Другие - Тихтнер Шерон - Страница 39

— Сначала вы мне расскажите, какие такие у вас здесь законники есть!

— «Законники» — это три вампира, которые следят за соблюдением наших законов. Живут они как ни странно в США штат Пенсильвания. Иногда их называют «Дракулами», — начал рассказ Питер.

Я не удержалась от смеха. Оказывается люди просто не правильно понимают некоторые вещи. «Дракула» действительно существует, но это не самый первый и сильный вампир, а просто правящая каста, семья.

— Извините! — проговорила я сквозь смех.

— Да, вот кто такой «Дракула» на самом деле! — поддержал меня Габриель.

— А «законники» это типа королей? Одни и те же всегда или они меняются? — задала я глупый вопрос, но уточнить же надо было.

— Нет. Это трое вампиров, которые уже правят около семи веков. Точнее знают только они сами. Барос — главный у них, он может одним прикосновением руки прочитать всю твою жизнь, узнать все твои мысли и сомнения, которые когда–либо возникали у тебя. Обмануть его не возможно. Если Габриеля еще можно, то его никогда. Кирма — его жена, она видит недалекое будущее. Как только ты принимаешь какое–либо решение, она его уже видит. Так они сохраняют свой престол. Ты только задумал мятеж, а она уже сказала и отреагировала. Но видит она только то, что касается их самих непосредственно. Ватир — их сын, Барос его сам создал. Он обладает огромной силой и скоростью. Он сильнее и быстрее любого из нас. Никто не знает, где Барос его нашел. Ватир их ударная сила. Кстати, Ватир единственный, кто имеет сразу трех жен, — рассказывал Питер, смотря куда–то вдаль.

— А какие у вас законы, которые надо охранять? — поинтересовалась я.

— На самом деле закон один — не раскрывать свою сущность! А отсюда уже: обязательное ношение колец или кулонов, скрытая охота и т. д. — объяснял Габриель.

— Теперь твоя очередь! Сколько еще существует дампиров? — твердо спросил Питер.

— Он не сказал точно, сколько еще их существует, но дал понять, что не один и не два. А Ватир ваш действительно сын Бароса. Ватир родился дампиром, а когда он вырос, Барос приучил его к крови и укусил. Так его сын стал полноправным вампиром. Отсюда у него такая сила и скорость. Остальные дампиры либо живут как обычные люди, как Отто, или стали охотниками на вампиров. Они пьют кровь животных и живут дольше людей, но убить их можно точно так же как и человека. Но вампиров ненавидят все без исключения. Вот и все. Больше он ничего не рассказывал.

— Откуда ему это известно? — шокировано спросил Питер.

— Не знаю точно. Дампиры вроде бы как–то общаются между собой. Наверное, оттуда! — пожала я плечами.

— Почему же Барос не создал еще, таких как Ватир? — задумавшись, сам себя спросил Питер.

— Потому что Ватир опасен и ему. Он сильнее его. Он просто боится потерять свое место! — размышляла я вслух.

Питер поднял на меня глаза и закивал. Потом он встал и поднялся наверх. Джанет, которая сидела тихо все это время, тоже встала.

— Ты не голодная? — улыбаясь, спросила она.

— Нет. Я кушала перед тем, как отправиться к вам. Спасибо! — поблагодарила я.

— Почему бы тебе не показать дом! — обратилась она к Габриелю и тут же исчезла.

— Хочешь посмотреть? — вставая и протягивая мне руку, спросил Габриель.

— Конечно! — я тоже встала, взяв его за руку. Боже как это приятно, прикасаться к нему. Кожа хоть холодная и твердая, но нежная на ощупь, как лепестки пиона или любого другого цветка. Сильная рука так нежно меня касалась, что сердце сбилось с ритма.

Мы поднялись наверх. Там он показывал на закрытые двери: комната Питера и Джанет, комната Эшли и Роберта, кабинет Питера. Вдруг мы остановились перед очередной закрытой дверью. Он галантно ее распахнул и жестом пригласил внутрь.

— А это моя комната! — как–то нерешительно произнес он.

Комната была угловой с выходом на закругленную террасу. Она была великолепна: больше чем моя, конечно; высокий натяжной нежно голубой потолок; натуральные бамбуковые обои; вдоль одной стены высокий стеллаж с музыкальными дисками; на другой стене огромный ЖК телевизор, а напротив него небольшая софа. Сбоку от телевизора маленькая дверь.

