Извилистый путь (СИ) - Вильчинский Виталий Александрович - Страница 43

   Король произнёс речь, немного похвалил своего подданного, посочувствовал крестьянам, и рассказал им, кто теперь будет управляющим этого и соседнего графств. Люди немножко успокоились, лица их разгладились, одной проблемой стало меньше. После речи короля слово взял Егор. Они с сестрой уже вернулись, и теперь она с Кристой стояла рядом с Нейлин, придерживая ее под локоток. После небольшой надгробной речи тело Эрландо внесли в пещерку, переоборудованную под склеп. Скорее всего, она и планировалась под склеп, ведь у левой стены в углу лежал прямоугольный камень, Возле него был второй, чуть поменьше. Большой оттянули и положили по центру, у стены, меньший - рядом. На тот, что был побольше, уложили тело молодого графа, на маленький сложили его одежду и доспехи.

   Внеся тело в склеп, постояв немного у плиты и последний раз взглянув на умиротворенное лицо умершего, накинули на него край савана, и покинули усыпальницу. Когда дюжие мужики вместе с солдатами с помощью рычагов привалили огромный камень к выходу из пещерки искусственного происхождения, Нейлин не выдержала, и потеряла сознание. Ее привели в чувство и бережно отвели в замок. Криста осталась в комнате утешать плачущую девушку. Для всех остальных на заднем дворе был накрыт стол. Бизон и Вертиго упились в хлам и горевали, обнявшись и бубня что-то под нос. А Нейлин долго лила слезы в подушку, да так и уснула. Криста накрыла ее пледом, и, немного постояв, покинула комнату. Так и закончился этот грустный день. Граф с королем и главой гильдии воров, а теперь, после смерти брата, еще и гильдии убийц, сидели в кабинете у Эрландо, в тишине смакуя вино. Разговор тек вяло и часто обрывался, собеседникам было не до разговоров.

   Глава IX.

   Я очнулся от дикого холода. Холод вокруг стоял просто страшный, мои конечности настолько закоченели, что я их не чувствовал! Я лежал совершенно голый, только в какую-то простыню завернутый! То, на чем я лежал, было просто ледяным, спина, седалище, пальцы рук и ног совершенно не ощущались! Я попробовал ими пошевелить, но даже не знал, шевелятся ли они? С трудом усевшись и кое-как стащив с себя эту тряпку, я окоченевшими руками дотянулся до ступней и попытался их растереть. Понемногу это помогло, и через некоторое время ощутил в них - руках и ногах острую боль и покалывание. Я начал разгонять по ним кровь, и стало намного легче.

В скором времени я поднялся на ноги и начал приседать, делать маховые движения руками. Потом снова замотался в свою простыню и немного посидел. Когда я почувствовал, что снова начинаю замерзать, решил слезть с шершавого прямоугольного камня, на котором ранее лежал, и пойти в обход комнаты, чтобы, проверить, куда же меня заперли. Нащупав стену у изголовья моего лежака, осторожно спустил ноги на пол, но одна нога уперлась в камень выше, вторая - ниже. Оказалось, что у изголовья есть небольшое возвышение. Я провел руками по нему, и чуть не сбросил вазу. Обследовав вазу, узнал, что в ней стоит букетик цветов, который начал увядать. Рядом с вазой обнаружился стакан с жидкостью, что на поверку оказалась водой, а небольшой камешек - кусочком пресного хлебца. Я сделал глоток из стакана, но потом опомнился и стал размачивать в нем хлеб.

   Очень скоро, хрустя не до конца размокшим хлебом, я блаженно щурил глаза. Запив свою скромную трапезу остатками воды, поднялся с корточек, и, прощупывая босыми ногами камень перед собой и ведя рукой по стене, побрел по кругу.

Комнатка оказалась приблизительно размерами десять на двенадцать. Двери я не нашел, как таковой. В одном месте нащупался дверной проем, но он был заложен тяжёлым камнем.

Вернувшись назад, на исходную позицию, я ударился пальцами ноги о плоскость пониже, чем та, на которой я лежал. Было больно, но я согнулся и наощупь попытался определить, что же это такое.

На возвышении наткнулся на доспехи. Это был мой бахтерец. Рядом - аккуратно сложенный камзол, сапоги, рубаха. Я начал поспешно натягивать на себя всё, что там лежало, потому что не было сил терпеть этот невыносимый холод.

Полностью одевшись и согревшись, я продолжил осмотр лежащих вещей. Вскоре я обнаружил и надел и поддоспешник, и подшлемник. Теперь стало еще теплее.

