Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 1011

"Убейте гнома. Не его аватар, являющийся всего лишь оболочкой. Когда аватар умирает, разум гнома летит домой, назад в Картай к развалине своего тела. Уничтожьте эту развалину и когда его разуму некуда будет вернуться, вы убьете его самого." — Она рассмеялась, увидев рвение в его глазах, — "я думаю, вам понравится эта миссия. Но помните: выполняя мое задание, вы рискуете навлечь на себя ярость Ее Темного Величества. Трамд — часть ее работы."

Сердце Даламара внезапно почувствовало, как похолодела его кровь. Неважно. Месть в пределах его досягаемости. Так же он может легко завоевать фавор Ладонны. За эти вещи Даламар легко рискнул бы жизнью, как в отличной азартной игре.

"Моя госпожа, я не хочу провоцировать ярость Темной Королевы, но я не буду парализован страхом перед нею."

"На это вся моя надежда." — пробормотала Ладонна, — "и так же я надеюсь, что вы не забудете, что дракон, целыми днями лежащий на солнце на вершине горы, ночью заботится о гноме и его безопасности."

Он поднял голову и смело посмотрел ей в глаза.

"Я не забуду. И еще я буду помнить, что эта миссия является вашей надеждой, что я не провалю испытание, которое вы для меня придумали."

Выражение лица Ладонны исказилось в удивлении.

"Испытание? Разве с вас уже недостаточно испытаний?"

"Оказалось, что нет."

"Хорошо, хорошо. Вы сообразительны, не так ли? Да, это — другое испытание. Вы действительно хотите знать каков его подтекст?"

Даламар пожал плечами.

Она вглядывалась в него, стремясь понять его мысли. Наконец она сказала:

"Палантас к этому не имеет никакого отношения."

Палантас, где стояла единственная вторая выжившая Башня Высшего Волшебства, окруженная Шойкановой Рощей, в которой водилась всякая нечисть, чтобы воспрепятствовать проникновению к воротам. Никто не был в Палантасской Башне со времен падения Истара. Закрытая проклятием, кровно связанным с Хозяином этой Башни, магом, который бросился на ворота с самого высокого зубчатого минарета и остался там висеть, пришпиленный к железным кольям ворот. С этого времени никто не входил в Палантасскую Башню Высшего Волшебства.

"И что в Палантасе имеет отношение ко мне, моя госпожа?"

"Нет," — ответила она, — "я не скажу вам ничего. Эти дела лучше обсуждать с Хозяином этой Башни. Идите и убейте того гнома, а потом мы будем соревноваться в вопросах и ответах."

"Очень хорошо," — сказал он, все еще глядя на нее, — "Я сделаю это, моя госпожа."

Она улыбнулась и это не было теплой улыбкой. Разговор был закончен. Она повернулась на пятках и вышла. Темная кромка ее мантии, шелестевшая по полу, издавала единственные звуки в высоком и широком зале. На полу все еще была видна ее иллюзорная карта, замороженное море и башни цитадели на горах Картай, а также дракон, сидящий на горном пике.

На рассвете, когда первые лучи солнца распространились по морю, сияя на гребнях волн и золотя крылья чаек, там, где вода встречалась с утесами острова Картай, в своем замке, известном среди местного населения как Цитадель Ночи, проснулся после беспокойного сна гном-чародей. Спертый воздух в его комнатах пах ладаном, аромат которого пытался перекрыть зловоние смерти и разложения от тела гнома. Ему лично было наплевать, чем пахло в его апартаментах. Ладан предназначался для слуг, которые ухаживали за его телом, кормили и поили его.

