Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 231

Внезапно Хума почувствовал страшную усталость. Опустился на колени и равнодушно смотрел на растерзанные тела своих врагов. Затем без сил повалился на землю.

Глава 11

Хума не знал, сколько времени он пролежал рядом с поверженными гвардейцами.

Очнувшись, он почувствовал: все тело его болит. Однако надо было поскорее уходить отсюда: он не мог без отвращения смотреть на трупы, а главное — могли появиться новые преследователи. Он был достаточно наслышан о мстительности Галана Дракоса и Кринаса. Хума не сомневался: по крайней мере, военный министр в покое его не оставит.

Боль в теле нарастала. Хума в оцепенении смотрел на свои многочисленные раны. Доспехи, пробитые и разорванные, были теперь бесполезны. Он не помнил, кто и когда его ранил. В сознании осталось лишь одно: он встречает мечом все, что приближается к нему.

Хума отыскал ручей и промыл раны. Холодная вода освежила тело и прояснила голову. Теперь можно было отправляться в путь. Как сказал Магиус, идти надо всегда на юго-запад.

Вспомнив о Магиусе, Хума вспомнил и о Кэзе. Где его верный друг сейчас? В безопасности ли он?

Что-то огромное пронеслось над головой, подняв ветер, от которого закачались деревья. Хума взглянул вверх. Он успел заметить широкие кожистые крылья, они промелькнули так быстро, что он не разглядел, какого цвета был дракон. Но какого бы цвета дракон ни был он не прилетел вновь…

Хума даже не заметил, как настал вечер. Только голод давал о себе знать, и рыцарь стал рыться в сумке, которую снял с седла лошади одного из преследователей. В сумке черного гвардейца, на дне ее, Хума обнаружил то, что искал: запас пищи. Попробовав еды черного гвардейца, он с отвращением выплюнул ее. У его врагов пища, оказывается, была слишком острой. Несмотря на голод, он не мог ее есть. И зачем столько острых приправ?! От такой пищи ему было бы больше вреда, чем пользы. В конце концов, можно отыскать птичьи яйца, собрать ягоды. Это, конечно, не очень насыщает, но голод все же утолить можно.

Но на большинстве кустов ягоды были уже оборваны, при этом — недавно. Вряд ли это сделали животные. Зверей вокруг не было.

Если придется идти долго, то, чего доброго, с голода умрешь. «Ручей, кажется, тоже скоро иссякнет», — подумал Хума.

Он шел вдоль ручья уже три дня.

Присев на берегу, Хума иронически улыбнулся своему отражению в воде. На него смотрел рыцарь с непричесанными волосами, усами, в рваных доспехах, покрытых кровью, испачканных грязью. Хума попытался соскоблить грязь с эмблемы ордена Короны. Он словно бы увидел в воде вместо своего лица лицо Беннета. Сын Трейка, конечно, выглядел, как всегда, безупречно. Нагрудные латы блестели, пышные усы аккуратно подстрижены. Это был истинный рыцарь.

Вдруг рядом с лицом Беннета возникло другое лицо… Это явно был не рыцарь Соламнии, а кто-то облаченный в необычные доспехи, с огромной бородой на медвежьем лице. Только что поблизости никого не было. Откуда же мог появиться похожий на медведя человек?!

Рыцарь схватился за меч, и пришелец отпрянул от него. Хума никак не мог понять, что за человек подкрался к нему. Доспехи на нем состояли частично из людоедских, частично из рыцарских. Может быть, это разбойник? Из тех, что грабит мертвых? Хума вновь поднял меч.

Бородач завопил и, развернувшись, побежал прочь с резвостью, удивительной для его неуклюжей фигуры. Хума бросился за незнакомцем в погоню. Он бежал медленно, так как чувствовал себя очень слабым. Незнакомец взбежал на небольшой холм и скрылся на другой стороне. Добежав до вершины, Хума от неожиданности попятился назад: навстречу двигались более дюжины конных и множество пеших воинов. Они с удивлением смотрели на Хуму и убегавшего от него бородача.

Высокий черноволосый человек с аккуратно подстриженной бородкой подал команду. Хума не расслышал слов, но сомнений у него не было: приказ командира имеет к нему непосредственное отношение.

