Драконьи долги (СИ) - Танжеринова Янтарина - Страница 43

Айриэ пила с его губ нежность, горечь и обречённость, заставляя себя на эти минуты поверить, что чувства — и её собственные тоже. Было больно и едва ли не страшно, она почти захлёбывалась в чужих эмоциях, но его восторг и изумлённая, счастливая благодарность давали драконне понять, что её безумная затея вполне может осуществиться.

Чёрные уродливые нити проклятия потихоньку дрогнули и подались, испуганно отползая от лица Фирниора и спускаясь на шею. Левое плечо почти успело освободиться от лишних, неправильных потоков силы. Магия — яростно сверкающая, обжигающая и неистовая — взвихрилась вокруг двоих, отчаянно цепляющихся друг за друга. Шелковистый кокон волшебства обвился вокруг соединённых тел, сплёл их жизни, делая ненадолго единым целым… а потом бессильно опал, рассыпавшись золотистой пылью, которая сгорала, не долетев до земли. Остро, горько и свежо пахло опавшими листьями, растёртой в ладонях травой, мхом и осенними тёмно-красными ягодами.

Всё. Айриэ с пугающей чёткостью осознала, что выложилась действительно до конца. Дракону непросто обманывать себя, но она это сделала. Только добилась, в сущности, так мало… Больше она ничего не сможет. Взятые взаймы, ненастоящие, поддельные чувства сделали что сумели. Теперь проклятие снимется разве что истинной любовью… только вот с этим уже не к Айриэ. Волшебство по заказу или из чувства долга не рождается. Оно вообще приходит к немногим.

На неё требовательно смотрели серые глаза на чистом, неповреждённом лице. Фирниор уловил, даже сквозь острое, сумасшедшее наслаждение, что происходит нечто из ряда вон выходящее, и теперь силился понять, почему Айриэ колотит нервная дрожь, которую трудновато списать на возбуждение. Кто бы другой обманулся, но Фиор слишком хорошо чуял её настроение.

— Фиор, твоё лицо теперь будет прежним, но снять проклятие полностью я не могу… Прости.

— Богини лунные, она ещё и извиняется!.. — выдохнул он, в очередной раз притягивая драконну к себе.

— Надеюсь, ты не откажешься работать на Орден?

Он нахмурился, но возражать пока не спешил, и это радовало. Драконна пояснила:

— Облик Дэриониса не вернётся, Фиор… ладно-ладно, Фирио, раз тебе так больше нравится. Так вот, с гномами и их банком у тебя проблем не будет, но с человеческими властями… сам понимаешь, придётся долго и нудно объяснять, откуда ты такой взялся. Но если за тобой будет стоять Орден, все вопросы уладятся очень быстро. Но самое главное, Фирио, что ты — достоин. Вот такой, какой ты есть — упрямый, не сдающийся до конца, храбрый и честный. Помоги нам очищать этот мир от грязи.

Он резко замотал головой, шепнув: «Айрэ, потом…» — и приник губами к её разгорячённой коже. Айриэ вновь позволила себя любить, но на языке перекатывался горьковатый привкус поражения. Опять этот долг остался незакрытым… а отдать его уже никогда не получится, скорее всего. Да, Фирниор проживёт ещё десяток-другой лет, но потом…

И отныне лучше держаться от него подальше. Потому что после будет больнее, намного. Сейчас ей тоже не слишком чудесно, и это мягко говоря, но если позволить ему остаться рядом надолго, хуже будет обоим. Она чересчур привяжется к этому человеку, но на большее всё равно не способна. Он тоже не согласится на то, что ему позволят любить, но не ответят так, как ему бы хотелось — страстно и бездумно. Он хочет принадлежать сам и получить дракона в собственность, но прекрасно знает о невозможности подобного, поэтому будет мучиться и против воли отравлять жизнь обоих, тут и гадать нечего.

Если бы Айриэ не была в силах без него обойтись, тогда другое дело. Но она могла уйти — почти спокойно, пусть и с щемящим чувством сожаления о несбывшемся. А раз может, надо уходить, так хоть приятные воспоминания останутся, да и сам Фирниор знал, предчувствовал, что она исчезнет, потому и горчило его сегодняшнее обожание и восхищение…

Фирниор спал, счастливый и усталый до дрожи в кончиках пальцев. Он почти уткнулся носом в подушку и обхватил её руками. Айриэ укрыла его лёгким, но тёплым одеялом и стала одеваться, попутно сочиняя письмо, которое оставит.

