Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 248

— Вы не ошибаетесь? — удивился Хума. Беннет всегда казался ему расчетливым и осмотрительным.

— Нет, вы не видели его на советах командиров. Он всегда предлагает молниеносные удары, никогда не думает о последствиях. Сейчас, я полагаю, он еще более жаждет предпринять что-либо безрассудно героическое — в память своего отца.

— Хуме трудно в это поверить, но я знаю Беннета лучше. Я разделяю ваши опасения, милорд, — сказал Ренард.

Посмотрев на Хуму, государь Освал продолжал:

— Надо учитывать еще одно обстоятельство. Беннет никогда не поверит вашим рассказам о волшебном мече, о драконе в пещере, о тайне, открывающей ключ к победе. А я верю. Называйте это верой в Паладайна, если хотите… Да, я верю.

Старый рыцарь вдруг, резко схватившись за голову руками, наклонился над столом.

— Извините, мне надо отдохнуть, — сказал Освал.

— Давайте отведем его к постели, — шепнул Ренард Хуме.

Оба рыцаря повели Верховного воина к кровати и помогли ему лечь. Государь Освал попросил Ренарда:

— Разбудите меня до начала Совета. Вы меня поняли?

Ренард повернулся к Хуме, а затем снова к Верховному воину:

— Конечно. Не беспокойтесь. Спите.

— Хорошо. — И государь Освал почти сразу же уснул.

Рыцари осторожно вышли из комнаты. Закрыв дверь, Ренард сказал Хуме:

— Он хочет, чтобы и вы присутствовали на Совете.

— Что с ним такое? — Хуму беспокоило состояние государя Освала.

— Ему просто надо немного поспать, полагаю. Я останусь при нем. — Ренард улыбнулся: — Все будет хорошо. Вот увидите.

Хума прибыл на Совет одним из первых.

На заседаниях Совета могли присутствовать лишь представители командования и приглашенные рыцари. Хума был смущен. Совет казался ему правящим органом, а ведь выборы Великого Магистра должны быть делом всех рыцарей. Но мнение большинства рыцарей Советом не учитывалось.

Главы орденов Короны и Меча были уже на местах. Арак Снайпер, теребя свою козлиную бородку, высокомерно смотрел на командиров ордена Меча.

Хума никогда прежде не видел рыцаря, сидящего сейчас рядом с государем Снайпером. Это был новый командир ордена Меча. Прежний погиб при отступлении. Новый командир был назначен прямо во время боя. У него было угловатое лицо, словно высеченное из камня, длинные, аккуратно подстриженные усы и необыкновенно густые косматые брови.

Вошел Беннет, и по тому, как повели себя рыцари, стало ясно, кто истинный глава ордена Меча: при его появлении все тотчас замолчали.

Собрались уже все, за исключением государя Освала и Ренарда. Члены Совета терпеливо дожидались их прихода, многие стали вновь оживленно беседовать друг с другом.

Беннет решительно встал и, подойдя к государю Снайперу, что-то сказал ему негромко и резко. Тот ответил ему столь же резко и негромко, и несколько минут рыцари о чем-то спорили. Как Хума ни напрягал слух, он не мог расслышать, о чем же идет спор.

И тут как раз в зал Совета вбежал запыхавшийся Ренард. По его лицу сразу было видно: он чем-то сильно взволнован. Зная, что спокойного и невозмутимого Ренарда вывести из себя практически невозможно, рыцари поднялись со своих мест и замерли. Все понимали: сейчас они услышат скверную новость.

Ренард быстро прошептал что-то государю Снайперу.

Лицо Беннета сделалось совершенно белым, он с силой сжал рукой подлокотник кресла.

Арак Снайпер повернулся к рыцарям и громко сказал:

— Я с глубоким сожалением должен сообщить всем присутствующим, что государь Освал Бакстри, Верховный воин и глава ордена Розы, сражен болезнью, видимо той же самой, от которой скончался наш Великий Магистр. Заседание откладывается. В стране вводится карантин. Государь Освал, вероятно, не доживет до утра.

Ренард, все такой же возбужденный, подошел к Хуме:

— Я пришел разбудить государя, как он и просил, и вижу: он без сознания, его бьет дрожь, хотя он и укрыт тремя одеялами. Я тотчас распорядился вызвать к нему целителя.

Хуме еще никогда не приходилось видеть Ренарда таким взволнованным. Бледный рыцарь словно сам был вновь поражен чумой.

