Девяносто триллионов Фаустов - Чалкер Джек Лоуренс - Страница 83

Горящая пентаграмма исчезла, не оставив даже следов копоти, но внезапно рядом с ним возникла другая, и в середине ее стояла Калия. В правой руке она что-то держала. Она улыбнулась, хлопнула в ладоши и сказала:

– Впечатляет, правда? Бросаешь перед собой маленькую дымовую шашку, и как будто появляешься из облака дыма. Многих людей пробирает до дрожи!

Некрасивый, кривой дрол вышел из двери справа от алтаря – очевидно, в ответ на хлопок. Он подошел к ней и наступил ногой на огненную черту. Пентаграмма погасла; Калия улыбнулась, погладила существо и шагнула к Джозефу. Дрол вернулся на свой пост.

– Даже не пробуй на мне свои чары, – предупредила она. – На меня они не подействуют.

Она обошла кругом его пентаграмму, рассматривая его, как подопытного кролика.

– Неплохо выглядишь, Калия, – заметил он. И в самом деле, на ее лице не осталось и следа отвратительных ожогов, даже шрамов больше не было. Она превратилась в ослепительную красавицу.

– Ты и сам отлично выглядишь, Джозеф… Я принимаю такой вид, когда хочу выглядеть сногсшибательно и соблазнять хорошеньких молодых офицеров. Но когда кто-нибудь из них слишком забывается, в его объятиях оказывается вот это.

Она изменилась. Не постепенно, но сразу – не успел он моргнуть глазом, как она стала омерзительным, гниющим, полуразложившимся живым трупом с почерневшей, отслаивающейся кожей и обнажившейся нижней челюстью – и под кожей со свисающими клочьями белоснежных волос проглядывал череп.

Заметив его отвращение, она вновь сменила облик на прекрасный.

– В чем дело, Джозеф? Ты больше не хочешь меня поцеловать?

– Нет. Впрочем, думаю, та внешность подходит тебе как нельзя лучше, Калия. Через нее просвечивает твое истинное «я».

Она пропустила его сарказм мимо ушей.

– Надо было тебе присоединяться ко мне, Джозеф. Да, конечно, немного разочаровываешься, когда узнаешь, как это все делается. Вроде как когда узнаешь фокус. Но все же… эта сила настолько могущественна, что могла бы быть и сверхъестественной. Ты же понятия не имеешь, с чем столкнулся, даже после того как побывал в Городе! Знаешь, милый, через что мы тогда шли? Это были не миры – это были заготовки миров, а между ними – цеха. Цеха, собирающие миры для всей Галактики! И кроме этих, есть еще бесчисленное количество других, ибо Галактик тоже много. А ты пробираешься сюда и думаешь, в своем неимоверном мужском самомнении, будто сможешь противостоять этому! И у меня есть эта власть! Власть, о которой не мечтал ни один терранин!

– Да, пока ты кланяешься и ползаешь перед своими рогатыми повелителями, – возразил он. – Я думал, ты собиралась никогда в жизни не становиться ничьим рабом.

Она пожала плечами.

– Я тоже так думала. Но потом я поняла, что все равно все подчиняются кому-то другому. Я всю жизнь старалась, и вот наконец дослужилась – до чего? До должности твоей подчиненной на дохленьком пакетботе, под твоим безраздельным командованием? Ты подчиняешься целой лестнице офицеров, затем идет Высшее Командование, а затем Лорды Доменов или Кланов Миколя. А они всецело находятся во власти Миколей. Разумеется, даже Кинтара исполняют приказы. Мы не Высшая Раса, и тем более не высочайшая. Вопрос не в том, сколько у тебя начальников, а в том, сколько подчиненных. Ну и что, что я не могу владеть Кваамилом? Я арендовала его, и теперь он – мой!

– Имея такую власть, недолго спятить со скуки.

– Сказать тебе честно, я теперь стала лениться, – засмеялась она. – Например, раньше я бы показала тебе, как я умею драться. А теперь все, что я сделаю – вот это.

Она подошла к нему, вступив в пентаграмму, и выбросила вверх левую руку. И хотя он оказался в одной фазе с ней, он оцепенел, неспособный двигаться; он мог только говорить.

– Веселья мало, милый, но зато какое удовольствие! Может, мне это и надоест со временем, но нам еще надо захватить Три Империи, и остальную Галактику, и то, что за ней!

