Другие - Тихтнер Шерон - Страница 16

— Ну, пожалуйста…

Я молчала, почти поддавшись его воле. Боже, что он со мной творит?!

— Хорошо, но для начала у меня есть уточняющий вопрос, — собравшись с духом, проговорила я. Может он все же такой же как я человек, но с другими способностями.

— Давай! — почему–то легко согласился он.

— Ты когда–нибудь переживал комму или клиническую смерть? — Я затаила дыхание.

— Ну, было что–то похожее, но это точно не то, о чем ты спросила! — Вот и рухнула моя последняя надежда! Я шумно выдохнула. Он скорее всего имел ввиду перерождение.

— Но это странный вопрос! — с сомнением проговорил он, пристально наблюдая за моей реакцией.

— Нормальный… — сказала я на одном дыхании и подняла на него глаза. — Ну, тогда я… О боже! — воскликнула я.

Резкая боль пронзила голову, стерев все мысли. По его лицу пробежала волна страха. Я мгновенно вскочила из–за стола и побежала со всех ног в дамскую комнату. Я знала, что при приступах пойдет кровь носом, а это чревато, особенно в его присутствии.

Я только успела влететь в комнату, как тут же пошла кровь. Я слышала его шаги сзади, но как только я влетела в туалет, шаги с еще большей скоростью стали удаляться. Мне стало плохо. Боль была, как и обещал врач, страшная. Я чуть умывальник не сломала. Нос перестал кровить быстро, но испачкал водолазку.

Я уселась на пол и обхватила голову руками. Будто тысячи ножей врезались в голову, а поверх них били молотом. Резкая режущая боль пронзала голову, а удары молота отражали ее по всему телу. Меня била ни то дрожь ни то конвульсии. Все тело покрылось мурашками. Очень хотелось закричать, но нельзя. Через пять минут боль стала утихать. И еще через какое–то время прошла.

Я продолжала сидеть на полу, обдумывая произошедшее. К боли я была морально готова и предупреждена. Но Габриель…

Я полностью подтвердила свою версию! Ни каких трагедий он не переживал. Запах крови не переносит! Точнее слишком любит, но скорее всего, держит себя в руках.

Я осторожно вышла на стоянку, заметила, что Габриель сидит в своей машине, сильно вжавшись в сидение. Конечно, я не стала к нему подходить, а ускорив шаг, подошла к машине и быстро уехала.

В пятницу мне страшно не хотелось идти в школу, и мои наихудшие ожидания оправдались.

Я приехала одной из последних. Конечно, на стоянке почти никого не было. Припарковавшись, я видела «вольво», но и возле него никого не было.

— Привет! Как ты себя чувствуешь? — вдруг раздалось за спиной. Я аж подпрыгнула.

— Будешь так появляться, меня инфаркт хватит! — гневно сказала я. — Привет!

— Прости, не хотел тебя напугать! И за вчерашнее тоже. Не красиво с моей стороны получилось, но так лучше! Поверь! — умоляющим тоном проговорил он, заглядывая в глаза. В его глазах читалось искреннее беспокойство за меня. Он действительно чувствовал себя виноватым.

— Хорошо. Я понимаю. — Меня действительно растрогали его извинения.

— В обмен приглашаю на ленч! Кстати, ты прекрасно выглядишь! — оживился он, и на лице появилась лукавая улыбка. Тут прозвенел звонок.

— Спасибо. Увидимся за ленчем! — согласилась я и пошла на урок.

Все друзья только и говорили о моем вчерашнем прогуле. Хорошо хоть правду не знают. Особое удовольствие в этой истории находила Синди.

— Так зачем тебя позвал Турнен? — спросила она на тригонометрии.

— Не знаю, — искренне ответила я. — Он так и не объяснил.

— У тебя был такой вид!.. — подначила она.

— Какой? — спокойно уточнила я.

— Ну, я тебя понимаю! Он ведь никогда не сидел ни с кем, кроме своих родственников! Есть от чего потерять голову!

— Да, пожалуй! — согласилась я.

Синди раздраженно теребила темные кудри, наверняка надеясь, что я подброшу ценный материал для сплетен.

— Ты с ним вчера уехала? — не унималась она.

— Нет, конечно! Я вообще не знаю, куда он делся после ленча.

— А ты куда делась? Упс!

— У меня возникли срочные дела, и я уехала!

