Сестрёнки (ЛП) - Пилипюк Анджей - Страница 24

— Герцог не считался с расходами, но за своими подопечными тщательно следил и платил им только по результатам их работ. Тех, кто был раскрыт как мошенник, без жалости бросал в тюрьму. И вот тут-то к его двору прибыл ужасный хитрец, Григорий Гонауэр. Этот махинатор предложил правителю по-настоящему крупное дело: не больше и не меньше как превращение в золото двадцати пяти цетнаров железа.

— А сколько это: цетнар? — спросил кто-то с задних рядов.

Учительница запнулась.

— Прусский цетнар — это около пятидесяти килограммов, — пояснила Моника. Хорошо, что она повторила польские числительные. — В Саксонии, понятное дело, были и свои меры веса, но весьма схожие.

Девушка получила плюс за активность на лекции. Надо будет потом расспросить одноклассниц, у чему этот плюс.

— То есть, на этой трансакции герцог получил бы где-то с полторы тонны чистого золота[51], - продолжила тему химичка. — Но Гонауэр должен был доказать, что он и вправду способен провести трансмутацию. Особого труда это не потребовало. Он приказал приготовить огромный котел. После того туда напихали всяких железяк и свинца, разожгли сильный огонь. После того алхимик посыпал содержимое котла щепоткой таинственного порошка, затем всех из мастерской выставили, тщательно закрыв и опечатав дверь. Через сутки печати сорвали, а на дне котла нашли золото, причем, довольно-таки высокой пробы.

— Как он это сделал? — спросила Гося, приятная брюнетка с мелкими кудряшками волос.

— Очень просто. Гонауэр оставил в лаборатории мальчишку, спрятанного в стоявшем у стены сундуке. Когда все ушли, мальчик опорожнил котел, добавил золото и снова спрятался. В любом случае, герцог, довольный тем, что наконец-то ему повстречался настоящий алхимик, начал давить на гостя, чтобы тот брался за работу с железом… Гонауэр выкручивался, как только мог, и, увидав, наконец, что терпение герцога практически закончилось, смылся, забирая с собой дружка по алхимической деятельности, которому тоже грозила демаскировка. Вот только маршрут они выбрали не совсем удачный, поскольку прибыли ко двору графа Зигфрида фон Шамбурга в Ольденбурге. Граф, огромный поклонник алхимии, содержал у соседа собственную разведывательную сеть, благодаря чему, до него дошли слухи о способностях беглеца. Он приказал бросить его за решетку и подвергнуть пыткам, чтобы тот раскрыл секрет производства тинктуры… Только Фридрих, который тоже содержал у соседа шпионов, узнал об этом и потребовал вернуть ему беглецов. У графа не было выхода…

— То есть, все закончилось хорошо, — вздохнула одна из сидевших под окном девиц.

— Как сказать… Герцог приказал отлить из собранного железа виселицу и повесил на ней Гонауэра. За несколько последующих десятков лет на ней повисло еще несколько алхимиков…

Через пару минут прозвенит звонок. Учительница взяла с подоконника химический стакан и вынула из него ключ. Жидкость бесследно испарилась, зато сталь заблестела золотым цветом.

— Может мне кто-нибудь объяснить, как я это сделала? — спросила она, с превосходством глядя на своих подопечных.

Никто не отозвался, одна только Моника подняла руку.

— Прошу…

— Это уже не было гальваническое покрытие, — во время урока сербка в учебнике подбирала нужный словарный запас, так что ответ прозвучал без запинок. — Красный порошок — это, похоже, нитрат или хлорид золота. Вы растворили его в чем-то очень летучем, судя по запаху — в медицинском эфире. Прошла реакция разложения, хлор и эфир испарились, а металлическое золото тонким слоем выпало в осадок на стали[52].

Вторая шестерка. Совсем неплохо для первого урока. Еще пару дней и, возможно, она станет любимицей учительницы.

Физико-химическая лаборатория — местечко весьма даже симпатичное. В застекленных шкафах дремлют различные аппараты. Керамические подложки, горелки, реактивы… В воздухе еще стоит легкий чад после утренних опытов. На столе счетчик Гейгера.

