Лабиринты (СИ) - Щукинская Кристина - Страница 48

Ксения вздрогнула. Закрыла глаза. Вихрь разноцветных картинок кружил и кружил, швырял воспоминания, что тот зимний ветер пригоршни снега. Терраса на даче. Летняя ночь. Смех пьяной компании. Две девчонки, обсуждающие местную знаменитость. Пламенный взгляд. Разбегающиеся искры. Время застывает. Есть лишь Вадим и его молоденькая собеседница, не знающая еще, что попалась, будь то рыбка на крючок. И Майя тому прямой свидетель. Практически это случилось на ее глазах...

- Она его знала. Встречалась у Кости на даче. Как и я, тогда еще невеста Владлена Самохина.

- Вот это и расскажешь! Вадим был фигурой одиозной. Бабы толпами бегали, как и известная журналистка "желтой прессы" Майя Самохина. Бить надо сразу и резко. А то выдумала, даже с вдовушкой созвонилась, телемост налаживают.

- Боря, ничего уже не сделаешь. Это судьба. Давно пора. Выход из лабиринта, понимаешь? Так надо. Я заслужила, - обронила Ксения. Слова жгли и жалили, точно осиный рой. Но она не могла остановиться: - Майя видела. Она не будет врать. Вернее, приврет, конечно, но правда в ее словах будет. Она видела, как Вадим меня взглядом к стулу пригвоздил. А я, дура молодая, застыла, пошевелиться не могла. Как дышать забыла! Женишка послала, дверью хлопнула, убежала в ночь. А тот, сволочь самодовольная, даже не сдвинулся с места, не пытался меня догнать. Вадим понял всё, догнал меня, в Москву увез.

- Ну вот, ты Вадима при жизни знала. Так и скажешь. Материал горяченький выйдет. И вроде бы новость неожиданная, и всё обыденно, без тайн мадридского двора. Материалы такие тебя звездой сделали. Ты же слово новое в ток-шоу произнесла: никакой грязи, никаких "темных пятен". "Откровенно о сокровенном" - не твой ли девиз? Ксень, ну что же ты?

- Ничего, Борь, ничего... Я хочу поговорить с мужем. Не могу сейчас тебе сказать четко, будет ли программа. Я не справлюсь. Слишком больно вспоминать. Не хочу устраивать стриптиз из жизни моей семьи. Сегодня съемок нет. Я к Андрею домой. Он три дня у себя в кабинете работает, - механически произнесла женщина набор фраз, не совсем осознавая их значение.

Поднявшись из кресла, Ксения застыла, бездумно обвела глазами помещение, сомнамбулой вышла из кабинета. Лилечка быстро подала ей плащ. Метлицкая не замечала происходящего вокруг. Не поняла, как миновала приемную, вошла в лифт, двигалась вперед, не обращая внимания на указатели в коридорах телецентра. Перед глазами проносились со скоростью света моменты, связанные с Вадимом. Столько лет она хранила глубоко внутри его образ, прогоняла от себя, и не могла до конца отречься. Как наркоман, тянущийся за дозой, она раз за разом позволяла себе воскресить болезненные моменты и вновь скрывала их в темных закоулках души.

Очнулась Ксения в машине, посреди шумной улицы в центре мегаполиса. Кругом автомобили, гудки, звуки моторов. Дождь прекратился. Ветерок прогнал унылую серость низких туч. День заискрился красками, как бывает ранней весной, когда солнце вырывается из облачного плена и не скупится на ласки.

Нет, домой сейчас она не поедет. Не найти сил для разговора с мужем. Не готова она к покаянию. Привычный мир взорвался, грозя погрести под завалами семью, относительный и иллюзорный покой. Еще остается сын. Как объясниться с ним? И нужно ли? Он не знал деда, но столько слышал о нем. Всегда жадно выпытывал и бабушку, и Костю, и отца, выспрашивая любые подробности. Он рос, уверенный, что является точной копией некогда завзятого красавца, покорителя женщин и талантливого актера. Что будет с мальчишкой? Он ведь действительно такой же: горячий, дерзкий, резкий. Может выкинуть фортель в пику Анне и ее "правде" о муже.

