Море и звёзды - Бирюлин Гавриил Михайлович - Страница 45

Но теперь эти воздушные корабли могут подниматься и опускаться вертикально.

Ясным осенним днем с одного из московских аэродромов поднялся подобный лайнер и взял курс на восток.

Средняя часть воздушного гиганта представляла собой продолговатый, совершенно прозрачный зал, в котором рядами стояли небольшие столики. Над ними проходили конвейерные линии, подающие к столикам блюда, заказанные набором шифра. В центре зала овальная площадка для танцев. Бортовые части зала, отделенные от ресторана красивыми колоннадами, по сути дела представляли собой закрытые галереи, приспособленные для отдыха и бесед. В носовых и кормовых отсеках были каюты. После того как солнце исчезло за горизонтом, в ресторан стали собираться пассажиры. Светильников в ресторане было сравнительно мало. Золотистый свет излучали сами столики, колоннады и площадки для танцев. Этот рассеянный свет не слепил глаза и не мешал любоваться вечерним небом, звездами, луной. Вскоре почти все столики оказались заняты. Мужчины были одеты в светлые легкие костюмы, дамы — в вечерние платья. Всюду велись оживленные разговоры, слышался сдержанный смех, завязывались дорожные знакомства.

Внимание посетителей ресторана скоро привлек к себе молодой человек лет 30–35. Стройный, с большими черными глазами, высоким лбом мыслителя, он медленно шел между столиками. На его груди сверкал бриллиантовый знак космонавта. Многие из присутствующих в зале знали этого человека: его подвиг вызывал восхищение во всем мире. Это был космонавт Орлов, только что вернувшийся с Марса.

Молодой человек подошел к столику, за которым сидела седая дама в скромном сером костюме, и попросил у нее разрешения сесть.

Космонавт незаметно присматривался к соседке. Было видно, что он что-то вспоминает. Наконец он сказал:

— Вы извините меня, пожалуйста, но ваше лицо мне знакомо.

— Мы с вами встречались ровно тридцать лет назад, — сказала дама и улыбнулась.

— Но мне тогда было всего три года. Этого не может быть. Мы, очевидно, встречались позже.

— И тем не менее это так. Встречались мы тридцать лет назад и как раз там, куда летим сейчас.

— Простите, так вы Татьяна…

— Петровна, — подсказала Таня.

— У папы в рабочем кабинете висит ваш портрет. Вот, оказывается, откуда я вас знаю!

— Я очень рада вас видеть, — оживленно сказала Татьяна Петровна, — ведь с вашими родителями я работала и считаю эти годы самыми интересными в моей жизни.

— Как хорошо, что мы встретились. Для моих стариков будет такая радость повидаться с вами, — сказал Павел.

— Да и для меня также. Я очень давно не была на архипелаге Светлова. Говорят, что там райский сад. Посмотрим. Расскажите, Павлик, о себе, ведь вы совсем недавно вернулись из полета на Марс.

— Вы знаете, все это настолько необычно, что я и сейчас, вспоминая об этом, волнуюсь…

Хорошо, я расскажу вам самое существенное по порядку. Телеметрические станции Земли оставили нас тогда, когда мы уже видели планету так же, как видна Луна с Земли невооруженным глазом. Оба спутника Марса казались летящими с нами рядом. Они имели тусклую, совершенно ровную поверхность, но от полюса к полюсу на них просматривались узкие, довольно высокие черные стены, и потому они напоминали арбузы, только ребристые и более правильной геометрической формы. Мы находились на «границе доступности», ближе ни один земной корабль к Марсу пробиться не мог, и нашей задачей на этот раз являлось выяснение этого странного обстоятельства. Мы быстро рассчитали спираль приземления и включили автопилот (понятно, конечно, что все случаи вождения космических кораблей решаются быстродействующими счетно-регулирующими устройствами). Режим полета изменился. Мы оказались на экваториальной орбите и начали облетать Марс в сторону его вращения. С каждым витком наши перигей и апогей должны были уменьшаться. Это и происходило точно по расчету. Значит, мы начали приближаться к поверхности Марса. Приборы показывали, что магнитное поле планеты почти не отличается от земного, оно лишь немного слабее. Экипаж с трудом сдерживал волнение. Из двенадцати человек шесть буквально прилипли к иллюминаторам, и это понятно, То, что мы видели, было не сравнимо ни с чем. При облете дневной стороны планеты ее теперь уже громадный диск казался желтовато-оранжевым. На нем отчетливо были видны высокие красные горы. Все ровные места пересекали довольно широкие голубые линии.

