Время до Теней (СИ) - Кондрашова Искандера - Страница 46

Государь был фигурой загадочной – так уж повелось ещё во времена двух его предшественников. Его титул был на устах у каждого чуть ли не с рождения, им клялись, его поминали к месту и не к месту, только ему молились те, кто уже не верил в Небеса и Триаду, хотя совсем немногие видели его живьём. Всей публичной деятельностью занимались его братья, единственные из помилованных во время смуты восемьдесят пятого, в то время как сам Государь оставался в тени. Моя мать приходилась ему правнучкой. Поговаривали про такое феноменальное долгожительство правителя разное – что под одним и тем же титулом уже сменилось несколько представителей разных поколений правящего дома, что Государю продлевают жизнь с помощью постоянно заменяющихся имплантов, потому он и не выглядит глубоким стариком, и даже то, что (но я вам этого не говорила) Государь – самый настоящий ксенос, а вся эта байда с национальной политикой – не более, чем прикрытие. Как бы то ни было, я была среди тех, кто Государя видел. Он человек. По крайней мере, не меньше человек, чем я или Доминик. И именно это – мой шанс на спасение.

– Госпожа, – обратился ко мне второй из сопровождавших, впрочем, ничем не отличавшийся от первого, и кивнул на дверь.

Я озадаченно оглянулась на Илара и Доминика. Брат посмотрел на меня с выражением: «ну а ты чего ожидала?», а нелюдь только пожал плечами. Особого выбора мне не оставалось – я сделала широкий шаг в пустую аудиторию.

– Государь, – стараясь выглядеть более внушительно, я вытянулась в струнку и положила ладонь на рукоять прицепленного к поясу складного клинка с эпсилона.

Человек, стоявший у огромного окна обернулся. Единственный глаз Государя внимательно оглядел мою персону, пока, наконец, та часть его лица, что не была скрыта металлической полумаской, не изобразила подобие улыбки узнавания.

– А, Морруэнэ, – голос правителя был мягким, но, в то же время, каким-то механическим. – Вольно, княжна.

Я позволила себе немного обмякнуть. По крайней мере, внешне.

– Хочу поздравить тебя, – тем временем, продолжал он (во время этой краткой паузы моё сердце успело ёкнуть энное количество раз), – с успешным завершением миссии на эпсилоне.

Успешным?

Государь в несколько широких шагов преодолел разделявшее нас пространство:

– Зверушка какая у тебя интересная, экзотическая, – заметил он.

Цвиэски настороженно обнюхала протянутую ей ладонь, задумчиво попробовала на зуб металл костей кисти и, видимо, удостоверившись, что этот человек всё-таки заслуживает некоего доверия, перебралась на руки к Государю. Я очень постаралась, чтобы выражение моего лица оставалось каменным, и ответила:

– О да, удивительное создание. Подарок аборигенов эпсилона. Всех кусает, без разбора.

– Подарок... – задумчиво повторил он, поглаживая хрипло урчащую ящерку протезированной рукой, больше напоминавшей стальной костяк, обтянутый полупрозрачными полимерными заменителями тканей. – Как и этот меч, – дед перевёл взгляд на рукоять складного двуклинкового оружия, которое мне отдала Аме. – Редкая штука, кому попало они их не дарят... Скажи, Морру, тебе понравилось на эпсилоне?

Я чуть не поперхнулась. К чему эти отвлечённые беседы? Что за игру со мной, Бездна возьми, он затеял? Придётся тщательно подбирать слова.

– Там... удивительно. Но этот мир не для человека.

– Почему? – неожиданно резко спросил он.

Я вздрогнула, но упрямо продолжала:

– Местные чужаков не принимают, они подчёркнуто обособлены и далеко не безобидны...

– Твои... подарки и то, кем является один из твоих спутников, думаю, говорят об обратном, – вкрадчиво напомнил Государь. – Кстати, пригласи сюда ксеноса, – обратился он к одному из наших сопровождающих.

Тот кивнул и исчез за дверью.

