Сжигающее стекло (ЛП) - Пурди Кэтрин - Страница 13

Сняв пальто и обнажив королевскую голову, он укутался одеялом своей матери,

тщательно следя, чтобы вышивка на концах не запуталась и ни за что не зацепилась. Он

кинул хозяину три монеты и попросил одну комнату на двоих: для него и для его «жены».

Но, когда я увидела эту комнатку, я побледнела, увидев одну кровать.

Но моё беспокойство было напрасным. Как только хозяин откланялся, Антон принялся

складывать одеяло на полу, формируя подушку.

- Ложись, - хмуро пробормотал он.

Я смотрела на него ещё некоторое время, раздумывая, могу ли я спать на кровати, когда

он, благородный и уставший принц, ютится на полу. Но, когда я заметила, как он улёгся

прямо на деревянные полки, своим телом забаррикадировав выход, я поняла, что это не

жест доброй воли – он просто мне не доверяет. Отвернувшись, я вытянулась и наконец-то

радовалась тому, что ноги отдохнут. Но я всё ещё надеялась, что он заработает себе много

заноз.

Что-то толкало меня в плечо, когда я заметила, что от света яркого солнца, комната стала

серой.

- Юлия? – спросила я, откидывая руку от лица. В таком положении я обычно сплю.

- Нам нужно ехать, - раздался громкий недовольный голос принца Империи.

Потеря моей подруги будто обрушилась на меня с новой силой. А то, как он давил на

меня, заставляло плакать. Но Антон не увидит мои слёзы.

- Одну минуту, – тихо прошептала я.

Его тёплая рука, до сих пор лежавшая на моём плече, исчезла. Его шаги удалялись, пока

он не подошел к двери. Я же сделала несколько вдохов. Нужно было бороться с внезапно

накатившим горем. Либо выдохнуть всё одним махом, либо снова спрятать в себе. Сейчас

не время углубляться в чужие эмоции и терять себя. Когда я доберусь до дворца, там у

меня будут собственные покои, где я и буду убиваться от печали в одиночестве.

Антон не сказал ни слова, хоть из моего горла и вырвался тихий всхлип, а эмоции взяли

верх. Он стоял спиной ко мне и терпимо отнёсся к тому, что на сборы мне понадобилось

несколько минут. Принц просто опустил голову, накручивая на палец нить из одеяла

матери.

Наконец, я села на кровати, откинув на спину запутанную косу. Затем нашла в себе силы, чтобы подойти к двери. Антон же вдохнул, чтобы что-то сказать, но… не сказал. Он

предостерёг меня: мне нужно контролировать эмоции, чтобы стать хорошей

Прорицательницей. И ещё одну лекцию об этом я бы не выдержала. Я просто открыла

дверь и вышла из комнаты.

Мы молча пришли к конюшням. Я сидела в санях, пока он не подтянул лошадей. Солнце

только-только поднялось над горизонтом, когда мы преодолевали последний отрезок

пути. Мы ехали почти всю ночь, поэтому должны были добраться раньше.

- Мы доедем до Торчева к полудню, - сказал Антон.

Это были его последние слова, сказанные им вплоть до того, как над нами стали

возвышаться стены столицы Империи Рузанин. Тройка уставших лошадей и два не менее

измотанных путешествием пассажира ступили за ворота города императора.

ГЛАВА 7

Я смотрела на этот величественный город, и глаза сами собой увеличивались, как у

ребёнка. Настолько удивлённой я была только тогда, когда ещё в детстве впервые

увидела, как Ромска танцуют вокруг костра.

- Как я буду жить среди этих людей? – спросила я себя. – Как я стану одной из них?

Те же вопросы терзали меня, и когда я заметила высокого дворянина в лисьей шапке и

вышитом пальто. У дамы же рядом с ним был подобный головной убор, но от него

спускались нити жемчуга, заканчивавшиеся у подбородка. А за этой парой открывался

вид на великолепный дворец в свете полуденного солнца. Но, несмотря на всё это, живот

болел. Всё же, мне нужно было что-то большее, чем твёрдый сыр и немного хлеба из той

сумки, которую отдали Антону. Но, возможно, мой голод просто разыгрался от того, что

дворец напоминал большой торт.