Его заботило только одно и никакая вонь не смогла бы отвлечь его от этой проблемы. Чародей не двигался, так как не мог. Его члены были недвижимы и бесполезны, мускулы атрофированы, плоть давно ссохлась, лишенная соков жизни. Глядя на него, никто не поверил бы, что когда-то это тело принадлежало сильному гному из Торбардина, который когда-то был настолько крепок в руках и ногах, что мало кто отваживался бросить ему вызов на состязаниях. Эти руки и ноги теперь не принадлежали ему, как если бы их отрубили топором. Трамд не мог открыть глаз после пробуждения. Их уже давно у него не было. Вырваны. Сожжены. Или, возможно, вытекли. Иногда его память говорила ему одно, иногда другое. Много долгих лет прошло с того момента, когда гном пришел на своё Испытание в Башню Высшего Волшебства, как и многие, пройдя извилистыми тропами по изменчивому лесу к воротам. В те дни Ее Темное Величество, Королева Такхизис, ещё не пробудила драконов из их вечной дремоты. В те дни смертные расы Кринна не могли представить себе даже в самом жутком кошмаре, что Темная Королева вновь расправит свои широкие крылья на весь мир, чтобы покорить сердца и души каждого, чтобы почувствовать, как мир содрогается, когда народы упадут перед ней на колени.

Таким образом этим утром Трамд проснулся во тьме, как и каждое предшествующее утро. И всё же слепым он не был. Хотя магия его Испытания и повредила его физическую оболочку, его разум остался нетронутым. Этот разум мысленно потянулся и возвратил к жизни аватар, которого в Башне Высшего Волшебства все знали как Трамда Темного. Этот аватар был больше других похож на его прежнее, здоровое и целое тело. Темная борода, бочкообразная грудная клетка, руки, толстые и сильные. Иногда он стоял перед зеркалом, пристально вглядываясь глазами аватара на это тело и думал, что ничего не изменилось с того дня, когда он пришел в Башню. Иногда, на мгновение… а затем самообман проходил, уступая перед действительностью, известной только гному, чье израненное тело гнило на кровати, застеленной атласом и шелками. Всегда при смерти. Но никогда не умирая по-настоящему.

Этим утром он не глядел в зеркало. Он не позволил аватару ничего, кроме облачения в мантию и облегчения переполненного мочевого пузыря. Он даже не позволил ему позавтракать, хотя разум гнома и его аватар были так тесно связаны, что голод аватара гном чувствовал как свой собственный.

Он послал аватар по коридорам Башни в сад, где первые дневные лучи заливали внутренний двор. Идя мимо клумб с травами, он ни с кем на заговаривал. Садовники, работавшие там, казалось вообще не заметили его. Трамд не был известен среди них как обаятельный и дружелюбный хозяин.

По команде мага аватар прошел во внешнюю северную башню, в лаборатории которой в течении всей прошлой недели он проводил эксперименты, связанные с облегчением веса предметов, полётами и устранением силы тяжести. Он не вел учета своей работы, не оставлял записей. Всё хранилось в его разуме. Это были слишком секретные эксперименты, исследования для Синей Леди, чтобы доверить их описание бумаге. Чудесные слова новых заклинаний снизошли на него в молитвенном экстазе, когда он возносил хвалу своей повелительнице Такхизис. Эти слова он теперь соединял со своими обширными познаниями, подчерпнутыми в библиотеке Башни. Он соединял их, как поэт соединяет строфы в песню. Слово к слову, фраза к фразе… он стремился создать такое заклинание, которое сделает Синюю Леди, Повелительницу Китиару, блистающим мечом в правой руке богини Бездны. Если он всё-таки сумеет создать заклинание, которое было нужно Такхизис, он получит от неё обещанное. Тело, целое и невредимое, которое ему вернёт сама Темная Королева.

Он долго работал в лаборатории, маг в теле аватара. В полдень он позволил себе пройтись на кухню, чтобы перекусить, а затем снова вернулся в северную башню. Когда в вечерних сумерках он снова покидал лабораторию, его аватар внезапно остановился на пути через внутренний двор. Какая-то тень промелькнула возле ворот, похожая на мага в черной мантии. Последние лучи солнца вспыхнули на серебряных рунах, вышитых на кромке рукавов, охранных и отводящих магию рунах. Наверняка это темный эльф, тот, который убил дракона Трамда в сражении за Сильванести. Чародеишка вроде бы проходил Испытание, как говорили слухи, и очевидно преуспел, так как до сих пор живой. Большинство из недавно прошедших Испытание магов достаточно быстро покидали Башню после него, театрально доказывая, что им необходимо двигаться дальше к своему предназначению. Казалось, этот маг предпочел более легкие пути к славе. Трамд пробормотал тихое проклятие, не собираясь пока убивать или калечить мага, но вдруг запнулся на полуслове.