Самодива (ЛП) - Зуркова Красси - Страница 39

– Риз, мы должны остановиться.

Он не слушал. Мы оба были возбуждены и остальное для него, по всей видимости, не имело значения.

– Я не могу сделать это сейчас … Риз, мне нужно больше времени.

Моё тело одеревенело из–за приступа паники.

– У меня не было секса прежде. Пожалуйста, остановись!

Он перестал дышать. Его руки упали, остальная часть его всё еще пребывала в шоке от услышанного.

– Ты действительно имеешь в виду … никогда? – Как будто мои слова могли значить что-то другое. – Почему ты мне не сказала?

– Я только что это сделала.

– Нет, раньше. На поле, когда пытался … О Боже, если бы я только знал! – Он, снедаемый чувством вины, потер лоб. – Прости меня, Теа. Я понятия не имел.

– Теперь имеешь. Но, в любом случае, думаю, ты должен уйти.

– Я пытался. Но я не могу находиться вдали от тебя.

– Я говорю о комнате, сейчас же. И это не стеснение или попытка схитрить. Я действительно прошу тебя уйти.

– Я не могу быть вдали от тебя. Ты это понимаешь? Я никогда не был чьим-то … – Затем он поправил себя, чтобы избежать запрещенного слова. – У меня никогда, ни с кем не было серьезных отношений. Но я стараюсь. Я хочу попробовать.

– Что именно попробовать?

– Быть с тобой и не видеть твоих страданий. Ты просто должна быть терпеливой со мной.

– Я ничего не должна.

– Конечно, не должна. Я не это имел в виду.

Его глаза всегда гипнотизировали, но до настоящего момента, я никогда не видела их умоляющими.

– Поехали домой со мной – автомобиль снаружи.

– Мне нужно отдохнуть. В моей собственной кровати.

– Тогда позволь мне остаться здесь. Мы просто будем спать, я обещаю.

Мой телефон зазвонил, и звук был таким резким, что я поняла, что Риз говорил шепотом. Это был Бен. Я извинилась перед ним, спросила, не против ли он закончить вечеринку без меня и пообещала загладить перед ним свою вину в ближайшее время. Он был милым, как обычно.

Риз наблюдал, ожидая, когда я повешу трубку.

– Мне нравится то, какая ты милая со всеми.

– Милая? Из–за тебя я только что была грубой со своим другом. Это не может повториться.

– Прости меня, Теа. Мне действительно жаль. – Его пальцы скользнули по моей щеке, быстро, но едва касаясь её, словно боясь повредить поверхность крыла бабочки. – Позволь мне остаться здесь на ночь. Пожалуйста.

– Каким образом? В моей кровати с трудом помещается один человек.

Он быстро поцеловал меня. Повернулся. Схватил край покрывала и скинул его одним движением, сбрасывая все на пол: одеяло, простыни, подушку. Не успела я и слова сказать, как моя обувь была снята, платье стянуто, а ноги оказались на невероятно мягкой хлопчатой ткани, более мягкой, чем я могла себе представить своё белье на грубом ковре. Затем он сложил все вдвое и заботливо укрыл нас, долгое время целуя моё лицо …

И тем самым две реальности слились воедино. Во всяком случае, с другой стороны, мой вечер завершился именно так, как я и хотела – в его объятиях.

МНЕ ПРИСНИЛОСЬ, ЧТО я была с Ризом. В поле. В поле, расстелившем свои удивительные травы под нами – красные, убийственно красные, как если бы земля изливала кровью всю свою скорбь в черное, как смоль, небо. Умоляя его. Изнывая от ожидания.

В сравнении с белоснежными зимними птицами все вокруг было тусклым, хилые скелеты деревьев сплели свои секреты в плотной паутине молчания. Внутри воздух был порывистым, свободным.

Он шел первым – уводя нас вглубь леса, в его безжизненные лабиринты. Я с плавностью тени шла по его стопам. Двигаясь с ним. Дыша ним. Существуя только в нём, будто я всегда принадлежала ему.

Пока мы шли, он рассказывал мне о тьме. О его вечном мраке и о том, как он хотел взять меня – так, как мрачная ночь охватывает землю: атакуя её, прорываясь сквозь каждую расщелину и грунт, с силой с которой нас влекло друг к другу навстречу, безумно, необратимо, даже не подозревая об этом –

затем он повернулся.