– Даже у владыки Кинтара есть хозяин, – заметил он. – Рано или поздно это все закончится.

– И что? До Дня Расплаты еще миллиарды лет. Миллиарды! К тому времени, я уверена, всем нам настолько все осточертеет, что мы сами согласимся свернуть лавочку. И в то же время, можно ведь подойти к делу творчески. Знаешь, что это?

Она протянула правую руку и показала устройство, немного напоминающее по форме пистолет.

Еще одиннадцать минут! Время ползет, как черепаха!

– Уверен, что тебе не терпится мне рассказать об этом.

– Я сразу о нем подумала, как только тебя увидела. Когда я узнала о нем – это было довольно давно, – то сразу же решила, что, если мне подвернется такая возможность, это – именно то, что нужно для тебя. Мы меняем дролов, милый. Приводим их к стандартной модели, ты ее видел. Больше не будет таких, как на том празднестве – настолько похожих на нас, чтобы я могла сойти за одну из них. Это вопрос безопасности, ты же понимаешь. Никому не удастся выдать себя за одно из этих существ.

– Я слышал, ты превратила целое войско в дролов двумя движениями руки, – холодно сказал он. – Почему тебе было не помахать обеими руками?

– Слышал, да? И понял, что это я! Изумительно! Но это так выматывает, милый; я же сказала тебе, что обленилась. И конечно, здесь есть свои пределы. Даже я не могу быть везде, а дролов так много. Зато мы стали в массовом порядке выпускать вот это. Как мне объяснили, это что-то среднее между искусственным вирусом и таким маленьким-маленьким компьютером, настолько крохотным, что в одну дозу их помещаются миллиарды и миллиарды. Их вводят в организм, и они крутятся там, размножаясь снова и снова, пока не займут каждую клетку тела. И тогда они берут контроль, они перепрограммируют тебя, и все это с немыслимой скоростью. Изменения заметны уже через несколько дней, а через несколько недель ты уже скорее дрол, чем человек. Пара месяцев – и ты становишься настоящим дролом, с головы до пят!

– Эта процедура мне известна, – нервно сказал он. – Лорды постоянно использовали ее, чтобы избавиться от предателей и бунтовщиков, а потом держали их при себе, чтоб другие боялись.

– Как мило. Тогда ты уже знаешь, что в этом шприце. Это не просто вирус дрола, милый, – это вирус женщины-дрола. И когда ты станешь лысым, жирным, медлительным и послушным, когда согнешься под тяжестью четырех гигантских сисек, где-то в глубине души ты все равно будешь помнить. А я буду держать тебя, нестареющего, под рукой, чтобы ты мог как следует поблагодарить меня за свою судьбу.

Она поднесла шприц к его щеке. Его охватила паника, он попробовал отвернуться, но безуспешно. Она же не торопилась вводить вирус, наслаждаясь его ужасом и отвращением.

Неожиданно чья-то рука схватила ее за горло, а другая рванула вниз руку, державшую шприц. Несмотря на потрясение, она извернулась, пытаясь рассмотреть, кто напал на нее, и наконец ей удалось скользнуть по нему взглядом.

– Вот как! – выдавила она, крутнулась, выполняя профессиональный уход от захвата, и ударила Джимми левым ботинком в промежность. От силы удара он слегка пошатнулся, но и только. Воспользовавшись ее замешательством – почему он не катается по полу, хрипя от боли? – он повалил ее на пол.

В распоряжении Калии была невероятная мощь, но у нее не было времени сосредоточиться и призвать нужные силы. Однако годы тренировок не прошли даром – реакция у нее по-прежнему была что надо, и они схватились в рукопашную. Джимми зажал ее, как в тиски, прижимая руку со шприцем. Она оставалась отличным бойцом, но мощь развратила ее, и она начинала заметно сдавать.

К тому же, он тоже был замечательным бойцом.

Наконец, она рванулась из последних сил, вывернулась и оттолкнула его левой рукой. Ей бы хватило времени что-нибудь сделать, но она упустила мгновение. И пока она собиралась с силами, он отпустил ее, продолжая держать лишь правую руку, и нырнул ей за спину. Автоматически он подтащил руку с иглой к ее лопатке и нажал ее же пальцем на кнопку. Раздался громкий хлопок, как будто вылетела пробка, она заорала и вырвалась из его хватки. Шприц с лязгом упал на пол. Там, где в нее вонзилась игла, расплывалось мокрое пятно, по коже стекала кровь.