Химеры 2 (СИ) - Кузнецова Ярослава - Страница 89

- Думаю, бесполезно спрашивать, что ты тут делаешь?

- Напротив! - Асерли снова поковырял мороженое деревянной палочкой, потом стал неторопливо размешивать загустевшую массу. - Я тут исключительно по просьбе нашего общего знакомого!

На шее наймарэ, диковато сочетаясь с клетчатой рубашкой и расстегнутым плащом, болтался в петле черный обсидиановый нож, даже на вид бритвенно острый.

- Знакомый, я так понимаю, умер в мучениях?

- Этого я никак не могу тебе сказать! Но эта штука ему оказалась больше совсем не нужна. Да и мне вобщем-то тоже, так, сувенир на память.

Асерли мешал и мешал в стаканчике, как заведенный, мороженое плавилось и закручивалось спиралью. День вдруг посмотрел на небо и нахмурился.

- Ты что, выполняешь последнюю волю принца Анарена? Как он мог пойти с тобой на сделку!

- Спокойно, Золоторогий! Не дергайся. Я в своем праве.

Облака над Университетским парком завивались вихрем, столбом, захватив и закручивая блестящую стрекозу. Шума винтов уже почти не было слышно. Ветер выл, ревел, но на самой крыше было тихо. Асерли остервенело мешал в стаканчике, скосив узкие глаза к длинному носу..

- Перестань! В парке могут быть люди!

- Какой ужас! Люди! Ой!

Стаканчик шваркнулся об крышу и розовое мороженое кляксой расплескалось по черному битуму.

- Не надо было орать под руку, я же страшно испугался, - заметил Асерли. - Но вообще сам подумай, какие там люди после того, как старый говнюк проутюжил этот парк своими скатами, или что там у него? И никто не пожалел несчастного полуночного, который погиб там смертью храбрых, в тяжелой схватке с превосходящими…

- Асерли! - День тяжело дышал и стискивал кулаки. - Я так понимаю, волю заказчика ты только что выполнил? Убирайся в клятую Полночь и оставь это место!

- Убирааайся? - протянул Асерли, длинным языком слизывая с палочки остатки мороженого. - Нет, ну как так? Принц сказал мне знаешь что? Вот сейчас прям точно передам…, - он нахмурился и изобразил непосильную работу мысли. - Он мне так сказал - Асерли, исправь все. Ну сам посуди, все! Тут же работы на десятилетия! На века! Задал он мне задачу! “Исправь все”! Так что я бы и рад убраться, но… Никак! Воля заказчика.

Наймарэ отсалютовал Дню двумя пальцами, подошел к краю крыши и преспокойно шагнул вниз.

Эпилог.

На сцене Королевского театра только что отгремела Маргерийская битва. Последняя битва, в которой, по всем историческим хроникам и документам, принимал участие и пропал без вести самозванный король Дара, мятежный Принц-Звезда Анарен Лавенг.

Отполыхали замена, отблистали копья над толпами танцующих, отгорела, отвертелась и распалась людская масса, отхлынула за кулисы, оставив после себя курганы смятых тряпок, плащей и знамен, утыканных крашеным серебрянкой бутафорским оружием. Над обезлюдевшим полем брани сипло и однообразно зазвонил колокол.

Алый пламенный свет сменился на желтоватый, тоскливый - день, полный крови и ярости, перешел в холодный угасающий вечер.

Одна за другой на сцену выходили безликие закутанные фигуры, бродили от кургана к кургану, искали своих мертвецов. Падали на колени, немо молились и плакали, склонившись, бережно подбирали плащи, тащили их, как носилки, по двое, по трое, маленькими траурными процессиями, расходились за кулисы.

Ньет, сидящий рядом с Рамиро, недовольно забубнил и заерзал. Он опоздал на спектакль, задержавшись у лорда Хосса, и на свое место в шестом ряду партера пробрался уже в темноте.

- Стены! - зашипел он Рамиро на ухо, - Стены не разъезжаются, вчера оказалось, что левая фурка сломана, я поставил на подшипники, но она все равно не едет, уже минуты две как должны разъехаться!

- Ты присягу Логану принес? - так же шепотом спросил у Ньета Рамиро, - Гербовый значок тебе выдали?

