Сестрёнки (ЛП) - Пилипюк Анджей - Страница 35

— Блиииин, какая телочка…

Ну почему для всех она ассоциируется именно с этим животным? Остальные качают головами. Девушка промчалась мимо них так быстро, что не успели заметить лица, а только размазанное пятно золотых волос.

Моника проезжает подземный переход, ведущий в сторону вокзала, и ускоряет. Здесь трасса ведет чуточку под уклон. Еще скорее! Жаль, что нужно быть внимательной, проскакивая улицы, пересекающие Плянты. Тот, кто спроектировал этот забавный парк вокруг Старого Города, должен был пойти дальше и запахать и все улочки. Здание Музыкальной Академии. Девушка проскакивает рядом с группой смеющихся студенток. Футляры для инструментов. Может быть стоило бы купить себе скрипку? Игра на ней так успокаивает… Но следует ли ей успокаиваться? Так. Шестое чувство подсказывает, что что-то висит в воздухе. Ладно, куплю. Как только добуду деньги.

Вавель. У основания холма, практически точно под башней с милым именем Куриная Лапка, стоит вытесанная из песчаника копия языческой статуи. Все зовут ее Швятовидом, хотя статуя изображает Сварожича. Возле статуи горит несколько кладбищенских свечей-фонариков. Язычники держатся крепко!

Увидав это, Моника сплевывает сквозь зубы. Христианкой она была еще в те времена, когда местные дикари резали новорожденных в жертву своим идолам. Подъездная дорога на возвышенность покрыта булыжником и круто идет вверх. Рядом узенький тротуар… Резкий угол, но девушка не поддается. Ворота. Моника въезжает на территорию замка. Где-то тут имеется лавочка. Есть. Остатки развалин на дворе, вскрытые и защищенные археологами, выделяются светлым цветом известняка на громадной лужайке. Расставленные вокруг бетонные блоки служат в качестве лавок. Моника садится на единственной свободной и вслушивается в реакции собственного тела. Она слегка запыхалась, сердце стучит барабанной дробью, выходя на нотку триумфа. Лошадиная кровь кружит в ее жилах, пот пахнет чуточку по-другому. Но через несколько дней это пройдет. А вокруг все замечательно, прозрачная и золотистая польская осень.

Девушка переставляет кассету на другую сторону. Еще пять минут, и она отправится дальше. На соседней лавочке сидит парень, на глаз лет четырнадцать, закопался в чтение толстенной книжки; добрался до конца главы и со вздохом облегчения захлопывает том, кладет его на нагретые солнцем доски названием кверху.

Молодой человек подставляет лицо солнышку, щурит глаза, пораженные его сиянием. Затем ведет взглядом по застройкам Вавеля и неожиданно замечает соседку. Какое-то мгновение он наслаждается ее красотой, проскальзывает по лицу и, опустив глаза ниже, отмечает роликовые коньки. Робко улыбается, как и следует улыбаться, увидав красивую незнакомку. Затем вытаскивает из сумки очередную толстенную книжищу.

Княжна поднимается с места. Полминутки на то, чтобы разогреть щиколотки и стопы, и можно катить дальше. Теперь будет с горки. А потом? Когда выедет на Плянты, кажется, будет легкий подъем. Или поехать через город? Нет, часть улиц мощеная, а вот какие, она не помнит. Ролики жалко. Ладно, в путь. Парень откладывает книжку и провожает девушку взглядом: чистым и светлым. В нем нет плотского вожделения, чистой воды восхищение. А Моника уже мчится вниз, мимо длинной крепостной стены, увешанной табличками с именами спонсоров, давших средства на восстановление замкового холма. Там давно уже положен кошмарный, неровный булыжник. Опять же: съезд очень крутой и заканчивается практически на оживленной улице. Но Моника справляется. Ролики сделаны из твердой резины, корпуса — из углеродного волокна. Ну а поддержание равновесия — это мелочь…

Катаржина с удобством устроилась на поворотном кресле перед компьютером. Кузене пришлось пережить установку этого шумного ящика в салоне, хотя современное устройство ну никак не соответствует заставленному старинной мебелью интерьеру. Альтернативой было размещение машины в спальне… Катаржина способна отдаваться работе целыми днями. Что же, она ведь представительница новой эпохи. Станислава все еще верит в могущество листа бумаги и карандаша. Когда занималась делами на пограничье Судана и Эфиопии, ей хватало тетрадки и авторучки. Она прекрасно знала: кто, когда и за сколько… Но, раз компьютеры способны им помочь, необходимо ими воспользоваться.

