Лабиринты (СИ) - Щукинская Кристина - Страница 22

- Я ж не светлый принц, Ксюха, и ты это знаешь. Я хочу сделать одну правильную вещь - отпустить тебя, пока совсем не стало поздно.

- Я не уйду! - воскликнула Ксения. - Вадим, я хочу остаться с тобой, и будь что будет. Не играй в благородство, прошу. Это не твой образ. Я сама выбрала, как мне жить.

- Я тоже выбирал. И до чего я докатился? - горько усмехнувшись, сказал он. - Ксень, я хочу, чтобы ты жила, а не существовала - детей рожала, мужу борщи варила. Я не могу это принять, да и поздно уже менять что-либо. Не дадут мне и тебе жить спокойно вместе. - Вадим замолчал, делая глубокую затяжку. Затем будничным тоном добавил: - Анька про тебя знает. Я когда в Милан ездил этой весной, совсем потерялся, где я и с кем, ее твоим именем назвал.

- Что? - девушка встрепенулась, ощущая, как медленно проваливается сквозь землю.

- А ничего. Поняла она всё, но сказала: "Делай, что хочет, но на развод не надейся". Она хочет войти в историю, будучи моей женой, - Вадим выбросил сигарету, поднялся, принялся одеваться. - Носится с тем, что когда-то мне помогла, не вышвырнула к чертям, хотя могла бы легко это сделать. Даже книгу мемуаров писать надумала. Льстит ей, что замужем за скандалистом, которого на Западе ждут с распростёртыми объятиями. Только не уеду, пусть не надеются. Анька же... Она намеревается приехать в Москву, устроить скандал такой, что меня выпрут из страны так, что даже вслед платочком помашут и вздохнут облегченно. Чертова кукла! Кармен, мать её!

Ксения очень жалела, что не может видеть его лица. Девушка торопливо надела пляжное платье, расправила его кое-как и вновь села на место, ожидая, что Метлицкий продолжит разговор, который никогда прежде у них не возникал. Он опустился на камни рядом с ней, и Ксения обхватила его руками, прижалась к груди, принялась слушать размеренный стук сердца, который всегда действовал на нее успокаивающе.

- Вадим, прошу, позволь мне быть рядом, пока я не надоем тебе, - пробормотала она.

- Ксюха, - он поцеловал ее в макушку, приобнял за плечи, - ну что ж ты у меня дурочка такая? Как ты можешь мне надоесть? Мне иногда кажется, что я тобой насытиться не могу, всё время мало тебя, хочу узнать тебя до конца и понять, почему ты со мной. Остановиться нет сил, и гублю тебя, тащу на дно вслед за собой. Я, может быть, сейчас впервые задумался и по совести хоть что-то сделать захотел, именно для тебя. Так, как будет хорошо именно тебе. Я тебя не заслуживаю, маленькая, ведьмочка моя...

- Нельзя человека облагодетельствовать насильно, Вадик. Ты же не любишь, когда решают за тебя? Я такая же. - Она замолчала, обдумывая следующие слова. Добавила: - Не выдержу, если с тобой что-то случится. Не смогу без тебя.

- Ксень, - Вадим больно сжал ее за плечо, встряхнул так, что у девушки едва не клацнули зубы. - Все мы смертны, не убежать от нее. Кто уйдет раньше, а кто-то позже. Ты будешь жить долго. У тебя дети будут, муж, ты журналисткой станешь, может, даже телеведущей. Пообещай! Черт тебя возьми, Ксюша! Обещай!

Вновь в голосе Вадима появились стальные нотки, против которых девушка не могла возражать. Проглотив судорожный комок, образовавшийся в горле, она тихо сказала:

- Обещаю! А ты обещай мне, что не уйдешь по своей дурости. Иногда я тебя боюсь... Боюсь, что ты остаешься один, когда вокруг тебя много людей. И даже я тогда становлюсь лишней и не знаю, что делаю не так! - девушка всхлипнула, не стала сдерживать слезы, которые пролились соленым дождем.

Она так долго хотела сказать это, и вот, совершенно неожиданно, слова вылетели, и теперь Ксения не знает, как их воспримет тот, о ком она думает постоянно.