Иногда они пересекались, и там виднелись темные массивы пока еще не ясных очертаний. В некоторых местах желтый цвет планеты менялся на интенсивно-голубой.

На черном фоне мирового пространства планету окружал очень яркий фиолетовый ореол. Вплотную к поверхности планеты просматривалась очень узкая синеющая каемка. Витки все сужались. Начался процесс торможения. Поверхность Марса стремительно приближалась. Неожиданно мы заметили ослепительный круг и такую же стрелу, указывающую его центр. Я принял решение приземлиться здесь — будь что будет! Марс еще раз повернулся под нами, и корабль, несколько тяжелее, чем на земле, скользнул и лег на поверхность планеты. Приборы показали, что корабль приземлился на наклонной металлической площадке, то есть почти на таком же космодроме, какие бывают и на земле.

С волнением мы смотрели в иллюминаторы верхних отсеков. Вблизи мы видели блестящую поверхность нашего корабля, дальше оранжевую пустыню с фиолетовым небом над нею, в котором блистало солнце несколько меньших размеров, чем то, которое мы видим с земли. Виднелись и звезды, но затуманенные и не очень яркие. Нигде никого не было видно, хотя мы уже поняли, что на планете есть разумные существа. По моей команде экипаж принялся проверять состояние корабля. Прежде чем выйти из него, нужно было убедиться, что в нем нет каких-либо повреждений. На это ушло более часа. Уже в самом конце проверки наш врач Володя Огнев закричал: «Смотрите, смотрите!» Мы бросились к иллюминаторам. На плоскости корабля небольшими группами стояли люди. Ближе всех стоял человек с большой зеленой ветвью в руках. Что-то было странное в этих людях. На их головах были блестящие шары с двумя невысокими усиками над ними.

— Вот это да! — воскликнул астроном-математик Ваня Косичкин. — Мыслящие муравьи на двух ногах.

Мы быстро надели скафандры. Шесть человек экипажа на всякий случай остались в корабле, а с остальными через люк-кессон я вышел на плоскость. С собой мы захватили вазу с фруктами. Выйдя, мы по привычке выстроились по два в ряд и отправились навстречу марсианам. Вы представляете себе наше состояние?! Сблизившись с ними, мы сделали приятное и волнующее открытие. Перед нами были не муравьи, а самые настоящие люди в скафандрах. Знакомство началось с обмена подарками. Затем каждый марсианин приложил руку к сердцу и поклонился. Мы сделали то же самое. Широким жестом ближайший марсианин пригласил нас следовать за собой. Мы пошли. Идти было сравнительно легко. Сила тяжести на Марсе значительно меньше, чем на Земле. По дороге мы с любопытством смотрели по сторонам.

Спустившись с плоскости, мы оказались на дороге, покрытой блестящим, чуть мягким пружинистым полимером, по сторонам лежало ровное песчаное пространство, на горизонте виднелись красные горы. От них падали черно-фиолетовые тени. Вдоль дороги стояло множество марсиан в скафандрах, они приветливо взмахивали руками. Мы отошли от космического корабля не более чем на двести метров, когда ровная дорога превратилась вдруг в эскалатор, спустивший нас в глубокую воронку, в центре которой возвышалось небольшое здание.

Марсиане жестами пригласили нас зайти туда. Мы, все шесть человек и пятеро марсиан, оказались в сравнительно небольшом помещении с совершенно гладкими стенами и потолком. Двери закрылись, на какой-то момент мы почувствовали вращательное движение, и затем одна из стен раздвинулась. Мы оказались в круглом зале без украшений, но с множеством скафандров, висящих в прозрачных шкафах. К каждому из нас подошло по два марсианина уже без шлемов. С их помощью мы сняли свои скафандры и оказались почти в земных условиях.