Хуме не повезло: лес в этих местах не был густым и спрятаться было негде. Когда Хума понял, что скрыться ему не удастся, ом остановился и стал ждать, что будет дальше. Это не были воины Такхизис, но, являлись ли они союзниками или врагами, рыцарь не знал. Несколько всадников уже подъехали к нему. Они были хорошими наездниками, но Хума еще был в состоянии держать их на расстоянии вытянутого меча. Вслед за всадниками появились пехотинцы. Хума оказался внутри кольца, которое быстро сжималось. Ни один из воинов не нападал. Никто не желал попасть под удар мелькающего в воздухе меча Хумы.

— Уберите оружие! Это приказ!

Подъехали новые всадники. Командир направил свою лошадь к Хуме. Солдаты, пропуская его, посторонились. Он подъехал к рыцарю и пристально посмотрел на него. Судя по внешности, командир был человеком решительным — его лицо избороздили морщины, появившиеся за годы нелегких испытаний. Как и у многих рыцарей Соламнии, у него было ястребиное лицо, что говорило о его принадлежности к старинному дворянскому роду. Он выглядел не таким суровым, как Великий Магистр или Беннет. А улыбка у него была обезоруживающая.

— Рыцарь Соламнии?! И так далеко от Вингаардской Башни? Ведь вы — рыцарь ордена Короны? Отвечайте!

Он побагровел. Хума понял, что думает о нем этот человек.

Рыцарь Соламнии решил ответить кратко:

— Как я попал сюда — расскажу позже. А сейчас скажу только: я сражался с волкодлаками и воинами Черной гвардии.

Хума еще не понял, что за всадники перед ним, и поэтому воздержался от подробностей.

— Ясно, — командир привстал в седле. — Я государь Гай Эйвандейл из Дьюрэнди. Кто вы и что делаете в центре Эргота? Скажите: соламнийцы потерпели поражение?

— Я — Хума, рыцарь Соламнии из ордена Короны. После сражения с Черной гвардией и после того, как войска Владычицы Тьмы разбили нас, я пошел на юго-запад.

Хума нарочно сказал, что рыцари, мол, разбиты, — он хотел знать реакцию государя Эйвандейла.

Лицо Эйвандейла побелело. Его солдаты возбужденно зашептались.

— Я вас правильно понял? Рыцари Соламнии потерпели сокрушительное поражение?

— Нет, государь Эйвандейл. Разбиты только некоторые наши отряды, но мы перегруппировали наши силы. Я, к сожалению, чуть не ввел вас в заблуждение. Вингаардская Башня в наших руках и всегда будет нашей.

Государь усмехнулся:

— Мы в Эрготе хорошо знаем силу рыцарства. Я рад слышать, что рыцари Соламнии окончательно еще не разбиты.

Один из всадников подъехал слишком близко к Хуме, и тот обнажил меч.

Эйвандейл поднял руку, останавливая обоих воинов.

— Я хочу о многом расспросить вас, и поэтому вы поедете с нами, Хума. А вы, — командир показал на всадника, подъехавшего к Хуме, — дайте ему своего коня.

— Есть, милорд.

Хума нерешительно смотрел то на коня, то на Гая Эйвандейла. Государь догадался, о чем думает рыцарь, и сказал:

— Не беспокойтесь, Хума. Мы, так же как и вы, враги Такхизис. Пусть наши прошлые разногласия останутся, как это и должно быть, в прошлом.

— Я желаю того же самого, государь Эйвандейл. — Хума с благодарностью принял предложенного коня.

— Вот и отлично. Когда мы прибудем в лагерь, вас прежде всего накормят. А затем вы или отдохните, или приходите сразу ко мне.

Хума решился спросить:

— Милорд, не встречался ли вам на днях минотавр?

— Минотавр? В наших краях? — Эйвандейл вопросительно посмотрел на своих спутников. Те отрицательно покачали головой. — Кажется, нет. Но не волнуйтесь: если он будет найден, мы примем меры и обезвредим его.

Хума заговорил взволнованно:

— Милорд! Нет, нет, как раз этого я и не хочу! Я понимаю, что это может показаться странным, но минотавр — наш сторонник, и надо позаботиться о его безопасности. Его зовут Кэз.

— Действительно странно. — Эйвандейл снова испытующе посмотрел на рыцаря. — Я никогда не слышал о чем-либо подобном и тем более не предполагал, что услышу подобное от рыцаря Соламнии. Но я сделаю так, как вы просите. Моего слова вам достаточно?