Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 334

Он засмеялся. Я старался быть спокойным, но чувствовал: вот-вот взорвусь.

— Серьезно тебе говорю, Алфрик: оставь меня в покое. Тебе же будет лучше.

Брат хихикнул.

— Вот как ты заговорил…

А я продолжал:

— Мы ведь, брат, похожи с тобой. Спутать нас легко. Особенно в темноте, ночью. А вдруг какой-нибудь рыцарь возьмет да вместо меня побьет тебя, Алфрик?

— Да ты — мальчишка, Гален! И только поэтому я прощаю тебя. А кроме того мне сейчас вовсе не до тебя. Ибо я, — сказал он гордо, — женюсь на леди Энид!

— Ну да благоволит тебе фортуна, брат! — насмешливо ответил я. — Мне уже приходилось слышать об этом. Ты ведь, кажется, собираешься стать победителем нового турнира?

Алфрик ответил мне не сразу, он задумчиво смотрел на меня.

— Не знаю, — наконец сказал он, — благоволит ли мне фортуна, но тебе, Ласка, она явно не благоволит.

— Ты так думаешь?

— Да. Потому что ты — в моих руках.

Алфрик бросился на меня и тотчас зажал мне рот своей ладонью. Я извивался, как уж, под его руками, но он крепко держал меня и я не мог даже позвать на помощь. Другой рукой он ударил меня в живот, а ногой под коленку. Я упал лицом вниз, в траву. А он сразу же навалился на меня сверху и принялся колотить так, что в глазах у меня потемнело.

— За что? — прохрипел я. — За что ты меня бьешь, Алфрик?

— Ах, ты хочешь знать, за что? — зло прошипел брат. — За болото! Ты не забыл про болото? Не забыл, как ты оставил в нем своего брата, а сам заторопился на турнир? А если я расскажу об этом сэру Роберу и сэру Баярду? Как ты думаешь, они похвалят тебя? По головке погладят?

— Да говори что хочешь! — взмолился я. — Только отпусти меня сейчас.

Но брат разошелся не на шутку, его было уже не остановить. От него несло дешевым вином.

Алфрик поднял меня с земли и приставил нож к самому моему горлу.

— Ты умный, Гален! Так подскажи, что мне делать? Я опоздал на турнир. Я — не рыцарь. Мне пришлось пойти в слуги к какому-то весьма не прославленному рыцарю. Да наш бы отец помер от стыда, если бы узнал, чем пришлось заниматься его старшему сыну! Его первенцу! Его наследнику! Да и ты, Ласка, тоже хорош. Ты смотришь на меня, как на пустое место! Хотя и ты сам-то — всего-навсего слуга!.. Но погодите, я еще вам всем покажу, кто такой Алфрик! Я еще сыграю с вами шутку на турнире! Вы меня еще попомните!

Пьяный Алфрик грозил то мне, то всем рыцарям Соламнии. Если бы не нож у самого горла, я бы, наверное, рассмеялся.

— Какую же ты собираешься сыграть шутку, Алфрик?

Я косился на сверкающую сталь и старался хоть немного отодвинуться от лезвия. Что еще взбредет в безумную голову Алфрика в следующую секунду?!

— А вот это не твоего ума дело, Ласка! — прикрикнул на меня брат. — Ты лучше скажи, какую шутку ты хочешь сыграть со мной? Почему ты здесь, под окном леди Энид? — Я молчал. — Ну, гоаори! А не то… — брат еще больше приблизил нож к моему горлу и просипел: — А не то, я убью тебя, Гален!

Опять! Опять то же самое, что в нашем замке! Он был способен меня убить, я это прекрасно понимал. Видимо, это на него накатывает постоянно — желание убить меня. И мне, наверное, до смерти не будет от него покоя! И в детстве он меня терзал, и сейчас!.. За что, за что мне такое наказание?…

— Ну, что же ты молчишь, Ласка?! — брызгая слюной, кричал Алфрик.

Я уже ощущал, как его остро наточенный нож входит в меня…

И вдруг он отвел руку от моего горла и с силой отбросил нож от себя — над нами растворилось окно леди Энид.

— Приветствую вас, прекраснейшая леди! — воскликнул Алфрик.

— И я приветствую вас, прекраснейшая! — прошептал я.

Мне не хватало воздуха, сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди.