Кузина Катаржина спокойно стучит по клавишам, обрабатывая фотографии с камеры-прототипа.

— Хмм… — бормочет она себе под нос.

— Что-то обнаружила?

— Погляди сама. Вчера я подвесила камеру в четыре вечера с минутами. А вот тут… — показывает она снимок, сделанный в двадцать ноль-ноль.

Свет уличного фонаря вырвал из темноты силуэт человека, стоящего в двери школы.

— Преподаватель биологии. Как его там… Секлюцкий, — идентифицирует мужчину Станислава. — Странно… Чего это он искал в такое время на работе? Ведь даже дополнительные занятия заканчиваются в четыре вечера.

— Вообще странный тип, — морщит брови Катаржина. — Что-то меня в нем беспокоит.

— Меня тоже, — кивает Станислава. — Взгляд у него какой-то нехороший. Ученицы его, похоже, не любят.

— Ну, мы вообще мало чего знаем о своих подопечных. Хотя, с другой стороны, нам ничего не мешает получить побольше информации. Среди них можно найти потенциальную агентуру.

Старшая из «девушек» усмехается. По причине работы в Бюро у ее «кузины» появились странные привычки…

— Ты имеешь в виду Монику?

— Именно. Нашу маленькую вампирицу… Или вампирку? Знаешь, как правильно?

Большая перемена. Моника тихонечко выскальзывает из школы. Полчаса — это куча времени. Надевает роликовые коньки. Пять минут по-настоящему быстрой езды — и она на месте. Небольшой салон, где можно купить сотовый телефон. В заведении имеется ломбард и комиссионка электронного оборудования. Моника расспросила Катаржину относительно того, как работает мобильный, и теперь, довольная, приобретает элегантный, хотя и недорогой, аппарат и стартовый пакет. На листике записывает номер и улыбается про себя… Она носила княжескую диадему. В ее библиотеке имелись книжки, за которые теперь любой антиквар дал бы отрубить себе руку. Когда-то, уже очень давно, у нее имелась собственная вилла на берегу Средиземного моря, несколько рабынь… Она ездила в карете, восседала на чистокровной арабской кобыле. Сейчас на щиколотке она носит стилет из булатной стали, стоящий для коллекционера любых денег. Но никогда в ее жизни не было у нее телефона… Моника проверяет. Аппарат действует….

— Чем могу еще служить? — с улыбкой спрашивает продавец.

До девушки не дошло, что это всего лишь шутка. Взгляд ее перемещается по выставленным на полках устройствам. Каждое снабжено этикеткой с ценой. Моника решает мгновенно.

— Будьте добры, вот это…

Она глядит на часы. Урок начнется через шесть минут. Хорошо еще, что сейчас будет информатика с Катаржиной. Маленькое опоздание она простит. Вот если бы был французский, пришлось бы оправдываться за каждую минуту отдельно…

Старенький, юзанный ноутбук с 486-м процессором и черно-белым дисплеем стоил всего четыреста злотых. Замечательное вложение средств. Он настолько невелик, что можно запихнуть в сумку. Моника Степанкович сидит на краю ванны. Щель под дверью ванной прикрыла скрученной половой тряпкой: будет лучше, если свет в коридор не будет попадать.

Вообще-то правила внутреннего распорядка не запрещают заниматься по ночам работой ради заработка, но у девушки имеется странное предчувствие, что если бы ее накрыли, то все закончилось бы страшным скандалом. Опять же, имеется пункт, в соответствии с которым свет необходимо гасить ровно в десять вечера. Моника не уверена, относится этот пункт только к жилым комнатам или к ванным тоже.

Несколько ксерокопированных страниц она пришпиливает к стенке. Греческий язык чуточку отличается от того, которым сама она пользовалась, живя в Мирах, но пока что справляется без словаря. Пальцы стучат по клавишам очень быстро, и все равно, больше чем четыре страницы перевода за час она сделать не способна. Часы в углу экрана показывают начало третьего ночи. Пора и вздремнуть, потому что утром будет вареная. Моника сохраняет работу и закрывает ноут.