Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 298

Может быть, сам кентавр поможет мне? Разговаривает он вежливо. Злым не выглядит — во всяком случае, на убийцу не похож. А если действительно молод, то, наверное, глуп. Значит, его можно будет легко обмануть…

Неожиданно, прервав мои мысли, кентавр сказал:

— Меня зовут Эджин. А тебя как?

— Гален.

Кентавр стал немного рассказывать о себе. Он действительно был молод.

— Стеречь тебя — это первое поручение, которое дали мне старшие. Ведь сейчас идет война… — Эджин запнулся.

— Война? — недоуменно спросил я. — Какая война? Кентавр, казалось, покраснел и пробормотал:

— Э-э, когда придет время, старшие расскажут тебе все, что ты должен знать…

Пристально вглядываясь в заросли, он поскакал на другой конец поляны. Трава, примятая его копытами, тотчас же выпрямлялась. Чудеса, да и только!

Я подошел к нему.

— Эджин, получается, что ты уже проболтался и выдал мне военную тайну, да? Ведь тебе за это здорово попадет! Тайны нельзя выдавать никогда и никому.

Кентавр взглянул на меня печально и виновато.

— Да, я нечаянно проболтался. Вечно со мной всегда что-нибудь да случается. Не умею держать язык за зубами. А старшие к тому же еще говорят, что я и соображаю туго… — Неожиданно лицо его просветлело: — Зато все говорят, что у меня доброе сердце!

Интересно, все кентавры — такие простаки? Или Эджин — исключение? Наверное, с ним хорошо играть в карты на деньги.

Ведь он — просто второй Алфрик. Только не злой. И с двумя лишними ногами.

Я лег на траву. Она росла прямо у меня на глазах. Видимо, все, что рассказывали мне о Верденском болоте, — истинная правда.

А может быть, трава здесь ядовитая? Может быть, она способна пожрать человека? Вон как быстро она растет… Я постарался отогнать от себя эти тревожные мысли.

Долго ли мы здесь будем с Эджином одни? ведь он ждет своих соплеменников… Мне не следовало терять время!

— Послушай, Эджин. Я ничего не знаю и знать не хочу ни о какой войне. Кто с кем воюет? Из-за чего? Мне-то какое дело, правда ведь? И ты не бойся: я никому не скажу о том, что ты ненароком проболтался мне… Но если у тебя действительно доброе сердце, Эджин, скажи мне: где мой хозяин, благородный соламнийский рыцарь? Пойми меня: я очень переживаю за него… Если ты знаешь, что с ним, скажи мне.

Ничего поначалу не ответив мне, Эджин обошел поляну.

— Ох, не надо было мне даже и заговаривать с тобой, Гален.

Выглядел он очень озабоченным.

— Но почему ты так беспокоишься, Эджин?

— Мне кажется, мой маленький друг, я прискакал не на ту поляну…

Он сказал мне «маленький друг»?! Я просто ушам своим не поверил! Знал бы он, что первому же встречному гоблину я продал бы его со всеми потрохами!

Подняв высоко голову, Эджин озирался вокруг: никого.

— Неужели я действительно перепутал поляну?

— Эджин, ты видел когда-нибудь картину «Всадник и Смерть»? Честное слово, сейчас ты выглядишь так, словно сошел с этой картины. А где вы условились встретиться, ты помнишь?

— Отлично помню, — гордо сказал Эджин. — На втором аванпосту. — И тотчас спохватился: — О, я опять проболтался! Тянут же меня за язык…

Он тяжело вздохнул. Я поднялся с травы и подошел к кентавру.

— Эджин, да я и знать не хочу, что такое второй аванпост и почему вы решили встретиться именно на этом аванпосту. Я вообще представления не имею, где мы сейчас. Я и слыхом ничего не слыхал ни о какой войне. Для чего надо было брать меня в плен? Какой вам от меня прок?

Эджин снова тяжело вздохнул.

— Я не имею права отвечать на твои вопросы, Гален. Мои старшие товарищи считают, что ты — подозрительный тип.

— Да что же во мне такого подозрительного, Эджин?!

— Мои товарищи считают, что ты похож на шпиона. Ты и твой хозяин. Поэтому мы и взяли вас в плен.

Эджин снова обошел всю поляну. Примятая им трава тотчас вырастала за ним вслед.

Дождь поутих, кажется, вокруг немного посветлело. Но на душе у меня было мрачно.

