Извилистый путь (СИ) - Вильчинский Виталий Александрович - Страница 9

   Кони от неожиданности взбрыкнули, и нам пришлось успокаивающе похлопать их по шее. Отлично стреляет мой егерь, хоть и квартерон! Стрелы вошли кучно, одна рядом с другой, поразив животину в шею.

   Мы остановили лошадей. Эльф проворно спрыгнул с коня, вскрыл горло животному и спустил кровь. Связав козлу ноги, он уложил его на спину одной из лошадей, приторочив к специальной корзине для перевозки грузов, которая размещалась у лошади на спине.

   Где-то еще через полчаса езды мы выехали на пик перевала, и нам открылся потрясающий вид. Огромный зеленый луг, на самом краю которого виднелась темная полоска густого лиственного леса. И возле этого леса был сооружен загон и домик. Солнце почти закатилось за горы и золотило их пики красным заревом. Потрясающее зрелище!

   - Если поторопимся, то до полной темноты успеем, - обернулся я к своим спутникам, и мы пришпорили лошадей.

   Когда нам оставалось около трети дороги, в последнем блике солнца мы увидели загон, в который едва-едва различимые люди загоняли темную массу овец. Мы рысью подскакали к загону и почти в полной темноте узнали пятерых моих пастухов.

   Они стояли с обнаженными мечами, на лицах их застыла обреченная решительность. Разглядев меня в бликах костра, который они развели недалеко от низких, метровой высоты ворот, закрывавшими загон, они облегченно вздохнули.

   - Ох, это вы, граф! - выдохнул седой мужчина, - небо услышало наши молитвы!

   Возле огня стоял пенек, у которого дежурили сторожа. Над костром стояла тренога, а возле одного из сторожей - казан с водой, который еще не успели водрузить на треногу.

   - К чему такой настороженный прием? - спросил я, спрыгивая с лошади.

   Пастухи переглянулись и повернулись к старшему. Старший и по возрасту, и по должности прочистил горло:

   - Понимаете, господин, появились тут одни. Уже стащили два козленка и барана. Прости, хозяин, не уберегли! - с горестью в голосе сказал старик. - А сегодня утром и вовсе обнаглели. Пришли втроем, и говорят: "Вы нам будете сами дань платить. Мы тут посоветовались, и решили, что эта земля принадлежит нам, а значит и все на ней наше!"

   - Да уж, не кисло размахнулись! - хмыкнул я. - И сколько они хотят?

   - Барана или две овцы каждое утро!

   - Ого, губа не дура! - выдохнул Егор. - Видимо, их там много!

   - А вы говорили, чьи эти земли?

   - Да, но они ответили: хоть самого императора! Мы сказали, что ничего отдавать не собираемся, тогда они пообещали придти с друзьями и забрать все, а нас повесить! Вот мы и ждали!

   - Понятно, - протянул я. - Ну что, егерь, займемся твоей будущей работой!? А так как старшего паладина у меня нет, то буду я тоже мечом махать! Давайте будем обустраиваться.

   Горного козла отдали готовить дежурному кашевару, лошадей расседлали, и, стреножив, отпустили пастись.

   - А чего это у вас сегодня диета? Каша, кусочек вяленого мяса?.. - спросил, я, усаживаясь на бревно, которое принесли пастухи. - Не могли забить кого-то из стада?

   Остальные пошли умываться к ручью, протекающему в двадцати метрах позади домика пастухов. Домик стоял на краю леса, под могучим дубом, а ручей же бил из-под камня.

   - Господин, но это, же ваши стада... - начал седовласый.

   - Ой, да перестаньте! Разрешаю раз в две недели забивать овцу или раз в неделю ягненка. Каких - выберете сами. Но так, чтоб не сильно в ущерб стаду. Знаю, маловато даю на пятерых мужиков...

   - Господин, вы и так очень добры к нам! - поднял руку в протестующем жесте пожилой мужчина. - Если вы нам разрешите умеренно охотиться в ваших лесах, то мы даже не будем трогать стада!

   - Действительно, я даже не подумал! Конечно, охотьтесь! Если мой егерь не будет против! - улыбнулся я искренней улыбкой.

   Внезапно в круг света начали выходить люди. Один, два... Четыре... Шесть... Восемь. За их спинами слышался шорох еще как минимум четверых человек. Да, расслабился я сильно, что даже не услышал подхода врага.

