Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 1061

Дракон почувствовал, что каменный пол пещеры слегка дрожит: кто-то торопливо шел к нему. Вскоре он услышал свистящее дыхание. Дракон закрыл глаза. Это был Рилгар, и по запаху Севрист почувствовал: он сильно взволнован.

О Владычица Тьмы! Пусть он войдет и скажет, что нашел свой проклятый меч!

Дракон открыл глаза и вздохнул. Нет, не нашел. Или всетаки нашел?

Темная Ночь присмотрелся. Да? Может быть, да…

Рилгар подошел и, скривив губы, холодно улыбнулся:

— Приветствую тебя, Темная Ночь.

— И я тебя, Повелитель.

Такое титулование нисколько не сделало улыбку Рилгара теплее. Этот титул для него ничего не значил! Он желал именоваться Верховным Королем, и только так! Ничто другое его не устраивало.

— Королевский Меч найден.

Дракон облизал языком свои острые зубы. "Нет, еще нет", — не почувствовав в словах Рилгара должной уверенности, с сожалением подумал он. Рилгар еще только надеется, что Меч будет скоро найден. Дракон пошевелил крыльями.

— Значит, я лечу, мой Повелитель? И неожиданно услышал в ответ:

— Да, лети. Серый Вестник уже ждет тебя.

Севрист широко растянул безгубую пасть и ухмыльнулся. Он полетит! А в полете известит своего единственного и настоящего Повелителя о том, что настает время действовать.

Глава 17

— Где ты? — спросил кендер.

Маг не знал, где он, и ответил кендеру, что сзади. Ответ, в общем-то, можно было считать правильным, ведь ему казалось, он был нигде и везде одновременно. В туманной движущейся среде, в которой он находился, не было никаких ориентиров казалось, все непрерывно куда-то несется. Он видел, но видел не глазами, а каким-то неизвестным ему ранее чувством. То, что давало ему зрение, не имело отношения к магии; магическим было только заклинание, которое перенесло его сюда.

Да, маг был призраком, созданным флейтой. В действительности он был мертв. На какое-то мгновение он остановил ход своих мыслей, это было похоже на то, как задерживают дыхание. Однако же, — как и его дыхание, когда он был жив, — мышление сейчас не было чем-то действующим само по себе, без его участия. Для пробы, как человек, касающийся пальцами недавней раны, он вспомнил свои последние мгновения на земле.

Он ощутил боль и изнеможение! Он услышал, как какая-то молодая женщина звала на помощь, как она выкрикивала имя Станаха. Потом он долго-долго не слышал ничего, но вот его сознания коснулись тяжелые и печальные мысли Станаха.

"О, Джорди! Прости меня, друг!"

Конечно же, он тогда хотел ответить ему, хотел как-то предупредить Станаха о слугах Рилгара, но сил у него уже не было. О, как он был бессилен!

Когда Станах положил флейту рядом с ним, он увидел инструмент, хотя ничего уже видеть не мог. Во флейте была заключена его музыка и его магия. Она нежно пела ему его собственные песни, но также и песни, которых он прежде даже не знал. Он нашел в себе чуть-чуть сил и смог произнести еще одно, самое последнее заклинание…

Было ли это призрачное состояние больше, чем смерть? Он простер свое сознание в разные стороны вокруг себя. Он не мог "видеть" всего, что, как он себе представлял, должен был видеть призрак. Он видел — или знал? — лишь немногим более того, что должен был бы видеть, если бы был живым; но всетаки постепенно он "видел" все больше и больше. Он уже понял, что способность "видеть" будет возрастать и дальше, если он будет хотеть видеть. Он должен изучить этот потусторонний мир примерно так же, как изучают мир земной, и должен сделать это как можно быстрее. И еще: он здесь не один. Души, которые он ощущал в тумане, были немногочисленны и не выказывали к нему никакого интереса. Как и он сам, они существовали только в движении и проносились мимо него, подобно вздохам; у каждой из них была какая- то своя особая цель. Он засмеялся, и туман вздрогнул. Сколько здешних душ связано с кендером до конца его земной жизни?

О флейта! Ее магия привязала Музыканта к Лавиму — к тому, кто привел заклинание в действие, — до конца земной жизни кендера. Заклинание не только дало Лавиму призрачного спутника, — связав его с магом, заклинание дало кендеру возможность постичь магию флейты.