Она сообщила, что оставляет действующий до следующего вечера портал к стенам Сигмаля, просила Фиора позаботиться о Шоко и отвести его в орденскую резиденцию, а ещё очень советовала согласиться работать на Орден. Айриэ искренне надеялась, что он не сочтёт это очередной подачкой и ущемлением собственной гордой независимости. Потом, пока не забыла, отправила магического «письмоносца» в гномий банк с указанием перечислить некую сумму: честно заработанное Фиором за уничтожение сизого волколака и его костяных прихвостней.

Когда она вышла на середину поляны, собираясь сменить облик, рядом с ней возник драконий портал. Саэдран шагнул навстречу Айриэ и улыбнулся, а она кинулась обнимать сородича, цепляясь, как за спасительный утёс, восхитительно надёжный и крепкий. Миг слабости быстро прошёл, но Саэ прекрасно понял, что подруга вымотана до предела и истощена эмоционально.

— Поговорим, Риэни? — ласково предложил он.

— Да, но не здесь. Только, пожалуйста, посмотри сначала на его ауру. Вдруг что-нибудь важное разглядишь, что я упустила.

Они говорили очень тихо, чтобы не разбудить спящего. Человек чуть пошевелился, но, кажется, не проснулся. Вот и замечательно, незачем ему видеть второго дракона.

— Это и есть твой Фирниор? — спросил Саэдран, вглядываясь в человека.

— Не мой.

— А зря, Риэни, — неожиданно заметил друг. — Он ведь тебя любит. Я же видел, как он на тебя смотрел сегодня, когда ты сменила облик. В полночь по здешнему времени. Я тогда, как обычно, создал «глазок» и посмотрел, можно ли к тебе. Решил вам не мешать, разумеется… и очень правильно сделал, как я посмотрю.

Саэдран поступал так всякий раз, когда намеревался навестить подругу в Акротосе. Сначала открывал крошечный, скрытый портал — «глазок» — и смотрел, где и с кем находится Айриэннис и будет ли уместным его визит. Иные люди крайне нервно относятся к посторонним, неожиданно выныривающим из портала. А если серьёзно, то Саэ мало кому показывался на глаза, разве что своим орденским приятелям-магам из посвящённых.

— Ну, так что ты увидел? — досадливо дёрнув плечом, спросила драконна, не желавшая углубляться в тему обсуждения Фиора и его чувств.

— Частично снятое проклятие. И никаких шансов на его полное уничтожение… если только, Риэни, ты не полюбишь этого человека ещё сильнее, чем он тебя. Не могу сказать, что меня бы это порадовало, — печально усмехнулся дракон, — но твои интересы — всегда превыше моих, так было и так будет. Ты знаешь. Поэтому я от души желаю тебе чуда, Риэни.

Ты и сам — чудо, Саэдран. Жаль только, несбывшееся… и сбываться оно никак не хочет. Вернее, у Айриэ не получается переступить через себя, чтобы оно сбылось. Ничего, через девяносто пять здешних лет она вернётся в Драконниар — и тогда, как знать, может, что-нибудь для неё изменится. Возможно, к тому времени ей надоест вечно ускользать…

Вслух Айриэ ничего говорить не стала, но Саэдрэ в словах и не нуждался. Всё так же грустно покачал головой и деликатно поинтересовался:

— Как я понял, ты хочешь его оставить? Может, не стоит торопиться? Вдруг у тебя получится…

— Нет уж. — Айриэ передёрнуло. — Для человека пятнадцать-двадцать лет — это много, для меня — слишком мало. Если останусь, будет больнее и мне, и ему в особенности. А в чудеса я не верю, Саэ, и творить их не умею. Не стоит ждать от меня чего-то запредельного. Магия подчиняется законам вселенной и Равновесию, а эти вот неучтённые чудеса случаются редко… и не здесь, и не с нами. Я не подхожу на роль героини легенды…

Саэдран ласково провёл кончиками пальцев по её щеке — жест утешения и одновременно молчаливое обещание поддержки, всегда и во всём. Потом заговорил о другом:

— Риэни, а я ведь к тебе с приятными новостями. Наши мудрейшие изучили состояние магической оболочки Акротоса и пришли к выводу, что она действительно начинает приходить в норму. Более того, ты можешь начинать создавать сеть стационарных порталов. По одному-два за раз. Сегодня можно два, а потом лучше не торопиться.