Лабиринты (СИ) - Щукинская Кристина - Страница 38

Меркулов пробовал что-то втолковывать и Андрею, завуалированно намекая, что с девушкой не всё так просто, а Ксении пытался объяснить, насколько мальчишка, - так он называл сына лучшего друга по давней привычке, - никогда даже не приблизиться к отцу. В итоге он внял мудрому совету Софьи Михайловны, отстал от молодых людей. Сама же бабушка лишь с грустью смотрела на внучку, но не делала никаких попыток помешать ей наладить хотя бы видимость нормальной жизни.

Связующая нить их первых встреч - Вадим Метлицкий - ушла на второй план. Ксении казалось, что Андрей является частичкой ее души, небольшим подарком, который оставил после себя Метлицкий специально для нее. Парень стал тем, кто способен согреть озябшую душу, вновь раскрасить бесцветную жизнь ярким цветом, предать ей множество оттенков.

Однако сейчас темное небо, набухшее чернотой грозовых туч, напомнило тот роковой день, который забрал у нее Вадима, перечеркнул жизнь на неровные половины, погрузил в беспросветную мглу. Апатия вновь окутала плотным коконом. Давно уже подобного не случалось.

Андрей сумел вытеснить ночь из сердца девушки, наполнил ее существование неким теплым светом, который когда-то дарил его отец. Но если Метлицкий был огромным солнцем, лучи которого опаляли, и Ксения сгорала в нем, будто птица Феникс, и вновь возрождалась из пепла, то его сын ассоциировался с лучиком, который просто освещал дорогу в потемках.

Девушка поежилась, видя в окне, как неровный сполох блеснул на небе, порвал черное полотно грозовых туч. Хотелось расплакаться навзрыд. Опять Вадим показался из глубин памяти и вновь растворился, рассыпавшись на осколки разрозненных воспоминаний. Ксения скучала по его прикосновениям, жарким объятиям, пьянящим поцелуям, ее тело требовало новых порций бесстыдных ласк, которые так щедро и откровенно дарил ей мужчина.

В ту осень, когда его не стало, она так надеялась, хотела, чтобы он остался в ней маленькой, крошечной частичкой, которая смогла бы дать вновь ему жизнь. Однако всё оказалось тщетно. Две недели задержки были вызваны стрессовым состоянием, потрясением, душевной болью. Когда Ксения немного пришла в себя после смерти Вадима, то спохватилась, решила проверить по календарику цикл. Глупая надежда появилась, отчаянно забилась, как попавшая в силки птаха и тут же погасла, спустя четыре дня.

Начавшееся кровотечение едва не сломило девушку окончательно. Она плакала, кричала, словно в агонии, звала Вадима, проклинала и умоляла остаться. Но опять она проиграла, осталась совсем одна. Истерика длилась долго, слишком долго, забрала все силы. Бабушка неотлучно сидела подле нее, молча перебирала волосы, гладила по голове, без слов выказывая поддержку. Если бы не она, то девушка сошла бы с ума от безысходности.

И вот теперь снова накатило, слезы жгли глаза, одиночество накинуло петлю, сжимало сердце намертво. Хотелось исчезнуть, растворится в небытие, чтобы не чувствовать, как тоска вцепилась мертвой хваткой в душу, не хочет разжимать челюсти.

Как не похожи вы, и все-таки похожи.

Всё остальное растворится в поцелуе...

Резкий и дребезжащий звук дверного звонка заставил Ксению подпрыгнуть на месте от неожиданности. Один длинный, два коротких. Кому-то не терпелось попасть к ней в квартиру. Девушка сморгнула слезинку. В глаза будто насыпали алмазной пыли, которая резала веки, разболелась голова.

Пытаясь натянуть на лицо маску беспечности, девушка распахнула входную дверь. На пороге застыл Андрей, промокший буквально до нитки. Он широко улыбнулся, протягивая девушке букетик цветов, похожих на незабудки.