Я начал вспоминать события последних дней. Ожесточенное сопротивление сколам у крепости Сарантай, и нам удавалось их удержать, хоть потери с каждым днем увеличивались. А потом, потом, когда мы с Нейлин были на крепостной стене, сколы снова пошли в наступление. Прогнав со стены Нейлин, я долго отбивался от кочевников ножом, а потом достал себе ятаган. Когда же наступил рассвет, и я наконец заметил воинов на стене, у меня прошло то состояние, в котором я превратился в бездушное животное, тупо выполнявшее одно лишь действие - убить. Стоять до последнего, чтобы защитить крепость, защитить тех людей, которые там были. А я-то думал, почему на меня никто на не нападал со сторон - со мной дрались мои друзья и соратники! А вот потом, когда Кален вырвал меня с того состояния, я... не помню, по-моему что-то ударило меня в грудь, и я упал. Но умер я тогда, когда ударился головой о пол! Вот оно - я умер! Все решили, что я умер, и скорей всего, место, где я лежу - это мой склеп! И то, во что я был завернут, скорее всего походило на мой погребальный саван!

Я запустил руки в волосы, отбросив в сторону подшлемник. Все, это конец! Меня просто заживо замуровали! Я наощупь поднял свою фалькату и пошел в ту сторону, где стоял камень, заваливший дверь. Попробовав сдвинуть его плечом, понял, что это бессмысленно! От моих усилий он даже не шелохнулся! Поковыряв швы фалькатой, я и здесь ничего не добился. Камень залепили еще раствором. Теперь о свободе, о выходе наружу можно было и не мечтать.

Вдруг меня осенила еще одна мысль. Я поднялся на ноги, прошел к своему камню, взобрался на него и провел рукой по стене, где-то на расстоянии вытянутой руки. Так и есть... Кантик из высеченной в скале полоски с изображением тех маленьких человечков, что были и в замке у эл Солена.

Значит, меня похоронили на моих землях, ведь там была такая пещерка с прямоугольным камнем, лежащем у стены, и, по-видимому, его перетащили и положили по центру комнаты. Я видел тот валун, которым завалили вход. Полтора метра ширины, два в высоту и метр толщиной. Сам я такой точно не сдвину! Все, прячься, теперь точно приплыли! Смерь от голода, от жажды, от удушья!.. Все что угодно, но только не такая мучительная смерть!

Мной овладела сильнейшая апатия, и теперь хотелось броситься на фалькату и одним махом покончить со всеми своими проблемами. Я потянул завязки бахтерца, стащил его с себя и бросил на пол. Тот звякнул пластинами, и все звуки в моей могиле снова пропали.

Я поднялся, распрямился на камне, упер меч в живот, еще горько подумал: на него положили мое мертвое тело, на нем и умру. Жизнь, как говориться, пролетела в один миг перед глазами... Я немного приостановился, задержал перед глазами образ Нейлин, представил её лицо с рубиновыми глазами, роскошными волосами, рассыпанными по плечам, улыбающимися алыми, манящими губами, навстречу которым я мысленно потянулся, падая на меч. Ай, больно! - выдохнул я, и упал рядом с погребальным ложем, заливаясь кровью... Еще в полете, когда я валился на бок, сознание оставило меня...

Тяжелый стон вырвался из моего горла. Голова болела немилосердно! Благо, что на ней был подшлемник, и удар о стену немного смягчился. "Блин, и самоубиться нормально не могу!" - в отчаянии подумал я, в бликах света разглядывая противоположную от меня стену с барельефом, камень, запирающий выход из склепа. "Да, основательно залепили!" - дернул я щекой, разглядывая светлые пятна раствора по краям, кляксы которого лежали на полу.

   - Эх, по шее бы дал, замуровать своего господина, и так злобно! - заявил я, пытаясь подняться на ноги, но моя многострадальная черепушка ныла, а "мозг" грецким орехом болтался на тоненькой ниточке, которую, если перерезать - отвалятся уши, он от удара разболтался, и теперь голова предательски кружилась. Ну, и та лепешечка просилась наружу, но я ей это не позволял. Опираясь рукой на фалькату, которая так предательски соскользнула по камню, да еще и нога поехала, в общем, я не на меч упал, а головой в стену двинулся! "А цветы уже вянут..." - проскочила еще одна мысль. - Вон, уже головки повесили! Им бы водичку поменять и на свет вынести, а то здесь свет, вон он какой слабенький, что от масляной лампы!"... Масляной лампы?