Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 350

«А этот?»— спросил Флинт, кивая в сторону полуэльфа, который покраснел и отвернулся. Гному внезапно показалось, что он должно быть ужасно смутил парня, обратив на него внимание. Тот был старше остальных двух, и Флинт не думал, что он состоял с ними в родстве. Он был явно крепко сложен, тогда как другие были тонкими, как прутья, в его глазах чуть меньше раскосости, и меньше гладкости в чертах лица. Все это сильно наводило Флинта на мысль о неком человеке из Утехи.

Беседующий вежливо ответил: «Это мой воспитанник Танталас, или Танис».

И снова у Флинта не нашлось слов. Этот мальчик явно смущался внимания. В этот момент из приемной позади трибуны появился советник, которого сопровождающий Флинта представил как лорда Зеноса, и выскользнул вперед молодого полуэльфа. Танис отодвинулся в сторону. От мальчика исходило негодование, словно жар от костра, но Флинт не мог сказать, к кому оно относилось.

Беседующий жестом указал на другого эльфа, стоявшего справа под одним из резных мраморных балконов. У этого эльфийского лорда были тусклые белые волосы и правильные черты лица и, подумал Флинт, его можно было бы назвать красивым, если бы не глаза; они сидели близко друг к другу и глубоко под бровями. Его лицо, предположил Флинт, наверное, имело сердитое выражение, даже когда он был счастлив. Этот эльфийский лорд стоял вместе с тремя другими такими же высокомерными эльфами, двумя мужчинами и женщиной.

«Мой старший сын, Портиос», — гордо произнес Солостаран. Эльфийский лорд слегка наклонил голову. «Ого!»— подумал Флинт, — «этот — гордец; и, вероятно, не слишком счастлив, что кто-то еще кроме истинных эльфов — чья чистота крови прослеживается назад вплоть до Братоубийственных Войн — находится в его драгоценной башне».

Беседующий снова явно чего-то ожидал. Флинт решил, что честность — лучшая идея.

«Боюсь, что я мало, что знаю о величественных домах, а об эльфах — еще меньше, хотя надеюсь, что последнее вскоре будет исправлено», — произнес он, позволив плечам немного расслабиться.

«Почему вы приняли мой вызов?»— спросил Солостаран. В его зеленых глазах была такая глубина, что Флинту на мгновение показалось, будто в ротонде больше никого не было. Гном на мгновение ощутил власть, которая, должно быть, была у каждого Беседующего, начиная с Кит-Канана. Не хотел бы я перейти ему дорогу, подумал он.

«У меня было время обдумать это, пока мы путешествовали последние несколько недель», — сказал Флинт. — «Должен признаться, главной причиной было любопытство». Лорд Зенос скривил губы и снова отошел, прошуршав серебряной мантией по трибуне. «Любопытство кендера сгубило», — театральным шепотом сказал почтенный советник мальчику и девочке, которых Беседующий назвал Гилтанасом и Лораланталасой. Гилтанас хихикнул. Девочка неодобрительно посмотрела на пожилого эльфа, бросила в сторону многозначительный взгляд и шагнула к полуэльфу, Танису. Танис стоял неподвижно, по-видимому, не обращая внимания на соседство изящной молодой девушки.

Солостаран бросил на Зеноса взгляд, который заставил пожилого эльфа побледнеть, что вызвало натянутую улыбку на лице полуэльфа. Однако, когда Беседующий повернулся к Флинту, его глаза были добрыми. «Любопытство», — напомнил он.

«Как и большинство, я не видел Квалинести», — пояснил Флинт. — «Общеизвестно, что леса Квалинести практически непроходимы. Получить проводника, предложенного мне ни кем иным, как самим Беседующим с Солнцем — в самом деле, редкая честь». Неплохая речь, подумал гном, и Беседующий медленно кивнул, придавая ему решимости продолжать. «Мастерство эльфов Квалинести известно всему Ансалону. Ваше искусство высоко ценится в Гавани, Торбардине, Утехе и других городах региона. По правде говоря, я надеялся подобрать несколько идей для своей собственной работы с металлом».

А, кроме того, добавил про себя гном, посланники Беседующего оплатили так много кругов эля для друзей Флинта в таверне «Последний Приют», что голова гнома поплыла. Когда он проснулся на следующее утро, его багаж уже был упакован и висел на спине мула. Да и сам он болтался как багаж, свесив голову и ноги.

