Врата Вселенной - Фаенко Павел - Страница 17

— Сэм! Нет! — закричал капитан, тряся его за плечи. — Не уходи! Я не могу потерять последнего друга…

Он поднял с пола автомат Фишера и вскочил на ноги. Его лицо горело от гнева, а скулы яростно дергались.

— Я убью тебя, кто бы ты ни был! — выкрикнул он в темную пустоту. — Я отомщу тебе за смерть своего экипажа, за предательство друга и за собственное бессилие перед лицом обстоятельств, всегда подвластных мне самому!

И он разрядил половину обоймы в даль коридора, превратив его в пылающий взрывами Ад…

— Как ты думаешь, сколько нам еще осталось жить? — устало спросил Гаррисон,' сидя на горячей палубе возле открытого люка, ведущего в шлюзовую камеру.

— Не знаю, капитан… — прошептал Смит.

— Меня зовут Джон!

— Я думаю, это зависит от нас самих, Джон! — произнес психолог. — От того, как мы относимся ко всему, что с нами происходит. От того, чего мы на самом деле хотим.

— А чего хочешь ты, Джордж? — поинтересовался капитан.

— Я хочу познать этот мир, не пытаясь найти в нем врагов и виновных в том, что с нами произошло. Именно в этом, Джон, наши с тобой взгляды полностью расходятся.

— А почему мы не можем уйти через тоннель в будущее и вернуться со всеми на Землю? — спросил ега Гаррисон.

— Я уже объяснял, но ты не придал этому значения, — тихо произнес психолог. — Мы нарушим пространственно-временные связи и, возможно, этот мир перестанет существовать вместе с крейсером «Северное сияние» и с его настоящим экипажем, который сейчас находится в далеком будущем.

— Ты все еще думаешь, что с ними теперь ничего не случится?

— Хотелось бы в это верить! — улыбнулся Смит. — Человеку всегда нужно верить в лучшее, иначе он потеряет себя самого.

— Красиво сказано, Джордж! — произнес капитан. — Но для такого пессимиста, как я, это не имеет ни малейшего значения.

— Ты сам сделал себя таким! Что-то в тебе сломалось и не дает покоя.

— А ты и правда большой спец по человеческим душам, Джордж! усмехнулся Гаррисон. — Я никогда и никому не рассказывал об этом… Но теперь — другое дело. Я могу излить тебе свою душу, — ты все равно унесешь мою исповедь в могилу!

— Как знать, капитан, как знать… — покачал головой Смит.

— Зови меня Джоном! И брось эту дурацкую манеру разговаривать со мной полунамеками!

— Хорошо, Джон! — произнес нараспев психолог. — Я открываю свое окно и готов выслушать тебя, сын мой!

— Спасибо, святой отец! — ничуть не смутившись, ответил ему капитан. Я грешен, святой отец, грешен своими корыстными помыслами…

— Мысли — еще не дела, сын мой! Только превращаясь в поступки, они могут вызвать радость или гнев божий!

— Я жутко ненавижу свою жену, так сильно, что готов уже бросить ее и начать вести жизнь холостяка, — проворчал Гаррисон. — Она стала настоящей мегерой, превратив мою жизнь в Ад!

— Ненависть — плохое чувство, сын мой. Облегчи свою душу перед Господом, и он поможет тебе в трудную минуту!

— Мы встретились с Бонни на вечеринке у общих знакомых двадцать три года назад, — начал свой рассказ капитан. — Я пригласил ее на танец, и она с радостью согласилась. Мы танцевали вместе целый вечер и оба были довольны друг другом… На следующий день я улетел в систему Альтаир созвездия Орла и вернулся только через три месяца. Когда я подошел к своему дому, то увидел ее сидевшей на моем крыльце. Она бросилась мне навстречу вся в слезах и заключила в свои нежные объятия. В ту ночь она осталась у меня, а на утро мне показалось, что до сегодняшнего дня я и понятия не имел, что такое настоящее счастье… Мы обвенчались через месяц. Я взял отпуск и увез ее на Мальту, где мы были неразлучны целых двадцать дней. Нам крупно повезло с погодой: дождь лил как из ведра, так что все это время мы провели в номере отеля, занимаясь любовью… Мы были безумно счастливы, но неожиданно пришла телеграмма из фирмы и мы вернулись домой. Через сутки я улетел, смущенный ее жалобным взглядом…. Прошло два года. У нас родилась дочь Элизабет, а я стал капитаном «Северного сияния»… Каждый раз, провожая меня в рейс, Бонни плакала о своей тяжкой женской участи. Мы уже не были так счастливы, как прежде, хотя между нами еще оставалось уважение друг к другу… Мы потеряли его, когда дочь подросла и перестала стесняться наших разговоров. Мы стали чужими друг другу, и это чувство все росло и крепло с каждым моим полетом. Наш маленький мир радости и счастья рухнул, придавив нас своими обломками… Любовь — это открытый бассейн, переполняющий твою душу, пока из него не вытащили пробку!

