Самодива (ЛП) - Зуркова Красси - Страница 84

– По тебе не скажешь, что отец тебе сильно нравился.

– Раньше я был в восторге от него. Все были. Пока он не убил мою мать.

– Он ... что? – Я знала, что Ризу нравилось драматизировать, но это было немного слишком. – Разве твоя мама не была очень больна, так, что врачи были бессильны?

– Ей не нужны были врачи. Я мог бы спасти ее сам. Для этого ей даже не нужно было быть живой.

Наконец я осознала о чем он говорил.

– Спасти ее… тем способом, которым спасла тебя моя сестра?

– Это был бы другой ритуал – но да. Моя мать настолько далеко зашла, что мы молились о чуде. И это случилось. Эльза с ее рассказами о вечной любви и жизни после смерти. Я думал, что она выдумала все это. Но что мне было потерять?

– Из–за этого ты стал увлекаться ритуалами?

– На самом деле тем, меня увлек секс. Но потом, меня зацепило обещание богоподобной власти. Победы над смертью. Для начала, ты должен был быть "посвящен в таинства" – раньше греки так называли это, но это просто красивое название для обучения применения любого ритуала, который ты захочешь. Для которого, я сделал бы что–угодно. Даже женился на женщине, которую не люблю.

– Но ты не женился на ней. Или женился?

– Я почти сделал это. Все было запланировано на полнолуние в декабре, но в начале недели я получил звонок от детектива полиции на севере штата. Спортивный автомобиль сорвался со скалы на шоссе тихоокеанского побережья. Упал с обрыва. Взорвался. К тому времени, как туда добрались, там не так много осталось, только достаточно, чтобы отследить номер лицензии с агентства по аренде на имя моего отца.

– Это не значит, что он убил ее. Это мог быть несчастный случай.

– Во вселенной этого человека не существовало несчастных случаев, Теа. Ты знаешь, какими были его последние слова мне? Мы говорили по телефону, они просто направлялись в Сан–Франциско, и он сказал: “Увидимся, сынок”. За всю мою жизнь, он никогда не называл меня "сынок". Ни разу.

Кусочки дерева потрескивали в огне. На первом этаже, люди танцевали под громкую музыку в мире, где несчастные случаи случались, и любовь была не вечна, а смерть была непобедима. Я взяла его за руки, но он казался беспокойным. Его губы достигли моего уха, прежде чем я успела понять, пытался он что-то сказать мне или поцеловать меня:

– Я хочу забрать тебя домой и снова оказаться рядом обнаженными. На самом деле, дом слишком далеко.

Мы выбежали, не попрощавшись ни с кем. Он припарковал машину в густой темноте на соседней улице, посадил меня сверху и занялся любовью прямо там, отказываясь прекращать, шепча напротив моей кожи вещи, в которые я хотела верить, шепча их бесконечно. Потом он поехал, не выпуская меня из рук, даже когда мы достигли его дома и ключ был вытащен из замка зажигания. Он держал меня с красивой, странной настойчивостью, которую я всегда любила в нем, держал меня возле себя до самого последнего момента, а затем, наконец отпустил, прося меня пообещать – и я пообещала – никогда не оставлять его.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Отсутствие единственного

– МИСС ТЕЙЯ –

Я открыла глаза и увидела дворецкого рядом с собой. Необычайно стройного. Стоящего неподвижно, на фоне темного проема французских дверей.

– Я считаю, что мистер Риз готов.

Готов. Конечно, он был готов. Я вспомнил правила, которые он объяснил мне однажды: я не протестую. Не заставляю ее ждать. Не отказываюсь ни от чего.

– Простите, я похоже задремала. Который час?

– Почти девять

Мы были одни в гостиной. В остальной части дома было темно и тихо.

– Где он, Ферри?

– Наверху. И мистер Джейк ещё в пути. Возможно, будет через десять минут.

Его голос был масляно мягким. Обычно отстраненное выражение лица трансформировалось. Оживилось осторожностью, почти отеческой теплотой.

