Цертан (СИ) - Тур Анна Николаевна - Страница 4

– Зато мне плохо. У меня, по сути, мужик в голове сидит. – Заворчала я. – Так что давай выкладывай, что ты обо всем этом знаешь? И начни с того, кто ты вообще есть таков?

«– Да понял я. Не рычи. Вот умеешь ты Марика, настроение портить. Ладно, слушай. Душу эту, то есть меня, забрали из ученика имперского магистра. Он вроде как тайну какую-то узнал случайно. Кажись там про древнее пророчество чего-то…. Неперебивай! Вижу, рот уже открыла. Поясню сразу: я – душа того мага, а не разум. Чего там мой прежний хозяин в голове своей накумекал, не знаю. Он свою память так магией закрыл, что наверно и сам бы ничего не вспомнил. Так вот, учитель его, магистр то есть, прознал об убийстве ученика и понял, небось, что не случайно его помошничка устранили. Вот только поздно уже что-то выяснять было. Все что успел сделать, так это душу его,… ну меня, еще не растворившегося, в сосуд пристроить да спрятать подальше. Но видимо не достаточно хорошо прятал. Кому-то стало известно обо мне. Потому и достали так легко. Те, что меня на развалинах призвали, никуда меня селить не собирались. Им меня уничтожить приказано. Но не учли они что там, на месте обряда, ведьма темная объявится. Да еще и «открытая». Твоя энергия темная меня сильнее их заклинания тянула. Вот собственно и все». – Рой замолчал. Молчала и я, задумавшись. Уж не знаю сколько мы так дружно молчали, но очнулась я от того что все мышцы затекли в неудобной позе. Встала с пола и перебралась на кровать.

– Послушай Рой, а мы что же теперь так всегда жить будем? Одна я и две души? – я тяжело вздохнула и уже с надеждой: – Может, можно как то нас разделить? Ну,… чтоб все живы и здоровы там…. А?

«– Можно, и даже нужно. Только я не знаю как. Может нам, какого мага найти? Он и подскажет…»

– Да где ж его в этой глуши найдешь? А в город мне нельзя. Кстати, ты почему мне зелье выпить не дал?

«– А откуда мне знать, что это за зелье такое? Может ты меня вытравить хотела?» – забубнил мой товарищ.

– А так можно?! – я встрепенулась.

«– Нет! Ты же меня убьешь. И думать забудь!» – я зажала голову руками и поморщилась.

– Ладно, ладно, я пошутила. Да не ори ты так. У меня от тебя голова болит. – Он замолчал, а я закрыла глаза, наслаждаясь тишиной. – Вобщем так! Завтра, нужно сходить на рынок продать кое какие лекарства, а то дома есть совсем нечего. И денег ни сото2. Обо всем остальном я тоже буду думать завтра. А сейчас спать пора, ночь уже. – Пробормотала я устраиваясь поудобней. И уже сквозь сон расслышала едва слышный шепот: «– Красивых тебе снов, Марика».

Глава 2

Остерегайтесь оригинальности;

в женской моде оригинальность может привести к маскараду. (Коко Шанель)

Марика

Рынок располагался, как и положено, у самого въезда нашей деревеньки. Вдоль проходящего мимо тракта, прямехонько напротив придорожного трактира. Так случилось, что эта самая дорога была единственной, по которой можно проехать как до большого города, так и из него. Путь от нашей деревни до городских врат был ни много ни мало, длинной почти вдвое суток верхом, а уж если в карете и того больше. Так что проезжающие по нему путники, могли не только приобрести необходимые им товары, но и поесть нормальной пищи и отдохнуть при желании. Не каждый путник решиться потратить свое драгоценное время на заезд в деревню. А так и гостям удобно и деревне прибыль. Народу на рынке как всегда было много. Каждый житель таскал сюда все, что можно было продать подороже. Чего тут только не было! Крайний левый ряд рынка занимал животный мир домашней скотины, от мелкой птицы до крупного рогатого. Правда, непонятно зачем путнику в дороге як? Средний ряд содержал в себе все, что только можно было вырастить на грядах. Ну а третий, крайний справа был забит всякой всячиной. Тут можно было найти все что угодно. На первых его латках намертво обосновались портные, разместив ворохом, продаваемые наряды. Далее шли латки с домашней утварью: кастрюльки, горшки, прихваты и т.д. Торгаши этого добра отчего-то были все как один заносчивы и высокомерны. Создавалось впечатление, что они считают свой товар самым что ни наесть необходимым в пути. Как будто без горшка и грабель с кастрюлей, в городские ворота не пустят. За ними располагались латки с разной мелочевкой, в основном ручной работы. Разные безделушки для души, а может и в подарок. Вот к этим-то латкам я и пробивала себе путь сквозь гомонящую толпу покупателей и зазывающие вопли торгашей.

