Сестрёнки (ЛП) - Пилипюк Анджей - Страница 2

— Благодарю вас, — произнес он очень серьезно. — Возможно, это и не была боевая операция, за которую дают ордена, за то телочку мы спасли…

Так значит, именно здесь вы держите то, на что пошло шесть миллионов злотых из нашей бюджетной дыры, — буркнул президент, глядя на солидные, стальные двери.

— И еще пойдет, — в тон ему прибавил генерал. — Система все еще на этапе тестирования. Зато когда мы ее наконец запустим… — его глаза мечтательно блеснули.

На серых плитах, покрытых противокоррозионной краской, был наклеен, чуточку, криво бумажный листок. Список лиц, имеющих право пересечь этот порог. Список не был длинным: всего две фамилии. Президент быстро прочитал.

— Меня как-то сюда не включили, — задумчиво произнес он.

— Что ж, для вас, и только лишь для вас, мы сделаем исключение, — усмехнулся генерал.

Он сунул карту с микрочипом в щель считывающего устройства, потом в течение длительного времени вводил код. Дверь открылась с тихим шипением. По краю имелось толстое резиновое уплотнение. Президент обратил на это внимание.

— В случае чего, мы предусматриваем возможность залить коридор водой, — пояснил генерал. — Или заполнить его боевыми газами новейшего поколения. Это замозакаливающаяся сталь, двери нельзя перерезать даже дисковой пилой…

— Самозакаливающаяся сталь? — удивился гость.

— Специальный сплав. Атомы углерода расположены в нем таким образом, что по мере резания прочность возрастает. После достижения глубины разреза в несколько миллиметров, металл становится твердым как алмаз. Соответствующие керамические вставки делают невозможным применение ацетиленовой горелки. Стены тоже армированы, — упредил он очередной вопрос. — Конечно, можно опробовать и динамит, только здесь его понадобится с четверть тонны…

Они вошли в шлюз. Дверь, чмокнув, закрылась за ними. Генерал ввел следующий код, после чего оба вошли в обширное помещение. На низком бетонном потолке еще оставались следы досок опалубки. Здесь было не слишком светло и пахло озоном. Напротив входа стояли могучие, стальные шкафы, покрытые циферблатами.

— Банки памяти? — заинтересовался президент.

— Правильно. Их емкость подсчитывают в терабайтах… Прошу вас ничего не трогать, все подстраховано взрывчаткой.

— Я вижу, вы хорошо защищаете свое открытие…

Они пошли по узкому проходу.

— Видите ли, это власть… Не упоминая даже о том, что само программное обеспечение строго секретное.

Они прошли среди блоков. С потолка за ними следили камеры. Наконец они добрались до самого центра зала. Невысокая блондинка с толстой косой сидела на вращающемся кресле за компьютером. Услышав шаги прибывших, она повернулась. На ее щеке был небольшой, светлый шрам.

— Пан президент, это панна Катаржина Крушевская — мозг всего нашего предприятия.

— Рад познакомиться, — подал ей тот руку.

Девушке было лет двадцать. Но пожатие ее руки оказалось неожиданно крепким. Девушка пригласила гостей присесть, сама тоже села на свое место.

— Система готова, — доложила она. — До сих пор мы достигли уровня соответствия порядка 93 %.

— Это много или мало? — президент глянул на генерала вопросительно.

— Чтобы осудить кого-нибудь — недостаточно. Но чтобы повнимательнее присмотреться к птичкам, полностью, — усмехнулся начальник Центрального Следственного Бюро — ЦСБ.

— В течение следующих шести месяцев мы наверняка достигнем уровня в 95, а то и 97 процентов, — пояснила панна Крушевская. — Весь вопрос в том, чтобы исключить ошибки в программах…

— Это можно будет сделать?

— В нашем случае задействованы самообучающиеся системы, основанные на нейронных сетях. У них громадная вычислительная мощность. Серьезным барьером здесь является сотрудничество с человеком. Данные из компьютерных баз уже впитаны и переработаны, только их все еще недостаточно…

— Понятно, — ответил президент, хотя ничего не понимал.

Генерал безошибочно почувствовал это.

— Быть может, совершим небольшое представление возможностей системы? — предложил он.

Девушка согласно кивнула.

— Я готова.

