Извилистый путь (СИ) - Вильчинский Виталий Александрович - Страница 52

   - Братик! - послышался шепот от окна. - Братик! Иди сюда!

   В окне маячила моя сестренка, печальными глазами глядя на меня.

   - Да, моя ты маленькая! - ответил я, подходя к окну. - Что у тебя?

   - Как ты? У меня ключ забрали! Теперь я не могу замок открыть!

   - Ничего, сестренка, ничего!

   - Дай мне свою руку!

   Я просунул в щель свою руку, и она сжала ее своими ладошками. Две слезки капнули мне на предплечье, и внезапно мне и самому захотелось рыдать! Непрошеная влага покатилась по моим щекам.

   - Не плачь, я оттуда выберусь! Я тебе обещаю, я еще не знаю как, но выберусь! Поверь мне!

   - Я верю тебе, братик! - плакала Корилья. Просто пообещай, что ты еще придешь ко мне!

   - И это я обещаю!

   - Хорошо-о-о! Возьми! До встречи!

   Она сунула что-то мне в ладонь, и я втянул руку обратно. На ладони лежал маленький складной ножичек. Девушка еще раз взглянула на меня, и побежала прочь от стоящего в одиночестве домика.

   Через полтора часа за мной пришли. Десять дюжих молодцев, закованных в латы, вооруженных пиками и топорами. С ними во главе пришел капитан, только не тот, что пинал меня у входа в Долину. Отперев дверь, старший и двое солдат вошли ко мне:

   - Вставай, пора уже.

   Я поднялся, и, видя, что один солдат держит в руках веревку, вытянул перед собой руки, чем вызвал удивленный взгляд старшего. Хорошо, но не до рези связав руки, пристроившиеся по бокам солдаты легонько подтолкнули меня к двери. Я, наконец, за долгие месяцы, впервые вышел на улицу.

Солнышко весело светило на землю. Я осмотрелся, где же меня держали. Домик мой был не такой уж и маленький, рядом была еще комната, только поменьше, мы через нее прошли, когда выходили на улицу. Наверно, она служила комнатой для охраны, когда в домик селили особо буйных. С той стороны, куда выходили мои окна, рос небольшой густой сад, с противоположной, буквально через двадцать метров, возвышалась стена в шесть человеческих ростов. Зачем такая высокая - неясно. Но зачем-то же строили! Но потом, взглянув направо, понял, для чего. В скале, возвышающейся не так далеко от входа, в сотне метров стояли железные ворота, запирающие выход из скалы. А повыше - три этажа окон, забранных решеткой. Перед входом разгуливают стражники. Вот она, городская тюрьма! Из такой попробуй выберись! Только через главный вход, что практически нереально, либо через окно, но я не сомневаюсь, что решетки там основательные!

   - Да, оттуда еще никто не удирал! - проследив за моим взглядом, сказал лейтенант.

   - Я и не сомневался! Серьезные казематы!

   Стражник улыбнулся и кивнул.

   - А какие вы - люди?

   - Точно так же я могу спросить - какие вы - гномы? - теперь улыбался я. - Наверное, такие как я, только характеры разные, не сомневаюсь, что и у гномов так же! Есть не только хорошие!

   - Да, так и есть!

   - И с людьми так же. Есть негодяи, а есть вполне нормальные. Я вот не знаю, к кому себя отнести!

   - Это как понять? - удивился гном. Окружаемые нас стражники с интересом прислушивались к нашему разговору.

   - Да вроде и не сделал ничего плохого, а тебя вот так: раз - и под суд. Справедливо? Не знаю! Может быть, ведь я же пришел к вам без приглашения! А почему пришел? Да просто похоронили меня в одном из ваших выходов из гор. Вот и получилось случайно открыть вход в тоннели, по которым я и начал плутать. Я ж не намеренно вас искал, да и не обворовывать пришел, и не резать, убивать, жечь, насиловать! А приведшего мена Оштарнора я понимаю - привел, чтобы было без самодеятельности, а чтобы Совет решал, что со мной делать. - Я развел руками в стороны.

Трибуны молчали. Они возвышались передо мной полукругом, за спиной сидели главные Мастера. Да, мои слова заставили Совет задуматься. Но молчание длилось недолго:

   - Ты нарушил закон! - прошамкал за спиной скрипучий голос. Я медленно повернулся назад, и, задрав голову, смотрел на бородатых, седых гномов. Один из них, тощих, морщинистый, и с куцей бороденкой гном, злыми пронзительными серыми глазами смотрел на меня.