В моем животе затянулся узел. Просто иди наверх. Улыбнись. Поцелуй Риза, и позволь ему уйти.

Я едва слышала свой собственный стук, но он был уже в дверях, когда я открыл ее. Черные джинсы. Лазурно–синяя спортивная куртка. Выглядел невероятно сексуально, независимо от того, сколько бы он не пытался принизить свой наряд.

– Не расстраивайся. – Он притянул меня в свои объятия. – Я вернусь прежде, чем ты заметишь.

– Когда тебе нужно уезжать?

– Уже должен был уехать.

Мои глаза наполнились слезами, и я потупила взгляд, чтобы он не заметил. Его куртка была застегнута на молнию, но не настолько, чтобы скрыть голую кожу под ней. Нет рубашки. И даже ни одной пуговицы. Молния расстегивается проще всего, одним движением.

Она может делать с моим телом что угодно. Такова сделка.

– Теа, я не могу оставить тебя так. Поговори со мной.

Поговорить? О чем? О том, как я провела бесчисленные часы, пытаясь угадать то, что она будет делать с ним, и все то, что она уже сделала? Двенадцать месяцев в году, в течение пятнадцати лет. Это означает, 180 полнолуний, поэтому сценариев было бесконечное множество. Мой строптивый ум начал с того, что я видела под этим деревом, затем постепенно увеличил дозировку – до тех пор, пока не осталось ни пятнышка на его теле, которое она бы не трогала, целовала, клеймила, трахала.

– Поговори со мной. Пожалуйста.

– Просто уходи.

– Может не стоит, если это так влияет на тебя.

Поначалу смысл его слов не дошел до меня.

– О чем ты говоришь?

– О том чтобы испытать удачу. Мне сказали, она придет за мной и убьет. Но есть только один способ это выяснить.

– Даже не смей думать об этом. Никогда.

Я не могла представить мир без него. И если его существование зависит только от этого, я отдавала бы его Эльзе – каждую ночь, всю оставшуюся жизнь.

– Риз, не обращай внимания на мое настроение. Просто иди и вернись ко мне, когда все закончится.

– Я не задержусь, вот увидишь. У Плюща вечеринка чуть позже. Я сказал Джейку отвести тебя туда.

– Не сегодня ночью.

– Да, сегодня. Это Рождество, и ты не останешься дома.

– Я в порядке, не волнуйся.

– Я волнуюсь. И я не оставлю тебя, пока ты не пообещаешь, что выберешься и хорошо проведешь время.

Я пообещала. Но вечеринка не будет иметь никакого значения. Мысли о нем с ней – обнимающем ее, целующем ее, практически являясь ее рабом на протяжении всей ночи – пронзала меня, как будто кто-то прокручивал нож в моей груди.

– Посмотри на меня. Теа, – он нажал на мой подбородок. – Для меня нет ничего кроме тебя. Ничего. Я иду к ней только потому, что я хочу еще месяц с тобой.

Потом он поцеловал меня. И в этом мгновение мир был именно таким, как мы хотели – ничего, кроме нас.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Атриум фортепиано

– NOLLAIG SHONA DUIT! – голос только что вошедшего Джейка заставил меня оторваться от окна. – На ирландском это означает «Счастливого рождества».

– Привет Джейк!

А что еще я могла сказать? Счастливым это Рождество не станет ни для одного из нас.

– Я знаю, что это трудно. – Он положил свою руку мне на плечо. – Но Риз никогда не остается с ней надолго. Он скоро вернется, вот увидишь.

Скоро? Всего несколько минут прошло с тех пор, как темная фигура пересекла газон и скрылась за деревьями. Теперь единственным, что я могла там видеть – был зловещий серебряный диск, излучающий свой пристальный взгляд с ночного неба.

– Пошли, Теа. Давай поужинаем.

За этим же самым столом я впервые ужинала в Галечнике. Снова над ним дрожали свечи, и их свет, отражаясь от хрустальных бокалов, создавал иллюзию плещущейся в них воды.