Химеры 2 (СИ) - Кузнецова Ярослава - Страница 72

Как отворилась дверь Рамиро не услышал, но удар почувствовал - тупой и вроде бы несильный. Повернуться почему-то не смог, в глазах вспыхнуло, а потом стало темно.

27

Щелкнул замок, Рамиро отвернулся от круглого окна-иллюминатора, за которым бесновался ледяной ливень. День неотличим от ночи, а небо от моря, уши наполняет неустанный гул моторов, корабль качает, в стекло хлещут и хлещут струи воды и ледяное крошево.

В каюту протиснулся Ньет с подносом в руках. На подносе алюминиевые миски, кусок хлеба, чай в подстаканнике.

- Спасибо, что соизволил навестить, - буркнул Рамиро.

До этого его посещал только матрос-найл, не знавший альдского.

- Не мог раньше, - Ньет водрузил поднос на откидной столик и немедленно подхватил стакан, чтобы не расплескалось. - Искали направление. Нам не в Полночь надо, а совсем в другое место. Аранон, правда, говорит, что можно и через Полночь, но никто туда не хочет. Держи, - сунул стакан Рамиро.

Тот взял обеими руками горячий подстаканник. в бурой парящей жидкости дребезжала ложечка.

- И Аранон с вами? Может, герцог еще и бабушек музейных с собой взял?

- Бабушек не взял, - Ньет плюхнулся на соседнюю пустую койку. - Только Аранона.

- Хороши мореплаватели, - буркнул Рамиро, отпивая чересчур сладкий, пахнущий веником чай. - Могучий найльский флот, ведомый музейным дворником и фоларенком из Катандераны. Герцог ваш реально спятил, что бросил Химеру и понесся неведомо куда с такими лоцманами.

- Он в отчаянии. - Ньет потряс головой, и Рамиро разглядел, что волосы у него мокрые. - Мы - его последняя надежда. Знаешь, - он подался вперед, заглядывая Рамиро в глаза, - Я ведь с самой Катандераны стремился туда, к Стеклянному Острову. Может, я тогда еще не знал, но чувствовал, что в итоге придется на Остров плыть. Не рыскать по морям, не тыкаться вслепую, не звать тех, кто старше… взрослых, чтоб они за меня все сделали, а самому уже… ты чего не ешь?

- Тошнит, - буркнул Рамиро, отставляя стакан. - Сотрясуха, похоже. Кто-то из вас крепко меня приложил.

- Иначе тебя пришлось бы убить, - сказал Ньет виновато. - Ты же кинулся звонить этому своему…

- Я сплоховал. Надо было дождаться, когда вы наверняка уйдете.

- Нет. Это я сплоховал, надо было мне молчать. Меня предупреждали, чтоб я не говорил, куда мы плывем, но я подумал, ты вправе знать. Но что ты побежишь звонить этому своему… я не подумал.

- Зато эти двое с тобой подумали. Он все-таки знали альдский?

- Нет, они на выходе меня спросили, что я тебе сказал… И мы вернулись, а ты уже в комендатуре.

Интересно, подумал Рамиро, передаст секретарь Денечке мои слова, или отмахнется? А если передаст - что подумает День? Что это шутка такая?

- И что? - Рамиро тоскливо поглядел в миски. Рыбный суп и макароны с тушенкой - тоже самое, чем их кормили в казарме ОДВФ. - Вы с Араноном нашли направление?

- Нашли. Пришлось спускаться в воду, - Ньет снова встряхнул волосами. - С компасом. Приходится часто нырять, каждый час. Белка тоже ныряет, хотя я сперва не хотел, чтоб она в воду совалась.

- Ты ее все-таки взял с собой?

- А куда ее девать? Пришлось.

- Вилю мог бы оставить. Он детей любит.

- Неет. Виль хороший, но он мне никто, а ты - мой человек. Тебе бы оставил. Больше никому.

- Вот спасибо, - скривился Рамиро. - А Аранон как ищет направление? Принюхивается к ветру?

Ньет стянул с подноса кусок хлеба и принялся ковырять корку.

- Ну… он пока никак. Он советы дает.

- Что через Полночь можно плыть, например?

- Это он предложил мне нырнуть с компасом.

- Обалдеть, какой мудрый совет.

Помолчали. Ньет грыз хлеб, Рамиро перебирал папиросы в измятой пачке. Папиросы ему отжалел неразговорчивый матрос, они были без фильтра и из такого чудовищного табака, что лучше сразу засунуть в рот измазанную мазутом тряпку и поджечь. Рамиро вздохнул, взглянул в иллюминатор. Вода, полная ледяного крошева, бросалась на стекло.