Я смотрел на Эджина снизу вверх, он на меня — сверху вниз.

— Эджин, а как у вас наказывают шпионов? Хоть это-то можешь ты мне сказать?

Кентавр улыбнулся:

— Мы — народ добродушный. И редко приговариваем кого-либо к казни. — Затем он нахмурился: — Говорят, что со шпионами поступают так: их подвешивают за ноги и вниз головой окунают в воду. Пока они не захлебнутся…

«Хорошая, однако, перспектива ждет меня!» — мрачно подумал я.

— Эджин, скажи, а несовершеннолетних тоже казнят? кентавр кивнул.

— Насколько мне известно, да. но понимаешь, я никогда не видел ни одного шпиона — ни молодого, ни старого…

Я продолжал гнуть свое:

— А вот если кто-либо шпионил не по своей воле? Если он стал шпионом только потому, что иначе ему угрожала бы смерть?

— Но, мой маленький друг, я уже сказал тебе, что ни разу не видел ни одного шпиона. А тем более, приговоренного к смертной казни.

— Но ведь тебе, наверное, рассказывали, как судят шпионов. Вот, Эджин, предположим: кого-то обвиняют в шпионаже, а он дает честное слово, что никогда-никогда не будет больше шпионить. Что тогда?

— Думаю, что если ты дашь честное слово больше никогда не шпионить, тебя простят. Тебя попросят рассказать обо всем чистую правду. Всю, без утайки. Но таким образом, ты предашь своих друзей. — С минуту он, наклонив голову, молчал. — Конечно, если эти двое — твои друзья.

«Эти двое?! Мои друзья?»

Я постарался сделать вид, то ничуть не удивлен. Наклонился, сорвал травинку. Помолчал — может быть, Эджин сам что-нибудь скажет еще. Но кентавр тоже молчал.

— Значит, вы схватили всех нас? Я имею в виду — всех троих? — я говорил медленно, вглядываясь в лицо кентавра.

— Нет, только двоих: тебя и рыцаря, твоего хозяина. Ничего не скажешь: он — храбрый. — Эджин улыбнулся. — Думаю, с таким даже приятно сразиться! — Затем он снова нахмурился.

— А третьего схватить нам не удалось. Мы его видели у самого замка, на дороге. Там мы не рискнули его схватить. Мы пошли вслед за вами, все ждали, когда он присоединится к вам. Но он исчез, словно в воду канул…

Эджин замолчал.

— Но зачем мы, люди, были нужны вам, кентаврам?

— Нам нужны были рыцарские доспехи. Мы не знали, где они. И поэтому мы все время следили за вами — надеялись, что сможем выведать, где спрятаны доспехи. А тут на вас напали крестьяне. Мы не могли больше ждать. И вынуждены были взять вас в плен и обыскать вас и ваших лошадей.

Кентавры видели кого-то у самого замка.

Значит, кто-то действительно шел за нами все время по пятам…

Я вспомнил Скорпиона. Без сомнения, это был только он. Больше некому.

О, он вездесущ. И он может принять любой облик.

Может быть, он и сейчас где-нибудь рядом?

Ну, предположим, я смогу убежать от кентавров. И что дальше? От Скорпиона-то скрыться потруднее, чем от простодушных кентавров — если вообще возможно…

Я готов был уже сказать Эджину: послушай, я даю тебе кучу денег и ползамка в придачу, но только ради всего святого отвези меня домой, к отцу. Пусть он меня снова посадит в сырую темницу! Там, конечно, невесело и неуютно, но там, по крайней мере, нет скорпионов.

Да, я уже открыл рот, чтобы все это сказать, и тут на поляне, в сопровождении доброй дюжины кентавров, появился мой хозяин — сэр Баярд.

О, действительно, взять в плен сэра Баярда кентаврам было нелегко. У одного из них была перевязана рука, у другого — нога, у третьего разбит нос, у четвертого подбит глаз.

Правда, и сам сэр Баярд выглядел не лучше: левая рука и лицо в крови. Руки его были крепко-накрепко связаны толстой веревкой.

Один из кентавров с силой толкнул рыцаря в спину, и он упал на траву.

С трудом, печально улыбаясь, мой хозяин поднялся на ноги.

Кентавры окружили нас обоих.

— Здесь и сейчас, соламнийцы, вы будете держать ответ за свое поведение! — торжественно провозгласил кентавр с темной, словно кора кипариса, кожей. Он был стар и седовлас. Несомненно он был вожаком кентавров.