Монета встанет на ребро - Графная Светлана Сергеевна - Страница 79

За полверсты до берега торжественная эскадра русалок, украшенная причудливо сплетенными тонкими ведьминскими пальцами венками, подхватила Иньярру под руки и за несколько восторженных секунд с хохотом домчала до побережья.

"А как, интересно, обратно?!" - озадаченно подумала вдруг Тилорь, которую до этого момента почему-то ничуть не беспокоило собственное перевоплощение. Но стоило ей только коснуться пальцами камней берега, как хвост бесследно растаял, а она осталась всё в тех же тяжелых хлюпающих сапогах, с тем же насквозь промокшим плащом за плечами и… бессмысленной блаженной улыбкой на губах…

"Огонь!" - шепотом повторила Тилорь, морщась от боли в скрученных за спиной руках. Темный лес, обступающий тонкую мокрую тропинку со всех сторон, щерился остроконечными ветками елок и хлестал по глазам жесткими мясистыми листьями резницы. Пылающие пятна ярко-оранжевых факелов перед глазами суетливо перемещались с места на место.

Чародейку и всех остальных девушек, подловив на берегу, скрутили какие-то незнакомые, но весьма грубые личности, заломили им руки за спину и силой повели куда-то в лес. "Только что волоком не потащили!" - раздраженно думала Тилорь, возмущенная как бесцеремонностью людей, чьи лица и тела были скрыты плащами, так и полным бездействием чародеек вкупе с приказом Верховной не сопротивляться. Впрочем, её саму сквозь лес тащили ничуть не менее беспардонно, чем остальных, так что упрекнуть в чем-то ведьму было нельзя.

– Смерть исчадиям ада!!! - экзальтированно завопили впереди, там, на не видимой за ветвями деревьев поляне. - Смерть ведьмам!

– Смерть!!! - восторженно откликнулись их конвоиры, несколькими сильными рывками заставляя чародеек двигаться быстрее и выталкивая их на довольно большую поляну с семью столбами, вкопанными по кругу. Вокруг столбов были красноречиво разложены вязанки дров и положены ещё незажженные, но зато хорошенько просмоленные факелы.

– Нет!!! - вырвался из груди одной из девушек истерический вскрик. - Нет!!!

"Ничему не удивляться и ничего не бояться!" - спокойно напомнила ведьма мысленным посылом и, поморщившись, добавила: - "Я же просила!"

Тем временем восторженные фанатики уже прикрутили её к первому столбу и подошли с тем же намерением к Тилори. Та, связанная, могла только злобно сверкать глазами, отплевываться и сыпать проклятиями под чуть насмешливым взглядом привязанной Иньярры. Прочие девушки, скрепя сердце, выдержали процесс подготовки к казни молча. Угрюмые взгляды исподлобья обещали палачам (в случае счастливого спасения) замечательную и веселую жизнь… На том свете.

– Да сгинет зло! - возбужденно завопил первый фанатик, с детской радостью поджигая факел и опуская его с костер под ногами Иньярры.

– Аминь, - насмешливо отозвалась та, полуисчезнувшая в едком дыме. Розовый цветок пламени целовал её ноги, облизывая полы плаща.

"Безумие!" - билось в голове Тилори. - "Этого просто не может быть!!!"

Костер под её ногами уже полыхал во всей гамме от винного рубина и до нежной голубизны неба на рассвете. Огонь взбирался по лодыжкам, обнимал шелковый плащ, поднимался до волос и… сушил не сжигая…

– Asden mifol injirno, - размеренно выплетала ведьма, запрокинув голову, чтобы уберечь глаза и горло от едкого дыма. - Deart itrenti lignos!

Заклинание, как песня, мягким элем заливало душу, наполняя тело невесомой легкостью. Костры медленно прогорали, высушив одежду и волосы девушек. Рассеивался дым, обнажая лица жестких палачей…

– Да святятся не сгоревшие в очистительном пламени, - пронесся над поляной шепот вставших на одно колено… Фреля, Галирада, Корвина и остальных…

– Гвыздбр фрахк лажгрыматзз!!! - вдруг от души выругалась Тилорь, враз осознав всю силу и смысл тех непонятных слов, что щедро рассыпала Иньярра, когда их обеих притащили на поляну. Не эту, другую. Ту, что, кажется, была целый век назад…

Ведьма обвела вновь собравшуюся в полном составе - тринадцать - компанию довольным взглядом, тщетно пытаясь прогнать с губ довольную - или самодовольную? - улыбку. Впрочем, ей простительно: ведь, как ни крути, а это всё устроила она.

