Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 1117

Танис не сводил глаз с большака. Как и Тас, он ни разу еще не видел никого похожего на этих жрецов — а ведь он прожил сто с лишним лет! Все они были высокими, футов шести, не менее. Длинные одеяния скрывали очертания тел, а поверх одеяний на каждом был плотный плащ с капюшоном. Даже ступни и кисти рук были обмотаны полосками ткани, неприятно напоминавшими повязки, которыми прокаженные прикрывают свои язвы. Приблизившись к Стурму, жрецы начали озираться. Один из них уставился как раз на те заросли, где прятались путешественники. Его лицо скрывали сплошные повязки; были видны лишь темные поблескивавшие глаза.

— Мы приветствуем тебя, Соламнийский Рыцарь, — проговорил на Общем языке предводитель жрецов. Голос у него был глухой, шепелявый… не человеческий это был голос! Танис невольно содрогнулся…

— И вам привет, братья, — отозвался Стурм, также на Общем. — Немало миль прошагал я с рассвета, но вы — первые, кого я встретил. Не скажете ли, откуда держите путь? Видите ли, до меня доходили самые разные слухи, и я хотел бы знать, что делается на дороге…

— Вообще-то мы с востока, — ответствовал жрец, — но сейчас мы идем со стороны Гавани. Дорога и в самом деле пустынна, рыцарь, но, верно, это из-за погоды: кому охота путешествовать в подобный денек? Мы и сами с радостью остались бы дома, если бы не нужда. А ты, господин рыцарь, знать, идешь из Утехи?

Стурм кивнул. Несколько жрецов собрались позади телеги и негромко переговаривались, обратив друг к другу закутанные лица. Вожак что-то сказал им на неведомом гортанном наречии. Танис повернулся к друзьям: Тассельхоф помотал головой, а за ним — и все остальные: никто прежде не слышал этого языка.

— Прости мое любопытство, рыцарь, но что это за слухи, о которых ты говорил? — спросил предводитель жрецов, переходя снова на Общий.

— Говорят, — ответил Стурм, — на севере собираются какие-то армии. Дело в том, что я как раз направляюсь домой, в Соламнию, и вовсе не хочу угодить прямиком на чужую войну.

— Мы не слышали ни о чем подобном, — сказал жрец. — Насколько нам известно, северная дорога свободна.

— Вот что значит прислушиваться к болтовне пьяных! — Стурм досадливо передернул плечами. — А что за нужда погнала святых братьев из-под крыши в этакую погоду?

— Мы разыскиваем некий жезл, — с готовностью пояснил жрец. — Голубой хрустальный жезл. Мы прослышали, что его будто бы видели в Утехе. Не известно ли тебе о нем чего-нибудь?

— Да, — сказал Стурм. — И я слышал о нем в Утехе, причем от тех же людей, что рассуждали об армиях на севере. Так верить мне тому и другому или нет?

Эти слова поставили жреца на какое-то время в тупик; он даже огляделся, видимо, соображая, как поступить.

— А зачем, собственно, вам этот хрустальный жезл? — прислоняясь поудобнее к своему забору, спросил его Стурм. — Святым братьям, по-моему, более кстати пришлись бы обычные посохи из крепкого дерева…

Жрец ответил очень серьезно:

— Это — священный исцеляющий жезл. Один из наших братьев лежит при смерти: только благословенное прикосновение чудотворной реликвии способно вернуть его к жизни.

— Исцеляющий? — Стурм поднял брови. — Если я что-нибудь понимаю, ей цены нет, вашей чудотворной реликвии. Как же вы допустили, чтобы она куда-то пропала?

— Мы не виноваты! — почти прорычал жрец, зло стискивая обмотанные кулаки. — Она была похищена из храма нашего святого ордена. Мы шли по следу гнусного вора до варварской деревушки на Равнинах, но там след оборвался. А тут эти слухи о странном происшествии в Утехе, так что мы снова двинулись в путь… — Он указал на тележку: — Но что значат наши мелкие неудобства по сравнению с теми ужасными муками, которые терпит наш больной брат!

— Увы, боюсь, я ничем не могу… — начал Стурм.

— Я помогу вам! — звонко прозвучало совсем рядом с Танисом. Он стремительно обернулся — и все-таки опоздал. Золотая Луна поднялась из-за куста и решительно пошла к дороге, отводя прочь древесные сучья и ветви колючих кустов. Речной Ветер немедленно вскочил и, с треском сокрушая подлесок, устремился следом за нею.