С помощью нескольких клавиатур она поочередно ввела коды. Экран разгорелся зеленым светом.

— Система открыта, — сообщила она.

— Прекрасно. Международная организация по поиску нацистов разыскивает одного человека… — генерал вынул из папки старую фотографию.

Он подал ее президенту. Снимок представлял мужчину в гитлеровском мундире. Президент передал фотографию девушке. Та вставила снимок в сканер. Через мгновение, лицо, увеличенное и откадрированное, появилось на экране.

— Сначала система пространственного отображения точек, — щелкнула Крушевская по иконке.

Фотография превратилась в трехмерное изображение. Лицо слегка повернулось влево и вправо.

— В данном случае — это экстраполяция, — продолжила объяснения Катаржина. — К сожалению, возможность ошибок составляет около 10 %… вот если бы могли располагать тремя снимками, тогда уверенность была бы полной… Хорошо, теперь старение. — Словно в ускоренном фильме, лицо начало меняться. — Если он жив, тогда ему около восьмидесяти лет, и выглядит он где-то так, — указала она жестом на экран. На них глядел морщинистый старичок. Тем не менее, похожесть можно было заметить. — А теперь запускаю базу, — щелкнула девушка по очередной иконке.

На экране появилась круговая диаграмма.

— Есть идентификация, — доложила девушка. — Лагерный капо из Освенцима, тогда пользовался именем Ганс Швинке. Родился в 1922 году, во Вроцлаве… Так, а вот теперь, к сожалению, придется подождать…

В электрическом чайнике она поставила воду на чай. Президент оглядывался по сторонам, хотя здесь мало чего можно было увидеть. Все стальные шкафы, совершенно одинаковые, отличались лишь серийными номерами. Контрольные лампочки горели ярким, ровным светом. Ничто здесь не мерцало, из кабелей не выстреливали пучки искр.

Система тихонько пискнула и продемонстрировала отрывок фильма. Огромная толпа, пара десятков тысяч человек на стадионе. Одно из лиц было обведено красным кружочком. Через мгновение, уже кадрированное, лицо появилось сбоку. Подобие было удивительным.

— Вероятность идентификации — 73 %, - сообщила Катаржина.

— Что это за фильм?

— Нацистская хроника. Митинг НСДАП в Бреслау 1939 года…

На экране высветилось несколько очередных фотографий, сделанных в концлагерях.

— А вот теперь начнется самое интересное, — сообщила девушка. — Система сообщает хронологические результаты… Все, мы его имеем.

Фотография была не совсем четкой, растр указывал на то, что это газетный снимок.

— Заслуженный директор госхоза в Ровах возле Элка. Фотография из «Трибуны». В статье описываются его достижения в разведении свиней, начало шестидесятых.

Затем на экране начали появляться документы.

— Это система ищет все его следы в архивах из тамошней округи. Одновременно: вперед и назад по времени.

— А можно будет установить его имя?

— Конечно. Впрочем, это уже сделано. Компьютер прочесывает данные как по персоналиям, так и по фото.

Снимки появлялись все чаще. Приблизительно каждую минуту. Одновременно высвечивались какие-то документы.

— Нет в живых, — вздохнула Катаржина. — Умер два месяца назад в местном доме престарелых.

— Холера, выскочил все-таки, — разочарованно буркнул президент. — И что еще умеет эта машина?

— Идентифицировать отпечатки пальцев, следы запахов, образчики ДНК. Например, если у нас имеется фотография зарубежного дипломата, оказавшегося шпионом, мы можем найти все опубликованные в Польше фотографии, на которых он появляется, и идентифицировать стоящих рядом людей.

Похоже, президент не мог всего понять.

— Помните наш последний удар на банду похитителей из Кампиноса? — спросил генерал.

— Естественно.

— Это тоже заслуга базы, — улыбнулась Катаржина. — Мы подозревали одного человека. ЦСБ достало его фотографии из средней школы и лицея. Мы идентифицировали всех стоявших рядом с ним приятелей, проследили компьютерную базу БТИ, узнали, где находится недвижимость, принадлежащая им самим и членам их семей. На основании судебной базы данных отыскали их сокамерников, быстро определили предположительную структуру сети. Бизнесмена похитили в Варшаве. К счастью, над улицей, по которой его везли, была камера. База считала все регистрационные номера автомобилей, затем мы установили их владельцев.