– ПЕРЕХЛЁСТ!!!!! - взвился ввысь сильный, страшный голос Сказительницы. Небо отозвалось грохотом и молнией.

– Перехлёст! - воскликнули тринадцать голосов, тринадцать серебристых голубков устремились в небо с вскинутых к звездам рук.

– Перехлёст! - радостно загремело по всему лесу. Мириады серебряных искр - голубей - пронзили темноту, рассеиваясь блестящими разводами, взрываясь сполохами нестерпимого света. Казалось, само небо раскололось на множество сверкающих осколков и осыпалось на головы празднующих. Празднующих самый лучший праздник в жизни Тилори.

Летний Перехлёст.

Дрожащие пальцы, выбивающие нелепую дробь по кубку с горячим глинтвейном, сваренном парнями. Рваные ниточки строк, изломанные струнным воем слова и рифмы… Слезы. Торопливо смахиваемые с глаз, чтобы мир не растворялся перед глазами. Тревожно замершее время, застывшее в безумной пляске сбившегося дыхания.

И МУЗЫКА. Терпкая, горькая, страстная, безумная, бесконечная, сильная, жестокая. Мучительно медленно разливающая тягучее пламя яда в груди. Резким росчерком стали бьющая по глазам. Щедро посыпающая свежие раны горстями горькой соли. Осторожно ласкающая душу в нежных ладонях. Опасно и небрежно ранящая обнаженные нервы тонкими лезвиями струн. Равнодушно струящаяся густой янтарной смолой на еловый ковер неосторожно раскрывшейся души. Взвился над пыльной дорогой мой конь: Меж городами по весям. Кто-то кричит, что в любви жизни соль, Кто-то вином лишь и весел. Я же, шальная, лечу всё вперед, Хоть чашу с жгучей отравой Смерть мне к руке левой несет, Жизнь - эликсир к правой.

…Смерть мне к руке левой несет,

Жизнь эликсир - к правой.

Это было совсем не то, что в начале. Если Леда - студентка-Сказительница - терпеливо выводила ноту за нотой, старательно вытягивая верхние и послушно продлевая нижние, то Иньярра, должно быть, удивленно приподняла бы брови, услышав загадочное: "Минорный лад исполнения". Она не думала ни о нотах, ни о гитаре, отпустив на волю голос и летающие по струнам пальцы. Она пела душой, срывая голос и выплетая строками невероятный, сказочный, суровый и завораживающий своей точеной завершенностью мир. В этом пении было всё.

Огонь, бьющийся запертой в клетке птицей в висках. Холодеющие запястья, устало звенящие дешевыми браслетами. Юбка, путающаяся цветастым шелком в ногах, волосы, жаркой волной расплескавшиеся по спине и плечам. Срывающийся голос, безуспешно сдерживающий глухие рыдания. Открытое окно в зиму, мороз, ледяной змейкой струящийся по полу, заползающий внутрь, яростно шипящий, разбиваясь о волны безумного огня и расходясь вихрями узорчатых созвездий.

Ложь? Истина? Любовь? Ненависть? Жизнь? Смерть? Пусть мне размочат седые дожди Душу, пусть сердце забьётся. Вы не кричите мне вслед: "Подожди!" - Видите: конь с узды рвется. Кто вы такие, и я вам на что? Наши обиды так стары… В левой руке сжато перо, Повод коня - в правой.

…В левой руке сжато перо,

Повод коня - в правой.

Тилорь сидела, оглушенная и пораженная. Не словами, нет - бывают стихи и получше. Тем, КАК пелись эти слова. Тем, как может человек вообще выдержать такой безумный накал энергии и внутреннего напряжения - и не умереть, разорвавшись на тысячу сверкающих искр. Тем, что такое поется за просто так: просто ради праздника. Без бесконечных репетиций и подготовок. Без нервов и истерик перед выходом на сцену.

Бездна бессвязных образов закружилась в одурманенной голове…

Гитарный плач и вплетенный золотой нитью голос. Мир. Вселенная. ВСЁ.

Бессвязные обрывки слов, фраз, строк - своих, чужих - какая разница?! Смех, слезы, горечь, счастье…

Дробь, упрямо выбиваемая до смерти уставшими ступнями, ведьминская пляска перед окном, раскрытым в холодное жестокое небо. Дикий хохот, заглушающий неистовые молитвы.

И ужасающееся: "Сумасшедшая!" - со священным благоговением расходящееся испуганным шепотком во все стороны… Вдаль разбегаются ветки пути: Дальние чудные страны. Ты моей песней души не буди - Пусть подживут сердца раны. Ну а как срок - мой билет на покой - Мятый, истрепанный, рваный - Ты мне протянешь левой рукой, Я подпишу - правой.