– Те... существа, в обществе которых я, в основном, проводила время на эпсилоне, –затараторила я, – ... в общем, они являются, в некоторой степени, изгоями... то есть, не совсем поддерживают общепринятые точки зрения на... на некоторые аспекты…

Впрочем, завершить свою путаную мысль я не успела – Итаэ’Элар занял место сбоку и чуть позади меня, прямо встретив внимательный взгляд Государя:

– Итайэ’Элаар, тард’иэлт’cкхор, с эпсилона, – представился нелюдь, кивнув деду как равному себе.

Что означало слово (или несколько слов?), произнесённое Иларом после своего имени, я тогда понятия не имела. Зато Государь, похоже, в переводе не нуждался – он только коротко усмехнулся и, обратившись ко мне, переспросил:

– Изгои, да?

Видимо, проклятый нелюдь, справедливо рассудив, что ничего ему за это не будет, решил выпендриться и вернуть себе все звания, которых его когда-то лишила новая Анахармэ. Я бросила испепеляющий взгляд в сторону Илара и сухо спросила:

– Могу я продолжать? – Государь, похоже, не возражал, а нелюдь, если и возражал, то очень тихо и очень мысленно. – Технологии Пространства класса «эпсилон» напрямую связаны с психофизическими особенностями организмов его обитателей, и, так как их вид лишь условно можно называть антропоморфным, я вывожу заключение, что их технический подход к человеческой цивилизации не применим.

Повисла неловкая пауза. Единственную свою связную мысль я уже высказала, а Государь, видимо, ждал дальнейших чудес логического мышления в экстремальных ситуациях с моей стороны и только поглаживал разомлевшую цвиэски по роговым щиткам брюшка.

– Ну, надо же, как интересно, – хмыкнул дед. – Этой ящерице каким-то образом удалось сгрызть полимерную кожу протеза, – он с интересом изучал нанесённый Тенью урон.

Цвиэски быстро перебралась обратно на моё плечо, хотя дед не проявлял желание немедленно поквитаться с Тварью.

– Таскаешь с собой настоящее оружие массового поражения, а, княжна? – шутливо и добродушно спросил Государь.

Мои нервы, наконец, не выдержали:

– Дед, что, чёрт возьми, происходит? Я ведь провалила задание! Война до сих пор не развязана.

Государь криво улыбнулся, и я машинально отметила, насколько эта гримаса напоминает Иларовы попытки совладать с мимически неподвижной повреждённой половиной лица.

– Ближе к делу, значит? Хорошо, – мой прапрадед прошёлся несколько раз мимо нас, сцепив руки за спиной и нервно похрустывая пальцами живой правой кисти. – Во временной системе эпсилонцев существует понятие «положения на грани», краткого момента безвременья и баланса…

– Время до Теней, – хрипло прервал его нелюдь.

Дед остановил своё маятниковое хождение по зале и с любопытством воззрился на Илара. В отличие от многих людей, дед был достаточно высок, чтобы не теряться на фоне рослого нелюдя.

– Продолжайте, Элаар, – наконец, сказал Государь.

– Это время сразу же после захода светила, в вашей временной системе – всего несколько минут. У нас есть легенда. О том, что однажды светило, уже прошедшее дневной цикл и скрывшееся за горизонтом, начало всходить по прошествии нескольких мгновений, баланс нарушился и… – нелюдь замялся, видимо, размышляя, стоит ли пересказывать не подтверждённые фактами байки, – это просто легенда, не представляю, что могло бы так быстро изменить направление вращения планеты. Время до Теней… аллегория?.. считается промежутком хрупкого равновесия и неопределённости.

Вот оно. То, что происходило за последние годы межу эпсилоном и альфой. Я должна была стать тем камушком, что подтолкнёт вниз одну из чаш весов?

– Я не сумела нарушить равновесие, – пробормотала я, не ощущая никакой вины.

– Видит Триада, я всегда был против тех способов решения проблем, которые предлагает твоя матушка, – заметил Государь. – Хотя на Элоиз, думаю, наложила отпечаток её первая профессия. Они с твоим отцом когда-то были лучшими.

– Лучшими убийцами, – заметила я кисло.

Эти страницы истории моей семьи я предпочитала не трогать – фигурально выражаясь, они были слипшимися от крови.

– Охотниками, – мягко поправил дед. – Как ты и твой брат.

– Я больше не Охотница.

– Ресто никогда не одобрял этого твоего решения.