- Вот! Это тебе! Не дал им погибнуть, - парень протянул чахлые цветочки, которых явно уже ничто не спасет. С его волос капала вода, но вид при этом был донельзя довольный.

- Андрюшка! Ты с ума сошел, - девушка втянула его в квартиру, взяла злополучные цветы. - Под таким дождем и собака на улице не появится, а тебя на подвиги вечно тянет.

- Ксюша, не будь такой серьезной, тебе не идет, - отбился Андрей. - Нравится подарок?

- Очень, - девушка критически осмотрела цветы.

Кроме гвоздик, которыми ее баловал бывший жених, успевший стереться из памяти, как неровный след на песке, больше никто ее букетов ей не дарил. Нет, Вадим, конечно же, отдавал ей все запасы флористики, которым его одаривали поклонницы, но это не считается.

- Вот и отлично, - парень вновь улыбнулся. Выглядел он при этом трогательно, и Ксения смягчилась, не стала высказывать, что любит цветы на клумбах, а не в вазах, где они умирают через сутки.

- Проходи и раздевайся. Еще не хватало, чтобы у тебя воспаление легких началось.

Девушка прошла на кухню, сунула букетик в первую попавшуюся вазочку. Затем подошла к Андрею, который стоял по-прежнему в узком коридоре, мешкал, никак не хотел избавляться от промокшей рубашки, правда, верхнюю куртку все же снял, аккуратно повесил на вешалку у входной двери. Ксения взяла его за руку, буквально втащила в ванную.

- Андрюш, это не шутки. Воспаление легких - опасное заболевание. Давай, рубашку хотя бы сними.

- Желание дамы - закон, - парень косо ухмыльнулся, и Ксения непроизвольно дернулась от его интонации.

Когда он пытался балагурить, то сходство с отцом было поразительным. Голос моментально менялся, приобретал те самые бархатные нотки, которые буквально скользили по коже, грозились взять в плен.

Андрей медленно расстегнул пуговицы на красной рубашке с коротким рукавом, которая была мокрой, впору выжимать. Он положил ее в раковину, выжидательно посмотрел на девушку. Она протянула ему полотенце. Парень взял его в руки, все еще неотрывно глядя на Ксению, замершую в оцепенении, не зная, как реагировать на то, что осталась с ним впервые в интимной обстановке.

Ванная в ее квартире не была типовой клетушкой, но, тем не менее, пространства явно не хватало. Рослый Андрей занимал чуть ли ни половину комнаты, и девушка немного подвинулась к двери. Его темные волосы влажными прядками прилипли на лоб, и парень дернул головой, чтобы они не закрывали глаза. У Ксении сердце застыло, она поморщилась, чтобы отогнать непрошеный образ, который, как оказывается, всегда будет незримой тенью разделять ее и других мужчин, решивших появится в ее жизни.

Андрей невозмутимо вытерся полотенцем, взъерошил волосы, расправил их кое-как ладонью, даже не глядя в зеркало, висящее справа от него. Ксения же наблюдала за ним из-под опущенных ресниц, понимая, что в присутствии парня не испытывает ничего даже отдаленно похожего на ту гамму эмоций, которые захлестывали ее, когда рядом с ней находился Вадим. Его сын был хорошо сложен, с развитой мускулатурой, твердым прессом, на него было приятно смотреть. Конечно же, среди его однокурсниц есть те, кто просто не дают ему прохода. Первый красавец факультета, как-никак.

Но от Андрея не исходила волнами та сила, которая заставляла девушку сгорать, словно ведьма на костре, от одного лишь взгляда, брошенного вскользь, когда Метлицкий расстегивал черную рубашку. Воспоминания воровато прокрались в разум, подсунули картинку: Вадим курит на балконе, она рассматривает его спину, джинсы, приспущенные на талии, влажные темно-русые волосы. Ей хочется прикоснуться к нему, провести пальцами по коже, ощутить тонкое покалывание. В горле тот час стало сухо.