- Эх, Ксюха, - вздохнул Вадим, - я тебя не заслуживаю. - Он бережно провел рукой по волосам Ксении, нежно поцеловал в макушку, стер слезы. - Ксюш, не надо плакать из-за такой сволочи, как я. Ведьмочка моя... Прости меня за то, что сделал и за то, что не сделал...

Его жаркий шепот заставил сердце девушки подпрыгнуть, сжаться в маленький комочек, и понестись в свободном падении в пропасть. И не само падение пугало, а тот факт, что оно может скоро прекратиться. Вадим прикоснулся к губам девушки, соленым от слез, и впервые их поцелуй получился нежный, трепетный, волнующий, дарящий легкую истому. И Ксении показалось, что он говорит ей гораздо больше слов, которых Метлицкий все еще не сказал, хотя пытался, и не раз.

- Пойдем, не хочу ночевать под открытым небом, - спустя пару минут произнес Вадим, разрушив необъяснимую и горячую нежность, которая еще мгновение была между ними.

Девушка ничего не сказала, помогла собрать вещи, и они направились по берегу моря на выход из бухты. На лазанье по скалам темной ночью не отважился даже Метлицкий. Они шли по линии прибоя, держась за руки, разговаривая о всякой ерунде, любуясь звездами, вспоминая стихи. Вадим беспечно смеялся, но Ксения всё никак не могла успокоить сердце, которое нашептывало ей, что не стоит доверять относительному спокойствию, в котором она пребывала рядом с любимым мужчиной последний месяц.

========== Тупик третий ==========

Я хотела остаться с тобой,

Я уже успела посметь...

Пахнет снегом прозрачная боль -

То ли даль, то ли высь, то ли смерть...

"Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город" - отстраненно продекламировал Вадим, застыв на мгновение около трапа самолета, вскинув голову к небу, в котором плыли грозовые тучи, медленно заполняя обозримое пространство.

Удушающая жара не давала сделать глоток воздуха, который превратился в желеобразную массу. Создавалось впечатление: его можно потрогать, зачерпнуть пригоршню и положить в карман, унести с собой. Солнце оказалось скрыто клубящимися облаками чернильного цвета; на горизонте фиолетовые всполохи молний вспарывали их брюхо, будто скальпель в руках умелого хирурга.

Повесив сумку с вещами на плечо, Вадим взял Ксению за руку, и они направились в здание аэропорта. У девушки в душе царила та же непроглядная тьма, что и в небе над столицей. Ей страшно было делать шаги, которые неминуемо возвращали ее в город, к повседневным делам и заботам. Вцепившись мертвой хваткой в руку Вадима, она упрямо заставляла себя двигаться вслед за ним, отчаянно борясь с подступающей паникой, ледяной рукой сжимающей сердце. Ксения хотела вернуться назад, в безмятежность южного лета, где все тревоги казались глупой выдумкой.

Здесь же, в Москве, девушке мерещилось с небывалой силой, что произойдет нечто неотвратимое, способное разделить всё ее существование на два неравномерных осколка прошлого и настоящего. Необъяснимое волнение не желало оставлять Ксению, как бы она ни пыталась взять себя в руки. Невероятным усилием воли она заставила себя улыбнуться Вадиму, который уверенно шел к выходу из аэропорта.

На автостоянке их поджидал довольный Костя Меркулов, игриво покручивая на пальце ключи от машины Метлицкого.

- Привет, граждане-отдыхающие. Куда едем? С ветерком прокачу!

- И тебе здравствуй. Накатался? Верни законному владельцу, - произнес Вадим, ухмыляясь.

Костя подошел к другу, поздоровался с ним за руку, взял сумку, понес к открытому багажнику.

- Вадик, а может быть ты, еще куда-нибудь уедешь? Мне понравилось, между прочим, на такой машине разъезжать. Все девчонки мои были, - продолжал веселиться Костя, закрывая багажник серебристого авто.

- А гаишники тоже? - игриво поинтересовалась Ксения.

- Конечно! Останавливали, осматривали, интересовались и с приветом Метлицкому отпускали.