Рой пока вел себя тихо. Видимо еще не пришел в себя от истерического смеха после того как увидел мою личину. Теперь я выглядела как настоящая деревенская жительница. Девица, что называется, кровь с молоком. Довольно широкая во всех местах фигура была упакована в необъятный балахон, что по определению должен был называться платьем. Яркий румянец играл на толстых щеках, делающих и без того маленькие, карие глазки, еще меньше. Пухлые губы вытянутые вперед, вполне заслуживали право называться «утиными». Задорно вздернутый нос был полностью усыпанный россыпью светло коричневых веснушек. Впрочем, веснушки были почти везде, создавая впечатление рыжей кожи. Голову венчала тускло рыжая мочалка по ошибке названная прической. Я, конечно, понимала, что до красотки я не дотягивала, но ничего поделать не могла. В зелье необходимо добавлять добровольно отданную кровь, невинной девы. А результатом являлся образ, именно той девицы, чья кровь была добавлена. Только вот не сильно-то девы эти, кровью своей делятся, а потому достать ее очень сложно. Так что выбирать мне не из чего, что смогла добыть тем и пользуюсь. В таком-то обличии я и появилась в этой деревне. Вот и сейчас с трудом пропихиваю свои габариты между рядами торговых лавок.

– Куда прешь? Глаза разуй, кривоногая! – налетела на меня какая-то тетка лет сорока с корзиной в обнимку.

– Ишь какая! Небось, на дармовых харчах отъелась, так, что простому люду и пройти негде.

Оглядев меня с ног до головы, тетка скривилась и со всей силы ткнула мне локтем под ребра, отодвигая со своего пути. Я охнула и прижалась спиной к прилавку, головой зарывшись в подвешенные веники из трав непонятного назначения. Торговец этого товара что-то запричитал на тему оплаты испорченного товара. Бубня в полголоса ругательства я, в попытке освободить эту копну рыжих и непослушных волос, неловко развернула свои объемные бедра и снесла с прилавка горшок с какой-то клейкой субстанцией. За спиной кто-то разразился довольно неприличными словами. Я таких слов еще не слышала. От удивления мои волосы, наверное, зашевелились и запутались еще больше. Разозлившись от ругани этого проходимца в адрес «неуклюжей, толстой коровы» я со всей силы дернула проклятый веник и так резко развернулась к обидчику, что покачнулась. Взмах руки, в попытке поймать равновесие, и берестяная сетка с курами, что находилась в руках у какого-то прохожего, взмыла вверх. Шмяк и пернатые пленники на воле. Ошалелые от неожиданной свободы эти несостоявшиеся обеды на ножках, принялись голосить и носиться от одного прилавка к другому. Хлопая крыльями и раскидывая перья, они кидались под ноги покупателям, в попытке увернуться от хозяина преследовавшего их. Устояв на ногах, я сфокусировала взгляд перед собой. Молодой мужчина, лет двадцати пяти. Длинные черные волосы, заплетенные в какую-то замысловатую косу, густые красивой формы брови, худое гладко выбритое лицо, высокие скулы, четко очертаные губы, чуть заостренный подбородок. «Приезжий», подумала я, наблюдая, как бледнеет его лицо, открывается рот, а глаза…. ну, вобщем я не знала, что люди умеют так пучить глаза. Моя злость начала утихать. В голове захихикали.

– Не начинай! – тихо рыкнула я.

– Ч-что, п-п-прастите? – заикаясь, прошептал мужчина, не переставая, пялится на меня.

– Ничего. Это я не вам. И хватит на меня так таращиться!

– Так я…. А вы.… Ну.… А тут…. – он стал размахивать руками в попытках что-то объяснить мне бестолковой, но видя, что я начинаю еще больше хмуриться, ткнул пальцем куда-то мне за спину. – Вот!