Высокие арочные окна были будто засахарены, а края были отделаны разноцветной

плиткой. Сеть замысловатых гравюр заставляла стены выглядеть словно глазуревыми, а

на конце каждой башни, казалось, есть что-то круглое и сладкое.

В сравнении с этим, всё, что я когда-либо видела в империи, казалось унылым и тусклым.

Прошло несколько мгновений, чтобы я смогла оторвать взгляд от замка. Только тогда я

заметила ряды причудливых лавок с их резными навесами, интересно окрашенные дома.

Но самым ужасным было то, что я начала чувствовать весь этот город. Нищий мальчишка

с босыми холодными ногами; возмущённый и злой мужчина, выливший на улицу всё

содержимое ночного горшка; усталость вешавшей на верёвку вещи беременной женщины;

опасавшегося чего-то, но прятавшего свой взгляд ото всех присутствующих дворянина.

Чем глубже мы заходили в город – тем больше людей становилось. Они буквально

наводняли улицы; они были везде, куда ни посмотри. Некоторые протягивали руки в

ожидании милостыни, другие рассматривали свой товар из резной кости или меха мелких

животных. Всматриваясь во все эти толпы людей, я чувствовала их, их отчаянье.

Но чувствовала ли я их всех? Или же я просто боюсь того, что случится, если я попытаюсь

это сделать?

- Ты в порядке? – спросил меня Антон.

- Их просто слишком много, - моё тело дрожало так сильно, что пришлось схватиться за

край так, что костяшки побелели.

- Ты не привыкла к толпам людей? Ромска же торгуют в городах.

- Нет, они прятали меня от всего этого, - я всплеснула руками. – Они передавали меня

другим караванам или прятали в деревьях, пока не вернутся с работы.

Опыт показывал что-то подобное тому, что произошло в монастыре. В памяти вспыхнули

картины прошлого. Когда мы пошли на рынок, чтобы практиковаться в способностях,

сёстрам пришлось закрывать уши от того, как я кричала в порыве безумия.

- Почему? – нахмурился Антон. Позади него толпа была яркой и постоянно двигалась. –

Что происходит, когда вокруг так много людей?

Где-то в толпе заплакал ребёнок. Звук был таким громким, что я невольно всхлипнула, зарыла лицо в волосы и прижалась к Антону. Для него это было так неожиданно, что он

отпустил поводья, но тут же поймал их снова. Наша тройка шла медленнее, чем все эти

люди.

- Я не могу этого сделать! – пробормотала я не слишком понятно – мои зубы стучали, но

не от холода: я чувствовала тепло Антона. Где-то там есть кто-то, кому холодно. Их

может быть много.

- Это же принц! – девушка моего возраста покосилась на Антона. Она посмотрела на меня

и вопросительно изогнула брови, а в её ауре я почувствовала пятна ревности. На площади

что-то разбилось, а затем люди принялись кричать, биться на кулаках.

- Хватит, – сказал мне Антон, напряженно сжимая губы в тонкую линию.

- Прости, - я поняла, то мои ногти впились в его кожу, выше колена. Я отпрянула.

- Наверное, она – новая Прорицательница, - глаза девушки стали шире, и она ткнула в

меня пальцем. Её ревность смерилась трепетом. Её энергия колола мне кожу. – Принц

привёз новую Прорицательницу!

Головы людей на площади стали поворачиваться ко мне, утих даже кулачный бой. Теперь

я чувствовала не только девушку. Я чувствовала, как эмоции толпы сотнями ножей

истязали мою кожу. И с каждым разом раны становились всё глубже.

Слёзы хлынули по щекам. Слишком многого от меня ждут, слишком много людей на

площади, слишком много эмоций, чтобы определить и успокоить.

- Пусть они перестанут, - я прижалась к Антону и взмолилась, едва разбирая свои же

слова. – Я… Я не могу этого сделать.

Дорога, по которой мы должны были ехать, была перекрыта людьми, поэтому мы

оказались в ловушке.

Его тревога, беспокойство, доходили до меня – я чувствовала это в тепле кожи под его