушёл дальше по проходу, с двух сторон уставленному урнами и саркофагами предков. Склеп освещали магические светильники, искусно выполненные в виде факелов. Даже несильный жар ощущался, если поднести к ним руку, а ещё они негромко потрескивали, и пламя изгибалось, как настоящее, отчего на стенах плясали неровные тени. Этакие марионетки в неумелых руках. Или кукольник слишком стар, руки плохо гнутся…

На всякий случай набросив на себя ʺотвод глазʺ, Айриэ бесшумно зашагала вперёд, скользя взглядом по рядам серых саркофагов, то и дело разбавленных тёмно-розовым ʺинеистымʺ гранитом.  Эти гробы из ценного камня давали последнее пристанище герцогам из рода Файханас или их совершеннолетним наследникам, как припомнилось Айриэ со слов Фирниора.

Юношу магесса приметила в самом конце прохода, где виднелась новая дверь, украшенная чеканкой и вставками из золота и серебра. Скрещённые мечи на чёрном поле и над ними - золотой ястреб, парящий в серебряных облаках.

Фирниор вновь провёл ножом по ладони – видимо, первая царапина перестала кровоточить, а очередное охранное заклинание требовало свою порцию крови. Приложил руку к двери, открыл, но вошёл не сразу. На некоторое время замер на пороге, словно раздумывая, не повернуть ли назад. Или у Айриэ просто сложилось такое впечатление, а на самом деле она ошибалась.

В комнате – погребальной камере, точнее – в самом центре имелось небольшое возвышение. На возвышении стоял саркофаг, тёмно-розовый, испещрённый серебристо-беловатыми прожилками, совсем простой и ничем более не украшенный, кроме естественных узоров камня. Только в центре крышки была белоснежная роза, вырезанная с немалым изяществом и мастерством. Издали было не разглядеть точно, но Айриэ показалось, что роза сделана из баснословно дорогого ʺлунногоʺ мрамора, который светился под сиянием любой из пяти лун. Он также был прекрасным накопителем магической энергии, что объясняло присутствие подобной вещицы в гробнице человека, ставшего после смерти Хранителем рода.

Стены украшали фрески со сценами битв с участием Эйдигира, а напротив двери висел огромный портрет основателя – стоявшего в горделивой позе; руки опираются на длинный меч, губы иронично, зло улыбаются, а в глазах – торжество победителя. Очевидно, портрет написан уже после смерти Неистового Ястреба, раз виденный ими в древней сокровищнице – единственный прижизненный, как утверждал Фирниор. Выглядел здесь Эйдигир хищником отнюдь не прирученным, но свободным и опасным. Смертельно опасным для всех, кто рядом, свои они или чужие - неважно.

Айриэ стояла у самой двери, чуть скрываясь за косяком, хотя благодаря ʺотводу глазʺ Фирниор её не увидит, даже если посмотрит в упор. Он и не смотрел, а подошёл к саркофагу и осторожно тронул пальцами белоснежную розу. Отдёрнул пальцы, будто обжёгшись, сжал руку в кулак и в задумчивости несколько раз легонько стукнул по левой ладони. Фирниор стоял к магессе в профиль, и она видела, что юноша хмурится и покусывает губы, неотрывно глядя на розу. Потом он наконец решился и в третий раз чиркнул ножом по руке, да так, что сам поморщился. Зачем ладонь трогать, а если опять сражаться придётся?.. Надрезал бы осторожно запястье, чтобы не задеть вены; сама Айриэ так всегда и делала по привычке, хотя её ранки заживают быстро, у неё регенерация получше человеческой будет…

Он держал ладонь лодочкой, дав крови время накопиться, потом медленно поднёс руку к розе. Белоснежные лепестки окрасились красным и вспыхнули зловещим багровым свечением. Фирниор отступил на шаг и вздрогнул, когда перед ним неожиданно возник мужчина в старинных парадных доспехах. Ни меча, ни шлема при воине не было, а сквозь фигуру явственно просвечивали отблески пламени магического факела на стене напротив. По резкому, хищному профилю и надменному виду магесса без труда узнала легендарного Эйдигира. Впрочем, кого ещё, собственно, было ожидать, кроме хозяина гробницы?..

Ещё когда Фирниор только собрался полить мраморную розу своей кровью, Айриэ колебалась, не остановить ли юношу сразу, но решила подождать. Ей надо было точно знать, насколько далеко способен зайти герцог – и Фирниор по его приказу. Убрать её руками призрачного Хранителя рода? Неразумно…

Кстати, если Айриэ хоть что-нибудь понимала в магии, это было мало похоже на торжественный вызов Хранителя с просьбой спасти род от гибели. Тут бы, по идее, не розу на саркофаге надо кровью поливать, а вон ту чашу на треножнике, что стоит под портретом. И, главное, жертвуя кровь и обращаясь к Хранителю, надо произнести ритуальные слова – с просьбой о помощи и о собственной готовности заплатить жизнью за магию Хранителя. Нет, это не вызов, но что тогда?..