Сжигающее стекло (ЛП) - Пурди Кэтрин - Страница 12

явно не отсюда. Им запрещено встречаться? Если да, то почему он скрывал это от меня? Я

же не просто девушка. Я – Прорицательница государя, его шестое чувство.

Шаги Антона приближались. Они были грубыми и тяжелыми настолько, что, кажется, он

даже и не думал об осторожности. Как и я.

- Так вот ты где, - пытаясь изобразить полное доверие, я вышла из-за угла, изображая

удивлённый взгляд. Зря. Если раньше он меня ни в чём не подозревал, то сейчас –

определённо.

Его глаза сузились, и он одарил меня кивком, а я, увы, не присела в реверансе. Нужно

изучить дворцовые привычки. Император, думаю, будет не настолько терпелив, как его

брат.

- Мы остановились, чтобы отдохнуть? – спросила я так, будто не видела в его руках

сумки. Скорее всего, там была еда, а это значит, что мы не будем останавливаться. –

Император же не может приказать Вам ехать и туда, и обратно без отдыха. Во всяком

случае, лошади могут восстановить свои силы.

- Если бы у нас было время, я бы разрешил тебе похоронить твою подругу, - под его

глазами были заметны небольшие круги. Он отвечал безразлично. Меня охватила печаль

от того, что Юлия всё ещё лежит там, в лазарете и ждёт, пока её похоронят.

Принц осмотрел сначала меня, потом и тройку.

- Если ты голодна, там есть немного еды, - он вручил мне сумку и направился к саням.

- Кем бы они ни были, они очень добрые люди, - последовав за ним, я слегка закусила

губу. – Вы их знаете?

- Я думал, что было бы разумнее остановиться в деревне, - принц расправил плечи и

откашлялся. – Но меня могли бы узнать, и мы добрались бы не так скоро.

Он шагнул в сани, причём так лихо, что мне это показалось проще простого. И в этот раз я

уже не отказывалась от его помощи, а просто протянула руку в ответ. Он дёрнул меня так

сильно, внезапно, что я почувствовала себя лёгкой, как пустая матрёшка. Но это

воздушное чувство исчезло после того, как я споткнулась носком о сани и… уткнулась

носом в грудь принца. Стало быть, у меня не было ни шанса сесть грациозно.

- Простите, - пробубнила я, быстро отстранившись.

На его шее тоже появился румянец, но скорее всего от холода. Наверное, такого с ним не

случалось ещё никогда. Он снова посмотрел на мой нос, но тут же отвёл взгляд. У меня

уже начали зарождаться подозрения о том, что с моим носом что-то не так.

- У тебя кровь, - заметил он.

- Ой! – я коснулась носа и почувствовала, как струйка тепла скользнула ко рту.

- Вот, - он сунул руку за пазуху и дал мне носовой платок. Что-то упало на землю.

Сложенный в несколько раз лист бумаги.

Я забыла о крови и наклонилась за листом одновременно с ним. Бумажка приоткрылась, позволяя мне увидеть не слишком понятный почерк и всё, что мне удалось разобрать

перед тем, как он забрал у меня эту вещь – «полночь» и «канун Морвы».

Он резко встал. Его пальто шелестело, когда он аккуратно положил письмо назад. Я же

осталась стоять на коленях, всматриваясь в пол и ругая себя за дерзость. Как же мне

оправдать себя?

- Сожалею, что Вам пришлось стать на колени из-за меня, - неловко поднимаясь, я

прислонила платок к носу, чтобы кровь снова не хлынула, а её капли не капали с

подбородка.

Антон казался злым и, судя по всполыхнувшему огню гнева у меня внутри, это был его

гнев, не мой. У меня не было причин злиться.

Его мышцы напряглись, а руки выпрямились, когда он сел на своё место и взял в руки

вожжи, но, едва не подняв лошадей, он заметил одеяло, которое лежало под ним. Его

взгляд был непонимающим, будто он не помнил, куда в последний раз его положил.

- Это одеяло Вашей матери? – я привела рядом.

Его глаза резко расширились.

- Оно было с ней, когда она умерла? – как только задала вопрос, я тут же прикусила губу.