Поклонившись леди Энид, Алфрик задрал голову вверх и смотрел на нее, глупо улыбаясь. И молчал. Он не знал, что сказать, что ответить на ее вопросы — ведь она, конечно, слышала его угрозы в мой адрес.

Затем, взглянув на меня угрожающе, но вместе с тем и испуганно, он стремглав кинулся из палисадника прочь.

Леди Энид посмотрела ему вслед, затем перевела взгляд на меня. Она смотрела на меня молча. Потом, так и не проронив ни слова, затворила окно.

Я снова остался в палисаднике один. Алфрик убежал — хвала богам, он на этот раз не зарезал меня.

Стало темнее — закрывая луну и звезды, по небу поползли черные лохматые тучи.

Да, Алфрик убежал, но это не значит, что он еще не вернется… И кто знает, что будет тогда?…

Я оказался прав. И часа не прошло, как Алфрик снова появился в саду. Вид у него был явно испуганный, но это не помешало ему снова накинуться на меня.

Заломив мне руки назад, он зашептал:

— О, ты всегда был любимцем отца! Тебя все любят! А меня — никто! А ты знаешь, как это горько?! Знаешь, как мне тяжело? Знаешь?

— Отпусти ты меня, Алфрик. Мне же больно!

— Заткнись! — зло прошипел брат. — А ты думаешь, мне не больно?! Ты думаешь, хоть кто-нибудь, хоть раз спросил меня: Алфрик, а тебе хорошо живется?!

— Но что же ты ко мне-то пристал?

— Заткнись! — снова повторил Алфрик. — Я всегда был для тебя старшим братом и всегда должен был угождать тебе. Я должен был слушаться отца. И тебя! Все время на побегушках. «Алфрик, сходи туда! Алфрик, принеси то!»

О, боги! Старая песня!

— Но… — начал я.

Алфрик не дал мне говорить, но на этот раз он не сказал мне «заткнись!» Он зашептал:

— Гален, ты должен мне помочь. Ты умный, обаятельный, красноречивый. Ты ведь умеешь писать стихи, правда, Гален?! И я прошу, прошу тебя: напиши стихи для меня, а? Стихи, которыми я мог бы покорить сердце леди Энид! Самые прекрасные стихи для самой прекрасной леди! И, я, Ласка, я буду признателен тебе. Я, если хочешь, заплачу тебе.

Он замолчал и тупо уставился на окно леди Энид.

— Она больше не выглянет в окно, — покачал я головой. — Впрочем, Алфрик…

Я беззвучно зашевелил губами. Потом сказал вслух:

О, леди Энид, поглядите в окно…

Алфрик недоуменно уставился на меня:

— Что?

О, леди Энид, поглядите в окно, — повторил я. — Ты же сам просил меня написать стихи. Это первая строчка.

Я поставил правую ногу на камень, а руками задвигал так, словно играю на лютне.

— Не понял… — Алфрик все так же недоуменно смотрел на меня.

— Ты просил меня написать стихи, так? — стал я терпеливо втолковывать брату. — Вот я и придумал первую строчку.

— Ах! — радостно воскликнул Алфрик. Вон оно что! Будь добр, повтори мне эту строчку…

О, леди Энид, поглядите в окно, — покорно повторил я.

О, леди Энид, поглядите в окно, — завопил тут же Алфрик, глядя на окно леди Энид.

Но она не выглянула в окно. Из окна только слабо струился свет. Может быть, она уже спит?

Впрочем, надо было придумывать вторую строку.

И я сказал:

— Что? Что ты там бормочешь?

— Это вторая строка. Запоминай, Алфрик: Под музыку неба танцуют деревья. Или нет. Лучше так: Под музыку неба деревья танцуют. Запомнил?

— А чего тут не запомнить? — обиделся брат. — И потом, это у тебя про сад и луну получилось. А девушкам хочется, чтобы стихи были про них!

— Нет, ты не прав, Алфрик, — стал защищать я свое творчество. — В этой строчке — настроение. Вот представь: любящий видит свою возлюбленную…

Алфрик выслушал меня, кивая головой, а потом громко крикнул:

Мы услышали: окно в комнате леди Энид приоткрылось, послышался чей-то сдержанный смех.

А я тотчас произнес еще две строчки:

— Что? Что? — переспросил меня брат.

— Ну что ты все время меня переспрашиваешь, Алфрик?! — зло ответил я. — Если не слышишь, прочисти уши. Или я кричать должен?! Это же не боевой приказ. Это лирические стихи. Серенада. Романс.