- Тебе надо поесть, - сказал Ньет.

- Не. Блевать в качающемся сортире - то еще удовольствие. Отнеси назад, чтоб не пропало. Или сам съешь.

- И съем, - сказал Ньет.

И подвинул к себе миску с супом.

- Не то, чтобы я рвался на палубу, - Рамиро лег на тощую подушку, чтобы не видеть уплетающего его обед фолари. - Но в целом - что герцог собирается со мной делать?

- Ничего. Посидишь тут взаперти и все. Пока мы не вернемся.

Лежа ухом в подушку, Рамиро отчетливо слышал гул и рокот двигателей, ощущал вибрацию корпуса. Какая же махина! Он не видел корабля, но чувствовал - махина.

- Это флагман, как я понимаю? Как называется?

- Линкор “Гвимейр”. Гвимейр - это старое название Химеры, так Аранон говорит.

- Конечно, он все знает, он же музейный сторож. А кроме линкора? Герцог забрал весь свой флот из Химеры?

- Нет, не весь. С нами еще два линкора, “Мерл” и “Лаэ Эннель”, четыре крейсера, пять эсминцев, пять подводных лодок, и еще вспомогательные суда, сторожевые катера, я не считал, сколько.

- Подводные лодки? - удивился Рамиро. - Откуда?

- Леутские! Это был конвой транспортов с горючим, которые Леута предоставила герцогу Эртао.

- Герцог помирился с Найгоном? Ничего себе!

- Когда Леута узнала, что герцог плывет освобождать Авалакха, они сразу поддержали и присоединились. Теперь у герцога есть и топливо, и подводные лодки.

- Все найлы ненормальные. А леутцы - убежденные психи. - Рамиро помолчал, осознавая масштаб авантюры. - И всю эту армию ведешь ты.

- И Белка. Она поняла, что мы ищем, и теперь может заменять меня. Ненадолго, и я проверяю, конечно…

- И в данный момент тебя заменяет?

- Ага. Чай допивать будешь?

- Нет, пей.

Опять помолчали. Рамиро слушал гул двигателей, хлесткие удары воды о стекло, звяканье посуды и гулкие глотки. Ньет откашлялся.

- Я бы хотел, - сказал он неуверенно, - я бы хотел, чтобы ты был с нами, Рамиро. Когда мы высадимся на Остров. Мы же с тобой ходили в рейды, помнишь? На заводе, помнишь?

- Ну, помню, - Рамиро поморщился.

- С тобой я чувствую себя уверенно. Ты всегда знаешь, куда идти, куда стрелять.

- И с другим командиром научишься. Невелика наука.

- Я бы хотел с тобой.

А я бы хотел сидеть в своей мастерской и рисовать картинки. И не слышать ни о какой Полночи. И чтоб Десире была жива. И чтобы День позвонил и сказал : “Ну-у? Я слышал, у вас, дакини, принято обмывать законченную работу? Как насчет “Селестиаль”? Там недурная кухня”.

- Со мной не получится теперь. Вы идете против Дара, а я - дарец, если тебе это что-то говорит.

- Мы идем против альфаров. Не против людей. Не против Дара.

- Альфары - наши союзники. Они пришли нам на помощь, когда была нужда. Теперь наша очередь встать за них. Кто бы на них не напал.

- Рамиро, ты же сам говорил, тебя… это… депортировали.

- И что? Я не поменял ни национальности, ни гражданства. Кроме того, я давал присягу лорду Хоссу. Временную, но ее никто не отменял. Точно такую же присягу и ты давал, Ньет, если помнишь. Слова были сказаны, обещания даны.

Ньет помолчал, потом фыркнул:

- Если б я был полуночным, меня б, наверное, уже разорвало в клочья.

- Лучше скажи, что, когда присягал, держал в кармане шиш. Или ножки крестиком.

- Что? - Ньет не понял.

Рамиро выдохнул. Вдохнул. Раз и еще раз.

- Ничего. Ньет, ты вообще понимаешь, что есть такая вещь - ответственность? За свои слова, за свои дела, за людей, которые тебе поверили? Ты знаешь, что для человека означает присяга? По-моему, ты ничего этого не знаешь.

И знать не хочешь.

- Ты сердишься на меня.

Ньет отодвинулся от стола, и теперь Рамиро мог его видеть. Ньет насупился и смотрел исподлобья.

- Да нет, - сказал Рамиро. - Не сержусь. Ты же не человек. Ты всего лишь фолари. Пена на прибрежном песке. Какой дурак будет сердиться на пену.