«Вы, в самом деле, имели в виду то, что сказали, мастер Огненный Горн?»— спокойно спросил его Беседующий, и Флинт моргнул.

«Я — Я не совсем уверен, о чем Вы», — заикаясь, произнес он.

«Вы сказали, что мало знаете об эльфах, и хотите изменить это. В самом деле?»

Флинт огляделся вокруг, на воздушную Башню, на златовласых эльфов и на величественную фигуру Беседующего, великолепную в своей зеленой мантии, отороченной золотом. Аромат весеннего цветения стал немного насыщеннее, но даже это привносило нотку уникальности. Хоть все это и было странно, особенно для гнома холмов, больше привыкшего к полям битв и тавернам, чем к позолоченным башням, Флинт понял, что может только согласно кивнуть.

«Должен признаться, в последнее время наши знания о гномах также оскудели», — сказал Беседующий. — «Когда-то наши народы были друзьями. Вместе они построили великую крепость Пакс-Таркас — и этот город. Я отнюдь не желаю столь же драматическое предприятие для нас, мастер Огненный Горн. Я довольствуюсь тем, если вместе мы, вы и я, сможем просто построить дружбу».

Кое-кто из придворных одобрительно зашептали. Другие, включая лорда Зеноса и конклав, окружавший Портиоса, хранили молчание. Флинт понял, что может только застенчиво улыбаться, будто язык проглотив. «Реоркс!»— внезапно чертыхнулся он, и его глаза расширились. — «Э-э, прошу прощения, э-э … Беседующий».

Солостаран больше не делал попыток скрыть улыбку. «Думаю, Вы удивлены, зачем я вызвал Вас, мой друг-гном», — сказал он. Он поднял руку в золотых кольцах, и серебряный браслет с агатом соскользнул с его запястья на предплечье; Флинт открыл рот от удивления, узнав свою собственную работу. Затем вперед вышел слуга с серебряным подносом, украшенным изображением серебряного дракона. На подносе стояли два серебряных кубка тонкой чеканки, отполированные до блеска. Три осиновых листа «вырастали» из ствола кубка, поддерживая чашу с вином.

«Это…»— выпалил Флинт и замолчал. Слуга подождал, пока Беседующий и гном взяли по бокалу с подноса, затем Солостаран поднял свой кубок.

«Я пью за мастера, который украсил этот браслет и эти кубки, и надеюсь, что он окажет нам честь, оставшись при дворе на время, пока будет создавать специально для нас кое-какие предметы». Он сделал маленький глоток, наблюдая за Флинтом миндалевидными зелеными глазами.

«Но это…»— снова начал Флинт.

«Вы», — закончил Беседующий. — «У меня есть для Вас поручение, если Вы воспользуетесь нашим гостеприимством. Но мы сможем подробнее обсудить это завтра. А теперь, пожалуйста, выпейте».

Со спутанными мыслями от идеи, что повелитель всех эльфов Квалинести, народа, славящегося своим собственным мастерством в обработке серебра и золота, превозносит успехи гнома, Флинт залпом осушил кубок, который украшал годом ранее. На дне сосуда, он знал, была его метка, слово «Утеха» и год. Ему стало любопытно…

Он потерял мысль, когда вкус эльфийского вина ударил ему в мозг; его глаза затуманились, а горло перехватило. «Молот Реоркса!»— завопил Флинт.

Он слышал об эльфийском цветочном вине. Оно славилось своим отупляющим букетом фруктового цветения и топорной мощью алкогольного содержимого. Только те, в ком была эльфийская кровь, могли вынести эту сладкую субстанцию, слышал он, и эффект от его алкоголя был таким, словно кентавр лягнул в голову. Аромат яблочного и персикового цветения, казалось, пропитал его тело изнутри и снаружи; у Флинта было такое чувство, будто его живьем забальзамировали в духах. Перед ним колыхались два или три Беседующих; тройка эльфов вокруг Портиоса превратилась в собрание из пятнадцати или шестнадцати. Хихиканье Лораланталасы возвысилось над хором абанасинийских соловьев, что внезапно принялись летать у него в мозгу. Флинт задохнулся и попытался сесть на трибуну Беседующего — протокол был послан к черту — но у трибуны явно выросли колеса; он никак не мог поймать ее.