Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 186

— Я не буду ничьим орудием! — выкрикнул принц. — Даже мой отец со временем уступит мне дорогу!

В центральную пещеру вели десять туннелей, выходы из которых находились на уровне пола, и Ульвиан заметил около дюжины дыр повыше. Принц не помнил, через какую из них они с Дру вошли. Лоб его покрылся потом.

— Мне нужно лишь подождать, — вкрадчиво произнес колдун. — Когда ты уснешь, амулет станет моим.

— Лжешь! Ты не сможешь дотронуться до заколдованного ларца!

— Что ж, это верно, но я его заполучу, а от тебя избавлюсь. Доброй ночи, мой принц. Спи спокойно. Я жду.

Затем наступила тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в очаге.

— Дру! — окликнул Ульвиан. Ответа не было. — Друлетен! Если ты не появишься, я заброшу коробку в такое глубокое ущелье, что ты ее никогда не найдешь!

Ответа по-прежнему не последовало.

Ульвиан, которого одолевали ярость и страх, торопливо направился ко входу в ближайший туннель. Когда он ступил внутрь, на него обрушился порыв ветра, отбросив его назад в круглый зал. Сопротивляться ветру было невозможно, на скользком, поднимающемся полу туннеля не за что было зацепиться. Ветер поднял с пола клубы мусора, и скоро Ульвиан снова оказался у очага. Ветер внезапно стих.

То же повторилось, когда он попытался сбежать через два других туннеля. Дру не собирался его никуда отпускать с коробочкой. Отлично, решил про себя принц. Если понадобится, он лучше сам уничтожит амулет, чем позволит магу завладеть им. Головка эфеса гномьего меча была сделана из твердого медного сплава; она отлично послужит в качестве молота.

Факелы ярко пылали в своих гнездах. Ульвиан опустился у запачканного сажей края очага, крепко сжимая меч в одной руке, а золотую коробочку — в другой. Холод гор пронизывал его до костей. Он свернулся калачиком у угасающего костра, горевшего на камнях, и попытался отогнать сон прочь.

Двадцать воинов со своими командирами пробрались в холодное ущелье, стиснутое с трех сторон отвесными каменными стенами. Некоторые залюбовались открывавшимися безбрежными просторами, завороженно глядя на столкновения и взрывы в небе. Другие крепче ухватились за древки копий: напряженное ожидание надвигавшейся битвы давило на сердце, словно камень.

— Мне не нравится это… это чудо, — прошептал Кемиан. — Тебе не кажется, что это дело рук колдуна, Величайший?

Кит- Канан окинул взглядом звездный вихрь и покачал головой.

— Ни одному смертному не под силу вызвать такое явление, — ответил он. — Это больше похоже на одно из тех знамений, что мы видели в последние недели.

Пророк не смог бы сказать почему, но он почувствовал подъем и энергию, глядя, как кометы неистово мечутся и рассыпаются искрами у них над головами. Это зрелище выглядело почти праздничным. Он снова обратил внимание на черный пик, возвышавшийся прямо перед ними. Сейчас Дру и Ульвиан уже должны быть внутри. И все же воины не могут просто ворваться в крепость. Никто не знает, что ждет их внутри.

Хотя Пророк не участвовал в захвате Друлетена, он слышал рассказ генерала Парнигара о битве. По словам эльфа, виверн Друлетена уничтожил многих добрых воинов, попытавшихся сразиться с ним в узких туннелях. Но, в конце концов, Парнигар и знаменитый гном-боец Тульден Вилобородый, от молота которого невозможно было спастись, захватили монстра врасплох и снесли ему голову.

— Мы сделаем вот что, — прошептал Пророк. Молодые воины, позабыв о кометах, внимательно прислушались. — Вы разделитесь на пять групп по четверо, и каждая группа войдет в один из туннелей. Я думаю, что все они сходятся в центральном зале, но будьте осторожны! Старайтесь соблюдать тишину и, если найдете принца Ульвиана, хватайте его и вытаскивайте наружу.

— А что, если мы встретим чародея? — спросил один из воинов.

— Если сможете, берите его живым, но, если он окажет сопротивление, убейте.

Двадцать голов согласно закивали.

— Государь, — удивился Кемиан, — а мы с тобой?

— Мы войдем через главный вход, — объявил Кит-Канан.