   - Вам обещали вернуться, встречайте! Я смотрю, вы нам и ужин приготовили! Спасибо, может теперь, в знак благодарности вас не повесят, а просто прирежут, как свиней! - И говоривший гнусно заржал. Ему не особо радостно вторили спутники.

   Оратор был мужчина среднего роста, с густой бородой и шрамом на виске. Одежда его состояла из добротного зеленого шерстяного костюма и такой же куртки. Харя у него была откровенно бандитская, да и друзья у него - однозначно с большой дороги.

   Я взглянул на пастухов. Бледные, судорожно сжимающие рукояти мечей, которыми толком-то и пользоваться не умели!

   - Что-то я сомневаюсь, - спокойно заявил я, чем оборвал смех бородатого. - Отчего-то я сомневаюсь в твоих словах. Они мне кажутся слишком напыщенными и самоуверенными!

   - Т... Т... Ты кто такой? - наконец обрел дар речи бородач.

   - Да я так, мимо проходил, решил на огонек зайти, с друзьями чайку попить!

   - Я смотрю, ты слишком разговорчивый и недоверчивый! - взревел бородач, бросаясь на меня.

   Его авторитет пострадал, это ему добавило ярости, он ринулся на меня, оный восстанавливать.

   - Я хозяин этих земель, - сказав я, склонил голову в шутливом поклоне. - А из этого следует, что граф.

   Он в растерянности начал притормаживать, я резко встал с колоды, и мой меч, блеснув в свете огня, коснулся острием земли. По нему скатилась небольшая капля крови и капнула на землю. Главарь растерянно моргнул и упал на землю, заливая траву кровью из рассеченной груди. Меч вошел под ребра с левой стороны и вышел возле правой ключицы. Позвоночник остался целым, были рассечены грудная клетка и срезаны артерии, ведущие к сердцу. Смерть наступила мгновенно, только мозг еще несколько секунд работал.

   Толпа ошарашенно смотрела на лежащего человека, под которым быстро пропитывалась кровью земля.

   - Повторюсь: я - хозяин этих земель, а поэтому буду их защищать.

   Еще несколько секунд, и они накинулись на меня.

   Зигзагообразный удар, свист рассекаемого острой сталью воздуха,- и к первому трупу добавилось еще два, пока еще зажимающие рассеченные трахеи руками, но уже не жильцы. Шелест летящих с безумной скоростью стрел, - один из них в ужасе заорал и бросился бежать. Его располовинил меч ноламнийца.

   Еще один упал с остекленевшим взглядом от удара поленом по уху. В степи послышался крик, полный боли, и эльф выпустил на голос стрелу. Короткий вскрик, и - тишина.

   Больше противников не осталось. К огню вышли эльф и Неилин. У Элизии, стоящей возле Терена, тряслись руки, полено валялось рядом, она впервые била человека на поражение. Скорее всего, он уже умер, слишком сильный был удар.

   На лице у эльфа не дрогнул ни один мускул. Или ему уже приходилось убивать, или у него была отличная выдержка. наблюдать эмоции мне было неинтересно. Нейлин рвало в стороне. Вокруг было слишком много крови. Ее желудок был пустой, и она только кашляла и корчилась. Я подошел к ней и погладил по спине. На большее у меня просто не хватило фантазии.

   Ноламниец был спокоен, случившееся совпадало с канонами его ордена.

   - Один пытался сбежать, но провалился ногой в заячью нору, и сломал ее. Его добил стрелой Кален, - сказал, выходя на свет, Егор. - Ну, ты, кошмар ходячий, прям под левую лопатку!

   - Это случайность, - отмахнулся эльф.

   Нейлин снова содрогнулась, я отошел от ее и пошел за кружкой холодной воды. Выпив ее до дна, она с благодарностью посмотрела на меня.

   - Идем, умоешься. - Я взял ее за руку, и повел к ручью. Ее ладошка была влажной, она постоянно содрогалась от спазмов желудка.

Девушка долго мыла лицо в прохладной воде, брызгала в него водой, пытаясь отойти от шока.

   Костер перенесли в сторону, трупы снесли в лес, где трое пастухов копали общую могилу. Я отпустил Нейлин к Элизии, где они и сидели, прижавшись друг к дружке, нахохлившись, как воробышки.