— Ну что, за дело, — тихонько сказала Станислава.

— Ты когда-нибудь уже делала это? — в голосе Катаржины слышен легкий скепсис. — Я понимаю, философский камень, но трансмутация металлов как-то противоречит базовым законам физики…

Сестренка снисходительно глянула на нее. Именно в такие моменты Катаржина буквально чувствовала разделявшую их пропасть времен.

— Дорогая, на моем примере ты видишь результат действия этой субстанции, но никак не можешь поверить в столь банальную вещь, как превращение свинца в золото?

— Да ладно, за дело так за дело, — ответила та несколько нервным тоном.

У них был уже приготовлен небольшой металлический тигель и щипцы. Собственно говоря, ничего больше и не было нужно… Станислава сняла с шеи серебряный крестик, что висел на солидной, стальной цепочке. Одно из плеч креста выкручивалось. Внутри покоилось с полтора десятка красных кристалликов. Девушка пинцетом выловила один из них, тщательно завернула тайничок и повесила крестик на шею.

— Что, этого достаточно? — у кузины все еще оставались сомнения.

— Один грамм философского камня облагораживает тысячу частей металла, — рассеянно ответила Стася. — Понятное дело, можно положить побольше свинца, но тогда золото выйдет загрязненным…

— А из меди, к примеру, можно? — заинтересовалась Катаржина.

Кузина забросила в тигель пять граммов свинца.

— Металл может быть любым, но наилучшую производительность получаем, трансмутируя свинец. Железо и никель проявляют серьезное сопротивление, тинктуры нужно больше… Тогда пропорция составляет один к приблизительно ста пятидесяти. Ну что, расплавилось?

— Да, — Катаржина пошевелила тиглем. На его дне перекатывалась крупная капля серебристого металла.

— Тогда гляди, — Стася опустила кристаллик на горячую поверхность. — Теперь помешай, он должен хорошенько разойтись.

Катаржина, держа тигель щипцами над горелкой, начала его вращать.

Серебристый цвет металла потускнел, появились красноватые нитки, потом капля начала желтеть, пока не сделалась золотистой.

— Еще немножко, — сказала кузина, морща нос. — Ага, хватит.

Они погрузили тигель в воду и через минуту вынули золотую бляшку.

— Настоящее колдовство…

— В каком-то смысле ты права…

Она положила на стол золотую царскую пятирублевку. Государь Николай ІІ спокойно глядел в светлое будущее. Рядом с его изображением лег кусочек искусственного золота. Теперь счетчик Гейгера…

— Аномалий никаких, — заметила Катаржина, измерив излучение монеты. — Теперь поглядим, как это… Есть отклонение.

— Так мы создали радиоактивное золото?

— Да не перегибай ты палку с этой радиоактивностью… Всего лишь полтора фона…

— Мне это ничего не говорит…

— Фон — это нормальное излучение среды, которой нас окружает. Из центра Земли оно направляется со стороны почвы, падает нам на голову из космоса. Его значение определяется как единица. Оно безвредно. У гранита излучение около тройки.

— То есть, наше золото…

— Опасным его не назовешь, но от обычного отличается. Наверняка следовые примеси какого-то изотопа. Блин, твой философский камень, скорее всего, действует так, что выбивает из ядер свинца определенное число протонов… В периодической системе элементов свинец стоит под номером 82, а золото — под 79… То есть, высвобождаются три… То есть, побочным продуктом будут ядра гелия или водорода. А не лития ли? Хмм…

— Для меня это слишком сложно, — вздохнула ее кузина.

— А это хорошо, что можно будет различить… Теперь нужно придумать, как все это можно использовать, чтобы нацелить Сендзивоя.

— Давай поговорим о нем, — просит Катаржина. — Мне нужно создать психологический портрет. Он сможет помочь нам в его поисках.

— Ну, ты уже многое знаешь.

— Это так, — просмотрела та заметки, — но провалы имеются. Например, каким он был, как относился к друзьям, были ли у него вообще друзья?