Ответ на этот вопрос был ясен, и волна бешенства внутри меня была тому

подтверждением. Может, сейчас не время говорить о том, что я почувствовала, когда

коснулась вышивки. Я хотела что-то добавить, чтобы сгладить его разочарование, но от

этого легче не стало бы.

- Хочешь поговорить о смерти своей подруги? – его брови сдвинулись.

Я тут же отмахнулась, затем даже неожиданно для себя дотронулась до ленты на запястье.

- Вот поэтому и не говори со мной о матери. Никогда.

- Но я всего лишь…

- Ни-ког-да.

Я сглотнула и кивнула. Мои руки сжались в кулаки, когда я пыталась бороться с гневом, который пронизывал меня, оглушая. Но затем мне стало легче. Он должен был бороться с

гневом, чтобы никто не видел его эмоций.

- Тебе нужно поесть, а потом отдохнуть, - сказал он и снова посмотрел на мой нос, на

платок. Он вообще представляет, как сложно мне сейчас есть? – Надеюсь, к ночи

доберёмся до Искера. Для нас обоих будет лучше, если ты заснёшь.

- Я не устала.

- Мне всё равно.

- Может, если мы не может говорить о вашей матери, то обсудим, что произойдёт в канун

Морвы? – я скрестила руки на груди. Видит Фейя, я пыталась удержаться, но не смогла.

Как вообще возможно сдерживаться, если я чувствую то же самое, что и он? Мой задор

его по-прежнему раздражал.

В его глазах появилась молния, которой, кажется, он готов был ударить меня в любую

секунду. Он открыл рот в попытке что-то сказать, но снова его закрыл. Он не знал, как

ответить и как со мной совладать.

Моё тело дрожало так сильно, как никогда, ведь он начинал терять контроль. Часть меня

хотела успокоить себя, успокоить его, но вторая разрывалась от гнева и не хотела с ним

совладать.

Но вместо гнева, он повернулся ко мне и ухмыльнулся.

- Это я, Соня? – он указал на мои кулаки. – Ты – всего лишь моё отражение?

Я не знала, как ему ответить.

- Я – больше, чем Ваше отражение, - железный привкус крови появился во рту, так как

при разговоре зажимать нос было труднее.

- Тогда я попрошу тебя отыскать в себе место, которое принадлежит только твоим

эмоциям, иначе до встречи с императором ты не доживёшь. Есть только одна вещь,

касающаяся моей матери, которую я хочу, чтобы ты знала: она всегда говорила, что я

снисходительный, - он поднял брови, и я сразу поняла его намёк. – Подумай об этом.

Не говоря больше ни слова, он вернулся к лошадям, и мы тронулись, проезжая по лёгкой

пудре снега. Я сидела на своём месте, но чувствовала, будто меня отбросили в сугроб. Я

была удивлена тем, как проворно Антон поставил меня на место.

С каждой милей мы приближались к Торчеву, а я – к правителю Империи Рузанин и

почему-то я чувствовала, что именно от его руки я и умру. Хотелось спрыгнуть и убежать.

Единственное, что сдерживало меня – это образ Даши, либо Киры и деревянный идол у

меня в наволочке. Всю дорогу я прижималась ногой именно к нему, а обещание, данное

мной Юлии, придавало мне сил. Мою веру в себя укрепляло и то, что она мужественно

приняла свою смерть. Я не позволяла Антону меня напугать. Нужно было отыскать

внутри себя место, где нет ни одной эмоции и уцепиться за него.

Император Валко не станет последним, что я увижу в этой жизни.

Несмотря на то, насколько Антон был решительным, он не мог не засыпать, ведь не

отдыхал уже вторую ночь. Он задремал уже в третий раз и дёрнул поводья так резко, что я

потребовала, чтобы я заняла его место. Идея ему не нравилась даже, когда я рассказала, что у меня есть опыт. Ромска живут торговлей, в караванах, и они зависят от лошадей. Да, я чувствовала ауру, а, значит, хуже покорителя для дикой лошади не найти, но у меня

были поводья и я могла справиться.

Но принцу было всё нипочём. Наверное, он думал, что я заведу тройку в горы и сброшу

его в ущелье. Это была моя мысль.

В конце концов, он решил провести остаток ночи в маленькой гостинице меж деревнями.