Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 1067

В Истаре и Эрготе ее называли Королевой Драконов и она была ею. Народ Ледяной Стены звал ее Разрушительницей — и она была ею.

В Торбардине гномы звали ее Тэмекс — Поддельный Блеск.

"Тебе она уже показала свое вероломство, — молча сказал Тьорл мертвому тейварцу… — Возможно, скоро в ее вероломстве убедится и твой хозяин".

Тьорд повернулся к Финну и коротко рассказал ему о Королевском Мече, о барменше, о бегстве; из Старой Горы и обо всем остальном.

В высоком морозном небе среди звезд плыли, причудливо сливая воедино свои лучи, две полные луны — красная и серебряная. Два дракона летели рядом: похожий на черное копье Темная Ночь и красный Янтарь, который нес на своей спине Верминаарда.

Прикрыв глаза от яркого света лун, Темная Ночь сложил свои широкие крылья на спине, резко снизился и оказался под красным драконом; затем снова взмыл вверх и вновь оказался рядом с Янтарем, громко смеясь над его неповоротливостью.

Темная Ночь был беззаботен и весел. Сейчас влажные стены подземелья не давили на него, и черный дракон резвился и радовался как дитя. Вылетев из Торбардина, Темная Ночь у северо-западной окраины Равнин Смерти увидел красного дракона, летящего к восточным лесам. Он быстро набрал скорость и над Кровавыми Холмами догнал Янтаря. Темная Ночь отсалютовал красному дракону и мысленно послал Повелителю информацию о событиях в Торбардине.

Эмпатическая и телепатическая связь между драконами Такхизис и Верминаардом была настолько совершенной; что Повелитель не только получил ясное представление о планах Рилгара, но ощутил также и то, как Темная Ночь оценивает его поступки.

— Ну что же, принеси ему его Королевский Меч. Помоги ему захватить власть. — Тон Верминаарда неприятно царапнул сознание Темной Ночи, словно провели железом По стеклу. — А потом отдашь этот Меч мне вместе с его головой. И то и другое будет прекрасным украшением моих стен.

Красный дракон вытянул длинную шею, полыхнул огнем, и Темная Ночь увидел, как заскользили по земле тени от языков пламени. С Дальнозоркое создание ночи, он заметил внизу парней Финна и передал их изображение Повелителю.

Затем в нескольких милях к югу он почувствовал темное облако сознания Серого Вестника, крикнул, сделал круг над ним и спустился к земле как можно ниже.

Он быстро полетел к западу от холмов — к тонкой серебряной ленточке реки. До рассвета оставалось несколько часов, и Темная Ночь надеялся вернуться в окрестности Торбардина до восхода солнца; а затем, еще до того, как солнце взойдет в следующий раз, Рилгар станет властителем всех гномских королевств.

Луны медленно уходили за горизонт на западе. Тьорл смотрел, как их пурпурный свет касается вершин деревьев, и думал: поверил ли Финн тому, что он только что рассказал?!

Тьорл чувствовал, что вождь не верит в то, что Хаук жив, и не стал его переубеждать.

— Если только вера женщины может спасти кого-то от смерти, то тогда да, он жив.

В глазах Финна Тьорл ясно прочел, что мысленно он уже похоронил Хаука.

— Значит, ты хочешь идти в Торбардин?

— Да, вождь, хочу.

Финн помолчал, посмотрел на Меч Бури, лежавший сейчас в ножнах на бедре у Кельды, посмотрел на руку Станаха. Кембал, похвалив Кельду, уже заново перебинтовал пальцы.

Тьорл подбросил сучьев в небольшой костер, разведенный Лавимом у входа в пещеру. Кендер все еще так и не нашел флейту, хотя и искал ее вроде бы вполне усердно.

— "Ну да, потерял! — думал Тьорл. — Эта потеря наверняка где-то в твоих карманах, чертенок! Радуйся, что сейчас ночь. На рассвете, как только ты встанешь, я обшарю все твои сумки и карманы будь я проклят!"

Услышав тихие, мягкие шаги и шелест одежды, Тьорл быстро обернулся. К нему подошла Кельда, в ее глазах все еще была видна усталость.

— Я тебе не помешала?

Тьорл покачал головой:

— Ну что ты! Лер поймал несколько рыбин. Хочешь есть?

— Нет. Я не голодна. Просто устала.

Она села рядом с ним спиной к пещере.

— Как там Станах?

