Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 418

«Но откуда он получил силу?»— снова спросил Танис.

Флинт покачал головой. Конечно, ходили слухи, легенды об источнике великой силы хаоса, спрятанном в пещерах глубоко под Квалиностом, но гном был не в настроении цитировать легенды.

Он заказал для них обоих эля. Трактирщик таверны «Последний Приют» принес им на стол напиток в полных до краев кружках, и Флинт вздохнул. «Эх, парень, я так мечтал об этом. Уютный столик в углу уютной таверны. Настоящий эль, сбивающий с ног, как Быстроногая».

Но Танис не хотел уходить от темы. Они до отвращения обсасывали ее последние три недели, а им еще предстояло правильно оценить происшедшее.

«Мирал — Арелас — убил так много людей, потому что его ребенком отослали из Квалинести? Флинт, это недостаточная причина». Полуэльф поиграл с кружкой, сделав ей мокрый круг на деревянном столе.

Гном кивнул. «Парень, я знаю. За всем этим стоит какая-то сила, что-то, о чем мы не знаем. Но есть сказки, которые объясняют все».

«Серая Драгоценность? Флинт, это миф», — голос полуэльфа был скучным. Его этим не убедишь.

Флинт покачал головой и поднял кружку, затем причмокнул. Пять дней в Утехе, а вкус доброго эля все еще не наскучивал.

«Флинт».

«Ну что?»— проворчал гном.

Голос Таниса звучал настойчиво. «Этот амулет спас мне жизнь. Почему же он не спас мою мать? Он принадлежал ей».

Это они тоже обсуждали все те недели, что провели в поездке, Флинт, покачиваясь на Быстроногой, и Танис, плавно передвигаясь на Белтаре. «Танис, я не думаю, что он был заколдован, когда им владела Эланса. Мне кажется, Айлия что-то с ним сделала».

Воспоминание об Айлии омрачило друзей.

«Но я полагал, она может только творить волшебные иллюзии, трюки, чтобы развлекать детей», — возразил Танис. — «И использовать слабую магию, принимая роды. Ничего серьезного».

«Мы думали, что Мирал тоже был слабым магом».

Танис кивнул и на некоторое время притих. Затем ему на ум пришла новая мысль. «Маг убил всех их — Кетренана, Элансу, Зеноса, Айлию. Даже Тайрезиана, когда тот спас Лорану от падающего куска мрамора. А почему? Подобным образом Арелас мог устранить всех претендентов между ним и постом Беседующего. Он полагал, что сможет выйти из развалин Башни и объявить, что он настоящий Арелас, и что им следует сделать его Беседующим?»

Флинт сердито посмотрел на Таниса. «Полагаю, он придумал бы способ». Или Серая Драгоценность, добавил он про себя.

«Но…»

Флинт подтолкнул эль полуэльфа немного ближе к Танису. «Брось, парень. Некоторые вещи следует принимать на веру. Для Ареласа это имело смысл». Когда Танис открыл, было, рот, Флинт поднял руку. «Достаточно».

Они некоторое время посидели в тишине. Затем Флинт снова поднял свою кружку. «Тост», — произнес он.

Пропустить тост было бы оскорблением. Танис взялся за ручку кружки. «Тост», — повторил он.

«За Айлию». Они обменялись взглядами и чокнулись кружками. «И за будущее братство», — добавил Флинт.

Танис улыбнулся.

«За братство», — согласился полуэльф.

Мэри Кирхофф, Стив Винтер

Тяга к странствиям

Пролог

Плотный туман окутал Вайретский Лес в этот прохладный осенний день. Серый свет, пробивавшийся через толстую пелену тумана, делал лес унылым и блеклым. Время от времени на деревьях дрожал и подпрыгивал один из листьев, как будто тронутый невидимой рукой, и капля скопившейся влаги падала с листа на землю.