Я чувствовала его глаза. Их вину. Его затухающий голос, когда я ускользала:

вовсе не потеряно

если ты не откроешь глаза

я буду

одна       

голодная

не способным вернуть тебя

из бездны       

В отличие от меня он не видел этого: белая фигура, приближающаяся через лес. Вприпрыжку. Улыбаясь. Кружась, как ребенок, пока платье переливалось серебром, вокруг её крошечного тела. Она достигла его. Поцеловала его лицо. Утопила в своих золотистых волосах: потерянное солнце в поисках своей луны –

– Солнце? Нет, солнце далеко не потеряно. Оно уже встало и, если ты не откроешь глаза … – Знакомый смех пролился у моего уха. – Если ты не откроешь глаза, я буду вынужден завтракать без тебя. Не говори мне, что ты хочешь проснуться одна и голодная.

Я огляделась и обнаружила себя свернутой калачиком на полу своей комнаты. Риз, улыбаясь, склонился надо мной.

– Доброе утро. Тебя невозможно вернуть!

– Куда вернуть?

– Сюда, из бездны сна.

Он уже сходил в столовую и принес поднос с едой: теплый тост, два омлета, кофе и тарелку с фруктами. Впрочем, и в этот раз его больше интересовало наблюдать то, как я ем, нежели сама еда.

– Ты не голоден?

Он пожал плечами, откусывая кусок тоста:

– Толкотня отбила мне аппетит. Я и забыл, что Форбс по утрам превращается в зоопарк.

Моя вилка остановилась в воздухе. Забыл? Я видела, как хлеб опускался вниз по его горлу, когда он осознал, что его ляп не ускользнул от моего внимания.

– Когда это ты прежде был жаворонком в Форбсе?

Всего одно тщательно подобранное слово:

– Давно.

Затем еще три:

– На втором курсе.

Мне наконец-то удалось выудить это из него: когда-то он учился в Принстоне.

– Почему ты не рассказал мне, что жил в Форбсе?

– Потому что не жил. Я имею в виду в Форбсе.

Он звучал униженно от моих вопросов, и я тут же прекратила допрос. Чего ради? В те времена лишь одна вещь могла удерживать его подальше от общежития всю ночь: то же, что удерживает его вдали от дома и сейчас. Как бы то ни было, в это мгновение этой «вещью» довелось быть мне.

Я размешала сахар в своём кофе.

– Кстати, мы, наверное, не увидимся до пятницы.

– Почему?

– Завтра начинаются экзамены. Я должна дать книжный обет.

– Есть что-то еще, Теа. – Казалось, всегда было что-то еще. – В пятницу не получится. Я уеду на некоторое время.

– На сколько?

– Всего несколько дней, я вернусь к субботе. Но до этого мне нужно побыть одному.

Нужно побыть. По крайней мере, в отличие от Джейка, он поставил меня в известность заблаговременно.

– Тогда увидимся на выходных. Ничего страшного.

Но это было важно. Было ясно, что для него это было важнее, чем для меня. Необъяснимое чувство вины проникло в его глаза и осталось там.

Безумные сценарии начали роиться в моей голове. Что, если он был тайно женат? У него был ребенок? Или откуда он взял все свои деньги? Корпоративные махинации? Происки мафиози? Затем я заставила свои мысли вернуться к реальности: у Риза были планы, которые не включали меня. У меня не было права расстраиваться по этому поводу, и он не должен был давать меня объяснения.

Прежде чем уйти, он снова помог мне убрать постель. И в дневном свете полный грез хлопковый покров стал тем, чем всегда и был:

Обыкновенной постелью.

– НУ, КТО ОН? – Рита поймала меня во время ужина. Ее поднос приземлился напротив моего, и чашка кофе едва не опрокинулась – театральный удар, чтобы показать мне, что она все еще была зла из–за того, что я хранила в секрете сагу о преследователе. – Тэш?

– Мы действительно должны говорить о нем? – Это была ночь перед экзаменами и все чего я хотела – быстро поесть.

– Я просто пытаюсь защитить тебя. Так что да, полагаю, мы должны.