— Какие?

— Слушай, тебя это не касается! — не выдержала я. Подруга обиделась.

В кафетерий я вошла, волнуясь, что он передумает и сядет со своими родственниками. Но увидев его за вчерашнем столиком, улыбающегося мне, твердо подошла к нему.

— Твои поклонники точно скоро попытаются свернуть мне шею! — сквозь смех сказал он, когда я села с ним.

— Ты знаешь, что они думают? — решила подловить я.

— Ну, это не сложно. Достаточно на них взглянуть! — Я обернулась. Крис откровенно метал в него молнии.

— Что вчера с тобой случилось? — перевел он тему.

— Повышенное внутричерепное давление! Такое бывает. Я уже привыкла, но вот кофту отстирывать неприятно, — выдала я готовую историю. Ту же историю я когда–то рассказала родителям. Мне показалось, что он сомневался, но потом снова взглянул мне в глаза.

— Ты говоришь с каким–то акцентом. Где жила раньше? — с интересом спросил Габриель, ловко переводя тему.

— Родилась я здесь, но потом родители развелись, и мы с мамой уехали в Россию к бабушке. Наверное, отсюда и акцент. Чтобы от него избавиться, надо здесь долго жить, я не приезжала сюда несколько лет. — Честно ответила я.

— Я видел твоего отца. Он местный. А мама у тебя, стало быть, русская?

— Да. Во мне такая смесь кровей, что и не скажешь какой я национальности.

— Расскажи о своей маме! — попросил Габриель.

Он смотрел на меня с явным интересом.

— Внешне мы очень похожи, только она краситься. Во мне слишком много намешено. Я своего рода гибрид между мамой и папой. Она гораздо общительнее и безрассуднее, но при этом при необходимости может взять себя и всех окружающих в ежовые рукавицы. Я считаю ее своей лучшей подругой. — Как–то грустно сказала я, — Она смешная! — добавила с усмешкой я.

— Сколько тебе лет, Вира? — Почему–то голос Габриеля звучал расстроено.

— Восемнадцать, — удивленно ответила я.

— Тебе не дашь восемнадцати!

— Правда? А сколько дашь? — рассмеялась я.

— Когда у тебя день рождения?

— Уже прошел! Знаешь, ты и сам не слишком похож на школьника!

Он скорчил недовольную физиономию и поспешил сменить тему.

— Так почему твоя мать вторично вышла замуж?

— В душе мама слишком молода для своего возраста. Ей много не везло в жизни. Так почему она не может позволить себе просто быть счастливой? Так или иначе, она от него без ума. — Я пожала плечами.

— Ты одобряешь их брак?

— Одобряю или нет, какая разница? Мама заслуживает счастья, а ее счастье — это Отто.

— Надо же, какое благородство…

— Что? Знаешь я в детстве была очень несправедлива к маме. Я всеми способами мешала ей наладить свою личную жизнь. Я ужасная эгоистка. Я боялась, что выйдя вторично замуж, мама забудет про меня, нарожает кучу других детей, а я буду вроде золушки. Только повзрослев, я перестала вставлять маме палки в колеса и дала спокойно жить. Тогда она и повстречала Отто. Она очень осторожно нас знакомила, но я уже переросла свою глупую ревность.

— Как ты думаешь, повела бы она себя так же по отношению к тебе? Смогла бы принять твой выбор, каким бы он ни был? — Габриель буквально впился в меня глазами.

— Думаю, да. Но она мать, с ней все немного иначе.

— Значит, она готова к любым кандидатам, даже самым жутким?

— Смотря кого считать жутким! — ухмыльнулась я. — Поверь, ее уже сложно чем–либо удивить. И слабонервной ее не назовешь! Хотя, конечно, отморозка или гоблина какого–нибудь не одобрит, но принуждать, ни к чему не будет!

— Ты действительно так думаешь?

— Да!

— А меня ты считаешь жутким? — Он игриво изогнул бровь.

Я замолчала, не зная, что расстроит его больше, правда или ложь. Лучше сказать правду!

— Хмм… Ты бываешь жутким, когда хочешь!

— Боишься меня? — Улыбка исчезла, прекрасное лицо стало серьезным.

— Нет, — поспешно ответила я, и он снова улыбнулся.

— Думаю, нам пора на занятие, если ты, конечно, не хочешь снова прогулять! — с улыбкой проговорил он.