— Это жизнь, Джон! — возразил ему Смит. — Любовь — это костер, который горит, пока оба влюбленных стараются его поддерживать!

— Ты большой мастер на красивые слова, Джордж! — огрызнулся на него капитан. — Но не нужно быть психологом, чтобы понять, что в твоей душе зияет огромная рана, о которой ты никому не желаешь говорить… Если ты хочешь, мы можем поменяться местами и ты расскажешь мне о своих проблемах.

— У меня нет проблем, Джон. Есть только горечь утраты и боль от бессилия что-либо изменить! Всего два года назад я был счастливым мужем и отцом и потерял все это в одно мгновение… Моя жена Нэнси была телерепортером в самых горячих точках Земли. Ее фильмы шокировали публику и увеличивали рейтинг телепередач. Специально для нее были изготовлены великолепные серьги со скрытыми в них телекамерами, которые она снимала с себя только дома. Я работал тогда оператором в этой же студии и понятия не имел о том, что такое психолог нового поколения… Нашей дочери Лизе исполнилось двенадцать лет, и в честь успешной сдачи экзаменов Нэнси полетела с ней на туристическом судне «Калипсо» в круиз по нескольким мирам. В тот день я монтировал очередную передачу для вечернего выпуска, когда на моем экране возник пассажирский салон космического корабля…

— Джордж! — я не мог не узнать голоса Нэнси и был поражен его взволнованными оттенками. — У нас тут что-то происходит…

Я увидел каких-то людей в резиновых масках, расхаживающих между рядами кресел с небольшими автоматами в руках. Как они смогли пронести их через строгий электронный контроль, до сих пор остается для всех загадкой.

Один из террористов вел впереди себя капитана «Калипсо», приставив автомат к виску и снимая модуль электронного управления с его головы. Надев его на свой резиновый череп, он подсоединил к нему провод от висевшего на плече передатчика и щелкнул выключателем.

Центральный канал телевидения, вещавший новости со всего мира, исказился помехами и вспыхнул перед миллиардами людей обстановкой космического судна. Стоявший напротив камеры террорист подошел ближе и снял с головы маску. У меня застучало в висках — такого урода я еще никогда не видел! Невозможно его описать: в его чертах не было ничего, на чем бы мог задержаться взгляд без боязни быть оскверненным.

Он криво усмехнулся, довольный тем, какое впечатление это может произвести на телезрителей и резким каркающим голосом произнес:

— Здравствуй, человечество! Очень рад, что наконец-то смог появиться на твоих экранах, хотя для этого пришлось прибегнуть к насилию. Меня зовут Ларри. Я родной брат Джимми-Головореза, посаженного за решетку два года назад. Его ждет пожизненное заключение только за то, что он избавлял нашу Землю от всякой мерзости, которая зашибала слишком много денег и не хотела ими делиться… Не скажу, чтобы Джимми сам любил дарить то. что награбил, но он мой брат и я не позволю ему умереть в колонии. Я выдвигаю всего три требования взамен на жизнь ста пятидесяти ни в чем не повинных людей, не считая экипажа… Первое. Джимми должен быть освобожден и прибыть в космический порт Лас-Вегаса в течение трех часов без всякой охраны. Второе. В порту сейчас находится новейший фрегат «Нью-Джерси» под американским флагом. Мне с первого взгляда приглянулась эта симпатичная посудина! Джимми должен взлететь на ней ровно через три часа пятнадцать минут в направлении «Калипсо». Никакого сопровождения или дистанционно взрывающихся мин! И, наконец, третье: не забудьте положить в эту жестянку два миллиарда долларов, которые вы отняли у моего брата при аресте… Если по истечении десяти часов «Нью-Джерси» причалит к нам в полном соответствии с выдвинутыми требованиями, я оставлю «Калипсо» в покое и вы никогда больше не услышите о нас. Если нет, то сто пятьдесят пассажиров вместе с экипажем и дорогостоящим судном превратятся в раскаленное газовое облако… Это наша единственная передача с борта «Калипсо», дальнейших переговоров или уступок не будет! А чтобы никто из вас не сомневался в искренности моих намерений, я покажу вам маленький спектакль с участием капитана в главной роли!