— Потрясающе! Очень красиво! — восхищалась я, — а что это за дверь?

— Это гардероб, — махнув рукой, ответил он.

— У тебя столько музыки, — сказала я, водя рукой по полкам с дисками.

— Да уж много. У меня вся популярная музыка, которую создавали за время моего существования.

— Вся? Всех направлений и стран? — ухмыльнулась я.

— Ну, почти. Классика вся. А вот из других направлений, только та, которая когда–то понравилась.

— Понятно, — сказала я, развернувшись к нему лицом. Я утонула в его магических глазах.

— Ты совсем меня не боишься? Даже находясь здесь одна?

— Ты вовсе не такой жуткий, каким себе кажешься. Можно сказать, я вообще не считаю тебя страшным и опасным, — беззаботно врала я.

Габриель печально улыбнулся. Он мне не поверил.

— Вот это ты зря сказала! — кровожадно заявил он. И, глухо зарычав, обнажил ровные нижние зубы. Тело сжалось в пружину.

Я испуганно пятилась.

— Не уйдешь!

Как он бросился на меня, я не увидела — уж слишком быстрым было движение. Я даже отреагировать не успела. Просто в следующую секунду я полетела на софу, которая придвинулась к стеклянной стене. Сильные руки сжали меня в объятиях, хотя я и не пыталась сопротивляться. Сердце упало, дыхание остановилось. В мгновенье ока испуг сменился шоком. Я просто не понимала, зачем он это сделал. Во мне вскипело негодование…

А Габриель злорадно улыбался.

— Что ты сказала?

— Ты страшное зубастое чудовище! — прохрипела я.

— Вот так лучше! — сказал он, поднимаясь.

— Ты не нормальный! — закричала я, вскакивая с софы. Я твердым шагом направилась к двери. Он свободно меня догнал.

— Ты должна знать с кем имеешь дело, — попытался объяснить он свою выходку.

— Я и так прекрасно знаю кто ты! Не на мгновенье не забываю! Зачем мне еще и демонстрацию устраивать? Ты хочешь, чтоб я тебя боялась? — я продолжала спускаться.

— Одно дело знать и совсем другое видеть! — говорил он. Тем временем мы уже спустились вниз.

— Я и до этого видела, насколько быстро ты можешь передвигаться. Зачем это было?

— Ты испугалась. Прости! Так надо!

— Кому надо? Поздравляю! У меня сердце в пятки ушло!

— Ну, прости меня! — взмолился Габриель. Здесь я заметила, что на нас шокировано, смотрит все семейство.

— Вот так просто прости, значит! Сначала ты меня пугаешь до смерти, а потом просто прости? Да ты знаешь, что меня до сих пор колотит?

— Ну, что мне сделать, чтоб ты меня простила? — если б он мог плакать, наверное, сейчас бы заплакал, но осознала я это только когда вернулась домой и успокоилась, а в тот момент это прошло незамеченным.

— Ты должен решить, чего ты хочешь на самом деле: поступить как НАДО или как ХОЧУ. Потому что нельзя любить и бояться одновременно! — проговорила я и вышла на улицу.

— Вира, подожди! Я знаю, я сглупил, но можно я хотя бы отвезу тебя домой? — снова догнал меня Габриель.

— Нет. Ты должен принять решение. А мне надо успокоиться. Я дойду до дома пешком ОДНА! — сказала я, даже не взглянув на него.

Через пару минут я поняла, что плачу. «Что я натворила??? Вот я дура?» — орала я сама на себя. Я бегом пустилась по тропинке. Я бежала и плакала. Замедлила бег я, только когда уже увидела свой дом. Я постаралась взять себя в руки. Не вышло. Я так и залетела в свою комнату со слезами. Отец вошел ко мне.

— Что случилось? Он тебя обидел? — взволнованно спрашивал отец.

— Он испугал меня. В шутку, — соврала я, — А я… а я… А я наорала на него, хотя он извинялся! — я зарылась в подушку. Мне было так плохо. Я обидела любимого человека!!!

— Все образумиться! Все иногда ругаются! Мирятся же потом! — успокаивал отец, поглаживая меня по голове. Мне не были противны эти прикосновения, но так меня гладит только Габриель и от этого становилось только хуже.