— Что сказал целитель?

— Ничего хорошего. Болезнь одолевает Освала. Еще один подарок Такхизис, будь она проклята.

— Неужели и впрямь нет надежды? Отчаяние охватило Хуму. Государь Освал был его наставником, другом, более чем отцом. Он не должен умереть!

— Нам остается только ждать и молиться.

Отчаяние Хумы возросло. Он представил, как Такхизис, Галан Дракос и Кринас будут смеяться над ними и злорадствовать.

— Хума, — Ренард положил ему руку на плечо, — вам надо сейчас немного поспать.

Они были в храме Паладайна; туда Верховного воина перенесли в надежде, что боги могут содействовать его выздоровлению. Целителям удалось ненадолго улучшить самочувствие Освала, но затем болезнь вспыхнула с новой силой.

— Обещаю, что разбужу вас при первой же необходимости.

Хума кивнул. Он вдруг сразу почувствовал, как сильно ему хочется спать.

— Да, да. Непременно разбудите.

— Недавно я обещал это и государю Освалу, — ответил Ренард с тяжелым вздохом.

Выходя из храма, Хума услышал голос Беннета из комнаты, в которой совещались целители.

Беннет, казалось, проявляет о своем дяде не меньшую заботу, чем об отце. Узнав о болезни Верховного воина на заседании Совета, Беннет распорядился о немедленном введении карантина, а затем и о перенесении государя Освала в храм Паладайна.

Сейчас рыцарь ордена Меча умолял целителей, чтобы они сделали все возможное и невозможное для выздоровления его дяди.

По дороге в казарму Хума думал о положении на фронте.

Казалось, рыцари, укрывшиеся за стенами столицы и озабоченные тем, кто станет Великим Магистром, совсем забыли о войне.

Хума вдруг резко проснулся и вздрогнул от охватившего его ощущения ужаса. Первой его мыслью было: с государем Освалом произошло самое худшее.

Все спали.

Хума вышел на улицу и осмотрелся. В тусклом свете фонарей он различил часовых, стоящих на посту у ближайшей стены. У входа в дом Верховного воина также стояли стражники. Это были добрые знаки.

Чувствуя, что уже не сможет уснуть, Хума направился в храм. То, что Ренард не пришел его разбудить, Хуму не насторожило. Рыцарь Ренард, очевидно, решил неотлучно бодрствовать около Освала, пока не минует кризис.

Дождь все еще продолжался, на улице и во дворе огромные грязные лужи.

Храм Паладайна показался Хуме странно мрачным. Не увидев рядом с храмом ни одного стражника, он удивился.

Поднявшись по ступеням, Хума разглядел, что дверь в храм слегка приоткрыта. Толкнув ее, он увидел, что в коридоре темно и пусто. Но ведь здесь должен был находиться или стражник, или священники!

Приглядевшись, Хума заметил рыцаря ордена Розы, который должен был постоянно нести почетный караул в храме Паладайна, а теперь охранять также и государя Освала. Рыцарь стоял в проходе неподвижно, как статуя. Хума хотел было окликнуть его, но в последнюю секунду передумал.

Осторожно ступая по мраморному полу, он подошел к часовому вплотную. Казалось, рыцарь ордена Розы пристально смотрит на Хуму — смотрит, но не видит его. Хума поднес ладонь к губам рыцаря. Он ощутил его дыхание. Дыхание человека, погруженного в глубокий сон.

Хума похлопал часового по щеке. Тот не шелохнулся.

Всмотревшись в его глаза, Хума увидел: они покрыты поволокой. Он знал, что такие глаза могут быть у людей, употребляющих наркотики. Хума испугался, что с остальными рыцарями, в том числе и с Ренардом, могло произойти нечто подобное.

С молитвой, обращенной к Паладайну, Хума вынул меч. Бесшумно двигаясь по залам, погруженным в темноту, рыцарь добрался до той комнаты, где должен был находиться Ренард. Однако там его не было. Дверь в зал, в котором лежал государь Освал, была приоткрыта, и Хума увидел еще двух — спящих стоя — стражников. Видимо, и государь Освал и Ренард тоже усыплены.

Хума осторожно открыл дверь пошире и вошел в зал. Здесь было очень темно, но рыцарь всетаки сумел разглядеть возле кровати Освала чей-то силуэт. Хума протер глаза. Государь Освал лежал в кровати. Кто же стоит рядом? Призрак?