Ньет похлопал себя по плечу:

- Выдали, выдали, вот он, при мне. Пропасть, у них вся партитура поехала, я слежу за временем, восьмая и девятая падуги должны уже идти! Вот в блокноте у меня записано! Погляди!

- Значит, все катандеранские фолари под рукой лорда Хосса, да? Это официально объявлено?

- Ну да, объявлено, что ты меня допрашиваешь? С сэном Логаном все нормально, а вон там сейчас должны уже принца подсвечивать, где он? - Ньет даже подскакивать начал на своем месте, - Да что ж такое! Опаздывают!

- Обычные театральные накладки, уймись, ты зрителям мешаешь. А по радио объявят? Должны в новостях объявить сегодня и завтра… О, принца подсвечивают, смотри.

Ньет облегченно выдохнул и вцепился в рамирову руку потными пальцами.

Последние закутанные фигуры покинули сцену, унося “погибших”, желтоватый свет медленно погас, и в пепельной темноте на сцену упал белый лунный луч - на край рампы, прямо над оркестровой ямой. Там, свернувшись клубком, лежал человек, не замеченный ранее никем - ни фигурами на сцене, ни зрителями в зале. Он лежал скрючившись, закрыв лицо руками, его светлые волосы рассыпались по затоптанному половику.

Наконец-то разъехались серые плоскости, изображающие стены города Маргерии, открывая для взглядов медленно загорающийся витражный задник.

Ньет вздохнул еще раз и хватка его чуть ослабла.

Над лежащим человеком под простую мелодию без слов проворачивалось колесо года. Взлетали и опадали созвездия, проносились ангелы и демоны, всадники, птицы и драконы, падающие и возносящиеся звезды, луны и солнца - быстрее, быстрее, быстрее, пока музыка не слилась в сплошной визг скрипок, а в глазах не замельтешило от цветной, как конфетти, пурги. На мгновение Рамиро зажмурился, чтобы снять напряжение с глаз, а когда посмотрел снова - мелькание исчезло, звук истончился в еле слышный звон, а сцену и весь зал окутала мерцающая звездная сеть. Из нее соткалась бледная, полупрозрачная женская фигура, невесомая, как сияние. Аланта - Летта, та, которой больше нет.

Она приблизилась к лежащему, склонилась над ним, отняла его руки от лица и осторожно стала подымать. Он не хотел вставать - это было видно. Он желал навечно остаться здесь, в пустых полях, неузнанный и ненайденный, если не забытый, то потерянный навсегда. Но она ласково и настойчиво подняла его и подвела к одной из лесенок, спускающихся в зал.

Эстеве - Энери, покачиваясь и обхватив себя за плечи, сделал шаг по лестнице, еще один и еще, прошел мимо партера до центрального широкого прохода между креслами. Луч прожектора сопровождал его. В проходе принц на мгновение задержался, выпрямился, оглядел темный зал и улыбнулся - через силу, но сердечно, благодарно. Прижав руку к груди, коротко поклонился невидимым зрителям - и зашагал к выходу. Открылись и закрылись высокие, с резной позолотой, двери.

Оркестр заиграл “Госпожу Дорог” - старинную средневековую песню, посвященную святой Невене. Луч прожектора переместился обратно на сцену и скрестился с несколькими другими - Аланта-Летта, к удивлению Рамиро, не ушла за кулисы, а осталась на сцене, и теперь, при ярком свете, было видно, что она одета в синее платье и серый широкий плащ - одеяния, в которых всегда изображали святую Невену.

За спиной ее, скрывая угасающий задник, спустилась огромная, распростершая крылья камана, вырезанная из черного бархата. С обеих сторон из-за кулис вышли актеры, игравшие в спектакле - танцовщики и чтецы, герои и их души, все, даже Шерла, но Эстеве не было. Собравшись вокруг Аланты, они опустились на колени, и она раскинула руки, распахивая плащ над их головами защитным жестом Госпожи Милосердия.

Медленно сошелся занавес. Зал, помолчав пару минут, грохнул аплодисментами и криками “Браво!”

- Что это было - Рамиро повернулся к Нету, - В конце?

- В последний момент вставили, - заулыбался Ньет, оглядываясь на поднимающихся вокруг зрителей, - В ответ на последние политические изменения. Типа, хоть с Королевой распрощались, но святая-то Невена никуда не делась. Для поднятия духа и общей атмосферы. Вроде нормально выглядит. Я хорошо сделал?