— Спит. Действительно спит. Кембал дал ему выпить какой-то настой из трав и какие-то порошки. Он говорит, что это поможет Станаху.

— Дай-то бог. Кембал — отличный боец и еще лучший лекарь. Сейчас он со Станахом?

Кельда кивнула. Прислушиваясь к никогда не умолкающей песне воды, пристально посмотрела на реку.

— Когда Я перевязывала руку Станаха, он что-то сказал. На языке, которого я не знаю.

— На гномском, наверное.

— Ты ведь много времени провел на границах с Торбардином, правда?

— Несколько лет.

— Станах сказал что-то вроде "лит квайер".

— Лит хваер, наверное? Это значит "маленькая сестра". Ну да, ему же было очень больно, и он, наверное, был немного не в себе. Но все же странно, что он причислил тебя к своей родне. — Тьорл встряхнул головой.

— Значит, Станах считает тебя младшей сестрой, так? Он говорил, что Киан Красный Топор приходился ему двоюродным братом, но вообще-то я никогда не задумывался о его родне. Все, что было связано с ним, для меня было связано только с этим злосчастным Королевским Мечом.

Река плескалась и вздыхала на отмелях. Тьорл бросил в огонь ветку, улыбнулся Кельде и доказал на молодого коренастого парня, неустанно ходившего то в одну, то в другую сторону по берегу реки.

— Лер напоминает мне Хаука. Финн называет нас "Компания Ночной Кошмар". А мы называем Лера "Ночной кошмар Финна".

— Почему?

— Он порывист, вспыльчив, неутомим — особенно в драках.

Стало намного холоднее, и ветер завывал над речной водой замогильным голосом. Кельда поплотнее запахнула плащ.

— Но ведь, наверное, такие люди более всего и нужны Финну?

Тьорл ответил вопросом на вопрос:

— А ты не видишь разницы между Лером и Хауком?

— Я ведь знаю Хаука только по той одной ночи у Тенни. Но тогда я… Тьорл уставился на огонь:

— И что тогда?

— Я не знаю, Тьорл. Я думала, он мог стать для меня чем-то… эээ… кем-то… кто мог бы мне понравиться.

"Понравиться, — подумал эльф. — Нравиться или любить — это ведь не совсем одно и то же…"

Теперь ветер задул с северо-востока, вдоль русла реки. Лер перестал расхаживать туда-сюда и, встав на берегу, смотрел на воду.

— Он очень симпатичный парень, наш Хаук.

— Но он ведь тоже любитель подраться?

Тьорл покачал головой:

— Нет, я бы не сказал. Обычно он не лезет в драку очертя голову. Он очень надежный товарищ и, как и Лер, очень молод. Я думаю, именно поэтому Лер и напоминает мне Хаука.

Кельда снова ясно вспомнила ту ночь в Старой Горе — ту ночь, когда Хаук отдал ей Меч Бури. Она также вспомнила, каким был в ту ночь Тьорл, как он был весел и не по-обидному насмешлив. Он смотрел, как она вытирала пролитый на стойку бара эль, и она еще тогда, когда они только вошли, сразу же обратила внимание на двух бродяг: широкий и коренастый, как медведь, Хаук и стройный, как олень, Тьорл. Она еще подумала тогда: как трудно, если вообще возможно, определить возраст эльфа.

Сейчас она смотрела на его золотистые волосы, развеваемые ветром, в его голубые глаза, смягчившиеся от каких-то добрых мыслей, и на вытянутые к огню длинные ноги. О да, ореол романтики окружал его. Казалось, он всего только на несколько лет старше Хаука, а на самом-то деле намного старше.

— Я думаю, — нерешительно сказала она, — что мы все кажемся тебе очень молодыми.

— Да, иногда. Я прожил уже сто лет, поэтому и ты, и Хаук кажетесь мне совсем молодыми, однако по эльфийским меркам и я молод. — Он улыбнулся и пожал плечами. — Это всегда удивляет всех неэльфов. — Он слегка постучал кулаком себя в грудь, где внезапно что-то сжалось и заболело. — Но ведь у меня есть сердце, оно такое же молодое, как и я сам.

Лер, опустив голову, как взявшая след собака, пошел вверх по реке, Тьорл сразу понял, что это означает, и поднялся.

— Кельда, пошли к Финну.

Она почувствовала внезапную напряженность в его голосе и тоже встала. Прежде чем она успела задать ему хоть один вопрос, он уже быстро шел к реке.