   - Стесняюсь спросить, а какой именно? - спросил я, дернув головой.

   - Не дерзи старшим! - проскрипел гном. - Ты напал на гнома!

   - Я на него не нападал, я защищался! Или мне нужно было стоять и ждать, пока он меня убьет?

   Зал загудел, гном возмущенно вытаращил глаза:

   - Как ты смеешь?

   - А что, мне и сейчас нужно было промолчать и ничего не сказать в свою защиту? Просто дать вам меня уничтожить?

Казалось, глаза гнома вылезут из орбит!

   - Совет Круга решил отправить тебя в рудники! Чтобы поубавить меру твоей наглости!

   - И еще, один вопросик: совет это решил заочно? Без слушания моих доводов в свою защиту? Тогда я вам скажу так: люди, которых вы ненавидите, и презираете, так низко не опускаются, и хотя бы праведно судят.

   Зал заулюлюкал и разразился криками. Все громко обсуждали мои слова, и разделился на две противостоящие стороны. "Иногда, - подумал я, - иногда они судят справедливо, но их тоже можно купить. Но этого вам знать не стоит".

Дед что-то орал, выпучив глаза, и мне казалось, что его хватит удар, и он помрет на месте. Он так размахивал руками, что, наверное, если бы не стол, мог бы взлететь! Я отошел на несколько шагов, чтобы он не забрызгал меня слюнями.

   Но было ясно одно: зал, как и Круг, разделился на две половины. Одни были за вменение судебных решений, другие же это отрицали. Пока я наблюдал за баталиями за столом старейшин, меня что-то ударило в спину. Развернувшись, я увидел лежащий на полу ботинок, и еще несколько летело в меня. Я уклонился от них, и с трудом подавил желание бросить их в их хозяев. Но один гном достаточно удачно метнул свой, окованный железом, и он в кровь разбил мне голень.

Крики одобрения зазвучали с трибун, и у меня, как говориться, упала планка. Тех, кто бросал в меня своей обувью я запомнил хорошо, и, схватив лежащий ботинок, в ярости отправил его своему хозяину. Гном от неожиданности не смог уклониться, и с разбитым в кровь лицом упал под стол. А дальше я в неистовстве швырял все валяющиеся рядом со мной ботинки назад. В зал заседаний ворвались стражники и побежали ко мне. Пока они еще бежали, осмелевший дед бросил в меня своим сапогом.

   - Ну, теперь пеняй на себя! - радостно возопил я и с такой силой бросил бот назад, что голова говнюка дернулась назад, и мне показалось, что я даже хруст позвонков услышал! Дед рухнул под трибуну, я успел валяющимися сапогами замочить еще парочку его прихлебателей, пока стража не окружила меня, и, прикрыв щитами, не вытолкала из зала.

   - Конечно, спасибо тебе за Сертора, он у всех уже в печенках сидел, да и за его задолизов, но теперь тебе рудников не миновать. Гарантирую. Идем.

   Меня отвели в небольшую камеру-одиночку и оставили ждать приговор. Потом зашел какой-то гном, промыл рану на ноге и наложил тугую повязку. Через час я уже знал свою судьбу - алмазный рудник, самый глубокий и на многие мили раскинувшийся под землей в горах.

   Поздним вечером пришел Оштарнор с сыном, внуком, и своим другом Оренро. Вбежавшая сестренка бросилась ко мне и горько зарыдала, уткнувшись в мой камзол.

   - Ну, сынок, даже не знаю, что и говорить, - немного постояв, сказал Ош. - Многие тебе благодарны, что ты проредил Старших мастеров, теперь меньше мороки будет. Но есть и другие. Старый гном махнул рукой. Оренро тяжко вздохнул.

   - Когда меня отправят в место отбывания наказания? - дрогнувшим голосом спросил я, поглаживая плачущую Корилью по спине. - И срок наказания есть?

   - А, да, прости, забыл сказать - пожизненно....- провел по лицу рукой Оренро.

   - Хм, да я быстрее сбегу оттуда! - хмыкнул я.

   Немного помолчав, Оренро сказал: