Лабиринты (СИ) - Щукинская Кристина - Страница 68

Супруги гневно уставились на первую жену Вадима. Та посмеивалась, подмигивала любимому внуку и Кире, перебиравшей короткие прядки на голове Вадика. После больницы и полученной травмы пришлось постричься на лысо, ждать заживления ран, а потом уже и появилась привычка - стричься коротко. Сходство с дедом значительно уменьшилось, к вящему удовольствию Вадима-младшего.

- Простите, заставили ждать, - произнесла Ксения, подходя к семье.

Она некоторое время молча наблюдала за дорогими людьми, стараясь насладиться привычной картиной - все в сборе, живы, здоровы. А что такое место выбрано, так это закон жизни - все мы найдем последнее пристанище среди земли. Нечего боятся погоста.

"Иди уж, не заберут тебя. На кладбище живых бояться надо, а не мертвых" - пущенной стрелой пролетела фраза из прошлого. Не поранила душу, вопреки привычным ожиданиям. Боль потери ушла, утекла далеко, как вешние воды по весне.

Меркуловы, Вадик с Кирой на руках, Вера Петровна, Ксения и Андрей смотрели, как отец Илья проводит ритуал. Запах ладана кружил голову, слезы подступили к глазам. Не стесняясь, женщина позволила двум соленым дорожкам потечь по щекам. Вадим ухмылялся на фото. Уголки чувственных губ чуть приподняты, синие глаза из-под упавшей на брови темной челки, пристально наблюдали за происходящим...

На мгновение Ксении показалось, что где-то впереди стоит мужчина в джинсах, белых кроссовках с черными полосками и потертой кожаной куртке. Улыбается, прищурив синие глаза цвета индиго. Курит, сжимает красивыми губами сигарету, выпускает дым неизменных "Мальборо".

Теплые руки Андрея вернули в реальность. Муж приобнял, подарил легкий и быстрый поцелуй в макушку. Ксения улыбнулась, прижалась всем телом, чувствуя себя впервые по-настоящему свободной.

Обернувшись к Андрею, женщина посмотрела в его светлые глаза цвета карибской лазури. Кто знает, сколько им осталось? На этот вопрос никто не ответит. Разве что судьба. На сей раз дама в белом карнавальном платье не стала изображать шутовских поклонов. Лишь учтиво поклонилась, надев маску и не пугая оскалом. Любимая игрушка сумела разорвать путы, перестала казаться марионеткой на шелковом шнурке.

"Когда-нибудь, Вадим, когда нибудь... А пока - они всё, что у меня есть", - про себя произнесла Ксения, еще теснее прижимаясь к мужу, нежно глядя на сына, с благодарностью улыбаясь свекрови и друзьям.

А по небу бежали белые облака, подгоняемые ветром. Деревья шелестели кронами, роняя первые пожухшие листья. Солнце играло бликами на черной глади обелиска. Вадим с фотографии смотрел на присутствующих умиротворенно.

Ксения подняла глаза наверх, отгоняя горячую пелену слез. Каменные стены лабиринта безнадежности и боли рассыпались тленом. Реальный мир заиграл всеми красками, убирая блеклость предыдущих тридцати лет...

Живым расставание, иным - облака.

А смерть за порогом, она не близка,

она не войдет.

В качестве эпиграфов в романе использовались тексты песен Канцлера Ги, Хелависы, Юты, Мары, Лоры Московской и Тикки Шельен.

Ноябрь 2011- октябрь 2014