Ксения поняла, куда направится. Туда, где всё началось у них с Андреем, где под тяжелой плитой черного мрамора покоится прах мужчины, ставшего ее наваждением, дарившего свободу и забравшего покой...

***

Вновь солнце скрылось за клубящимися облаками, забрав тепло. День стал серым, неприветливым. Даже птицы в кронах деревьев, покрытых салатовыми листиками, смолкли. Ветер показался осенним - колючим, резким, стылым. Еще чуть-чуть и вновь небеса станут ронять слезы, оплакивая ушедшую зиму, с трудом уступившую трон весне.

Ксения поёжилась, обхватила себя руками. Женщина не поняла, каким образом молодой священник смог разговорить ее. Она так долго запирала на стальные засовы чувства, мгновения, связанные с Вадимом. Бежала от себя самой по дороге, уводящей вглубь каменного лабиринта, где стены высокие, сужающиеся коридоры, и вот-вот они сомкнуться над головой, став темницей.

- Осуждаете? - криво усмехнувшись, спросила Ксения батюшку, сидевшего рядом с ней на кованой скамейке.

Она закончила последнюю фразу откровения, тихо всхлипнула, но тут же набросила привычную маску холодной красавицы. Душа покрылась инеем. Холод острыми иголками пронизывал тело, озноб сотрясал, но откуда-то изнутри, как росток из-под снега, пробивалось несказанное облегчение. Осталась самая малость... Еще одно признание, но на этот раз - самой себе, ему...

- Не дано мне судить, как и всем нам, грешным, - произнес священник. - Идите домой. Поговорите с мужем. Ноша ваша тяжела. Она отнимает силы. Откройтесь супругу.

- Он не простит и будет прав, - проронила Ксения. - Ведь так?

- Бог простит. Это главное.

- Я не знаю, как сказать ему. Прошло столько лет. Мне казалось, что всё быльем поросло, уже не важно. Никто не проговорился, значит - к лучшему. И еще наш сын... Он такой же, как и его дед, способен на необдуманные поступки. Я боюсь потерять его. Не переживу презрения. Только не от сына!

- Идите с миром. И помните: в доме Его всегда найдется для вас обитель. Господь с вами, - батюшка перекрестил Ксению, когда та нехотя поднялась со скамейки. Он еще долго смотрел в след удаляющейся фигурке в темном плаще.

***

Квартира встретила сонным уютом, мерно тикающими часами на стене. По прошествии стольких лет дом на набережной продолжал являть собой пристанище избранных. Цены на жилье в элитном районе на Москве-реке зашкаливали. Наследие родителей. Еще одна болевая точка в витке воспоминаний: диван так и остался стоять в гостиной, напротив окна. Место, где решилась её судьба. Вадим. Андрей. Отец и сын. Двое мужчин и одна женщина между ними. Всё происходило в этой комнате. И вспоминать неприятно, и избавиться от опостылевшего предмета интерьера нет сил...

Ксения небрежно бросила плащ на пол, сняла сапоги. Кровь пульсировала в висках, била молоточками. Пройти в кабинет. Начать разговор с Андреем. Он должен знать. Необходимо решить, как поступить дальше, что предпринять. Боря прав: лучше ударить первыми, предотвратить взрыв пересудов и кривотолков, полоскания их имен в Интернете и желтой прессе. Андрей всегда боготворил отца. Ксения приложила максимум усилий, чтобы он не заметил странностей в поведении, едва дело касалось Вадима. И вот теперь ей предстоит разрубить гордиев узел застарелой полуправды и молчания...

Муж стоял около письменного стола, на котором стоял включенный ноутбук. На экране мерцал открытый текстовый редактор. Однако Андрей был увлечен изучением какой-то коробки, откуда он извлекал бумаги, фотографии, не обращая внимания на скрипнувшую дверь.