Разумеется, Музыкант не ожидал, что первым после него на флейте станет играть кендер. Он-то думал, что это будет Станах. Однако первым заиграл на флейте почему-то Лавим. Получившееся у него вызывающее заклинание вернуло Музыканта из потустороннего мира, и он стал искать возможность привлечь к себе внимание кендера. Всю ночь и первую половину дня ему пришлось продираться через бестолковые мысли Лавима, но наконец-то он сумел найти такое место в мозгу кендера, откуда Лавим мог бы его услышать.

Когда тейварцы схватили Станаха, кузнец бросил флейту на землю, чтобы она не попала в их лапы; флейту подобрал Лавим и заиграл на ней; теперь магической флейта стала только в руках Лавима; для всех других это просто музыкальный инструмент.

Маг надеялся, что прежде всего он сможет убедить Лавима отдать флейту Тьорлу.

Казалось, страх, который охватил мага, делал туман вокруг него все плотнее и темнее. Скоро уже нельзя будет ничем помочь Станаху.

Лавим спешил к Тьорлу и Кельде. Вначале он только восхищался и удивлялся тому, как это его разговор с самим собой вдруг превратился в беседу с Музыкантом! Но еще до того, как подошел к Тьорлу и Кельде, ожидавшим его около тропы, он все понял! Кендер засунул флейту в самый глубокий карман своего старого черного плаща: он был уверен, что Тьорл, узнав все, попытается просто-напросто отнять у него магическую флейту.

Вопросы Тьорла и голос Музыканта разрывали кендера на две части; и Тьорл, и Музыкант говорили одновременно, и Лавим никак не мог сообразить, кому он должен отвечать первому.

Расскажи ему о Станахе и отдай ему флейту. Тьорл обеими руками схватил кендера за плечи.

— Лавим, что со Станахом?!

— Сейчас скажу. Минуточку.

Лавим остолбенел, не вполне понимая, кому из двоих он ответил.

Голубые глаза Тьорла вспыхнули гневом.

Говори! Скорее! И отдай ему флейту!

Лавим вывернулся из-под рук эльфа и встал так, чтобы между ним и Тьорлом оказалась Кельда. Тьорл, конечно, худой, даже тощий, но хватка у него медвежья… Сейчас вообще казалось, будто он душу хочет вытрясти из кендера.

— Не горячись! Рассказываю… Там, впереди, какие-то камни, ну, в общем, осыпь, а на ней — следы, одни из них — Станаха, а другие — нет, не его. Станаха там сейчас нет, и я не знаю, где он, но я вернулся сюда, потому что…

Потому что ты должен отдать ему флейту. Расскажи ему о флейте!

— …потому что я решил: ты должен знать об этом.

Лавим! Отдай ему…

Кендер упорно не обращал внимания на голос, звучавший в его мозгу.

— Тьорл, как ты думаешь, что с ним случилось? Другие следы оставил тоже гном, наверное, один из…

Из тейварцев, — сказал маг.

— Из тейварцев, — сказал тотчас и Тьорл.

У Лавима застучало в голове.

— Да, да. Это, наверное, те, что ищут Меч Кельды, да?

Эльф стянул с плеча лук. Выражение лица стало жестким; он достал стрелу из колчана, что висел у него за спиной. Кельда смотрела то на одного, то на другого.

— Тьорл, они же убьют его! — прошептала она.

Солнечный свет, еще недавно золотистый, стал красноватым. Тени от кустов и деревьев удлинились. Ветер стал холодным.

"Да, — подумал Тьорл. Конечно, убьют. Раньше или позже".

— Они еще не могли увести его далеко, — сказал он вслух.

Он в пещере на берегу реки. Лавим быстро-быстро сказал:

— Он в пещере на берегу реки, Тьорл.

— Откуда ты это знаешь? Лавим! Что ты еще знаешь? Говори!

Лавим не знал, что же еще он знает. Он не знал даже того, что только что сказал.

— Тьорл, я… — Он попытался было все объяснить, но тут же захлопнул рот: маг у него в голове громыхнул: "Нет!".

"Но как же я буду передавать ему твои слова, ничего не сказав о тебе? И не кричи так больше, ладно? У меня и так уже голова болит и…"