Воины оставили копья рядом со стреноженными лошадьми и образовали штурмовые группы, с кинжалами наготове. Кит-Канан поднял руку, и эльфы, которым предстояло войти через дальнюю пещеру, двинулись вверх по тропе. Через мгновение отправилась вторая группа, и, когда она достигла основания Черной Скалы, Пророк и Кемиан Амбродель вытащили мечи и пошли вперед.

В холодном неподвижном воздухе ясно слышен был любой звук: стук шпор о камень, скрип доспехов, дыхание обоих эльфов. Пик словно давил на Кит-Канана. В мозгу его закружился вихрь воспоминаний — видения проносились, словно вспышки комет в ночном небе. Скандал, разразившийся, когда он обнажил оружие в Звездной Башне в Сильваносте. Подъем по башне дворца Квинари в ту ночь, когда он окончательно решил отправиться в изгнание. Аркубаллис, его благородный грифон, спутник его жизни в глуши. Ситас, брат-близнец, с которым он не виделся со времени раскола эльфийской нации. Герматия, с ее огненными волосами. Кит-Канан снова ощутил стыд, вспоминая, как сильно желал он эту красавицу, несмотря на то, что она была женой его брата. Его собственная жена, Сюзина, погибшая в бою. Макели, которого он считал братом, хоть связывали их не кровные узы, а узы сердца. И когда черная тень пика совершенно скрыла Кит-Канана, он вспомнил лицо Анайи, своей первой жены, которой он отдал всю свою любовь, темноволосой женщины-Кагонести, потерянной так давно в диком лесу Сильванести.

Потолок пещеры низко нависал над ними, и эльфы вынуждены были пригнуть головы, чтобы войти. Кемиан хотел было пойти вперед, но монарх жестом отстранил его.

По сравнению с ослепительно ярким светом снаружи в туннеле стояла кромешная тьма. Кит-Канан ступал осторожно, вытянув вперед острие меча, стараясь, чтобы глаза привыкли к темноте. Вогнутый пол напоминал стекло, и подбитые железом сапоги легко скользили по камню. Кемиан, потеряв равновесие, с громким лязгом упал на спину. С пристыженным видом он перевернулся на руки и прошептал:

— Прости меня, Величайший!

Кит- Канан лишь махнул рукой и спросил:

— Ты в состоянии встать?

Молодой генерал медленно поднялся.

— Идем, — прошептал Пророк.

Впереди тускло замерцал желтый свет. От дыхания Кит-Канана на забрале шлема оседали льдинки. Слабый вначале, свет усилился, теперь стал виден тонкий слой льда на стенах туннеля. Неудивительно, что идти было так скользко! Кит-Канан вытянул руку, подавая Кемиану знак остановиться. Воин застыл на месте.

Пророк осторожно вложил меч в ножны. Сверху к ножнам был привязан маленький кожаный мешочек, затянутый шнурком. Кит-Канан вытащил его. В мешке была истолченная смола, которой воины, вооруженные мечами, пользовались для того, чтобы посыпать рукояти. Во время битвы рукоять меча становилась скользкой от крови и пота, и толстый слой сосновой смолы позволял воину крепче держать оружие.

Кемиан удивленно наблюдал, как Кит-Канан посыпает смолой подошвы своих подкованных железом сапог. Белый порошок прилипал ко всему, чего касался. Кит-Канан знаком приказал Кемиану сделать то же, и молодой эльф повиновался.

Они поступили правильно — через несколько шагов пол туннеля пошел вниз так резко, что без смолы они бы упали и покатились. Теперь эльфы различили запах горящих факелов — и кое-что еще. Послышалось странное бормотание — но это был не разговор, это мужской голос пел песню.

Пророк резко остановился и присел на корточки, опираясь на меч. Далеко впереди, в центре огромного зала, скрючилась одинокая фигурка под рваным коричневым плащом, она раскачивалась взад-вперед и мурлыкала.

— Это принц! — выдохнул Кемиан.

Друлетена не было ни слышно, ни видно, и это сильно встревожило Кит-Канана, хотя он почувствовал облегчение, увидев сына живым.

— Не показывайся, генерал. Я подойду к сыну.

— Нет, государь! — Кемиан схватил Пророка за руку. — Может быть, это ловушка, чтобы выманить тебя!

— Это мой сын. — Карие глаза Пророка впились в голубые глаза Кемиана.