— Золотая Луна!.. — громким шепотом окликнул Танис. Но она лишь ответила:

— Я должна убедиться!

Услыхав ее голос, жрецы значительно переглянулись, кивая закутанными головами. Танис явственно почуял неладное, но прежде, чем он сумел сказать что-либо или сделать, подле него выпрямился Карамон.

— Чтобы этим двоим досталась вся потеха, а я отсиживался в канаве? Не бывать тому! — заявил богатырь. И решительно зашагал сквозь чащу следом за Речным Ветром.

— Да вы что, с ума посходили? — зарычал Танис и сгреб за шиворот Тассельхофа, уже изготовившегося выскочить по пятам за Карамоном. — Присмотри за кендером. Флинт! Рейстлин…

— Не волнуйся за меня, Танис, — прошептал маг. — Уж я-то не собираюсь никуда выходить.

— Вот и правильно. Сидите здесь! — Танис поднялся на ноги и медленно пошел вперед. Странное и жутковатое ощущение все усиливалось…

Поиски истины. Неожиданные ответы

— Я помогу вам! — чистым серебряным колокольчиком прозвучал голос Золотой Луны.

Дочь Вождя хорошо видела потрясенное лицо Стурма; поняла она и предостережение Таниса. Однако поступок Золотой Луны не был продиктован внезапным порывом. Отнюдь! Десять лет Золотая Луна правила племенем от имени отца — с тех самых пор, как его поразил удар, отнявший внятную речь и способность шевелить правой рукой и правой ногой. Она вела свой народ и в дни мира, и во время войн с соседними племенами. Ей случалось пресекать заговоры, имевшие целью отнять у нее власть. Она прекрасно знала: то, что она сейчас делала, было очень опасно. Странные жрецы внушали ей величайшее отвращение. Но при всем том они определенно знали что-то о жезле. А ей необходимо было доискаться истины.

— Я — носительница голубого хрустального жезла, — сказала Золотая Луна, с гордо поднятой головой подходя к предводителю. — Только мы не крали его: он был нам дарован.

Речной Ветер встал рядом с ней, Стурм — по другую сторону. Карамон выломился из кустов и занял место позади. Он поглаживал рукоять меча и улыбался, предвкушая забаву.

— Это ты так говоришь, — негромко, с насмешкой сказал жрец. Его блестящие черные глаза были алчно устремлены на ничем не примечательный посох в ее руке. Он уже протянул к нему обмотанную повязками лапу, но Золотая Луна проворно отшатнулась и прижала посох к груди.

— Этот жезл был обретен в месте, где властвовало ужасное зло, — сказала она. — Я совершу что могу, дабы помочь твоему умирающему брату, но не отдам жезла ни тебе, ни кому-нибудь иному, пока не смогу убедиться в правомерности притязаний!

Жрец помедлил, оглядываясь на своих… Танис заметил, что их руки так и тянулись к широким матерчатым поясам, стягивавшим просторные одеяния. Слишком широкие пояса, сказал себе Танис. И что это там выпирало под ними? Навряд ли молитвенники… Он беспомощно выругался про себя, не зная, заметили ли это Стурм и Карамон. Во всяком случае, Стурм держался весьма непринужденно, Карамон же знай подталкивал его локтем, точно приглашая посмеяться над шуткой, известной только им двоим. Танис осторожно приготовил лук и приложил стрелу к тетиве.

Уступив наконец, предводитель жрецов склонил голову и спрятал руки в широкие рукава.

— Мы заранее благодарим тебя за любую помощь нашему брату, — сказал он приглушенным голосом. — После чего, госпожа, надеюсь, ты и твои спутники возвратятся с нами в Гавань. Обещаю, там вас убедят, что жезл попал к вам по ошибке…

— Мы отправимся куда пожелаем, брат, — проворчал Карамон.

"Ох, глупец…" — мысленно застонал Танис. Он хотел уже выкрикнуть предупреждение, но затем все-таки решил остаться в укрытии — на тот случай, если его растущие опасения действительно подтвердятся.

Между тем Золотая Луна и предводитель жрецов обошли тележку. Речной Ветер последовал за ними. Стурм же с Карамоном остались у передка и с интересом взирали на происходившее. Вот жрец протянул руку к Золотой Луне, подводя ее к тележке. Она отстранилась, избегая его прикосновения, и сама шагнула вперед. Жрец почтительно поклонился и поднял полотняную занавеску, свисавшую над задним бортиком тележки. Держа перед собой жезл. Золотая Луна заглянула внутрь…