Два гнома двигались через туман, стараясь изо всех сил удержать вес безжизненного тела, которое они несли между собой. Они были одеты в шерстяные рубахи, перепоясанные широкими поясами и штаны, подвернутые в тяжелые ботинки. Пронеся свое бремя до зарослей молодых берез, они свалили его на влажную траву и встали рядом, опираясь на лопаты, принесенные вместе с телом.

"Мы должны вырыть могилу," — сказал первый гном, потирая свой голый подбородок. Он был молод и носил длинные волосы с коротко остриженной челкой, как полагалось ученику или подмастерью.

Второй гном тряхнул своей длинной бородой.

«От него мало что осталось, чтобы беспокоиться об этом. Его семья не выказала заинтересованности в похоронах и не потребовала его тело. Я не собираюсь ломать свой хребет, закапывая эту пустую оболочку.»

"Сделай для воронов праздник — к утру от него ничего не останется, кроме костей и никто не заскучает по нему».

Вытерев измазанные кровью руки о штаны, бородатый гном полез в свой мешковатый карман и вытащил оттуда трубку и камень размером со сливу. Ухватив ловкими пальцами камень за торчащий из него стерженек, он несколько раз дунул в него. Тлеющие угольки в сердцевине камня превратились в розовый огонек и гном раскурил трубку. Через некоторое время несколько дымных колец пронеслись в тяжелом воздухе, растворяясь в тумане.

"Это уже третий за неделю» — заметил младший гном — «Как ты думаешь, что заставляет их приходить сюда, если они прекрасно знают цену провала?»

Старший гном поглядел на тело через дымные завитки. Грудь мертвеца была разорвана и острые осколки поломанных ребер проткнули пропитанную кровью одежду. Правый глаз и большая часть правой стороны лица были вырваны. Правая рука лежала несколько противоестественно, очевидно сломанная в нескольких местах. Большой палец правой руки отсутствовал.

"Ты думаешь, они действительно знают?» — громко спросил он — «Если бы мы повесили этого парня перед входом, вместо того, чтобы спрятать его здесь, тогда они действительно знали бы реальную цену провала.»

«Большинство из тех, кто прибывает в Башню Высшего Волшебства, являются магами-учениками, молодыми и уверенными в себе. У них есть трудный выбор. Они могут остаться учениками на всю оставшуюся жизнь и применять только незначительные заклинания, практиковать детскую магию. Или они могут приехать сюда и перед лицом смерти заработать право носить мантию настоящего мага.»

"Это жесткая система, парень, но Конклав Магов знает что делает. Магия — самая могущественная сила в миру. Конклав не может управлять магией, вместо этого он управляет теми, кто ее использует. Каждый маг на Ансалоне, пожелавший узнать большее, чем несколько несерьезных заклинаний, должен приехать в Башню и столкнуться с испытанием. В другом случае он будет назван отступником и его коллеги будут охотиться за ним. Если маг талантлив — и удачлив — то он проходит испытание. Если же нет…» Гном с поклоном указал на останки, лежащие в сорняках. Затем он взял свою лопату и пошел назад, через туман в Вайретской Башне Высшего Волшебства.

Когда день стал клониться к сумеркам, в Вайретском Лесу холодный ветер поднял пожухлые осенние листья в маленький водоворот. На земле под водоворотом по-прежнему лежал мертвый маг. Как будто сотворенная из самих листьев, в водовороте блеснула большая золотая монета. Не поднимаясь и не падая на землю, не двигаясь по сторонам, монета кружилась в центре маленького торнадо.

Затем ветер неожиданно стих, так же внезапно, как и появился и листья опустились на землю. Монета же упала прямиком в холодную и безжизненную руку мертвого мага. Жутко шепчущий ветер прошелестел по окутанной туманом земле, постепенно окутывающейся темнотой.

Под светом ущербной луны окровавленные пальцы дернулись и сжали монету. Новая жизнь запульсировала по разорванным венам, вначале прерывисто и спазматически, затем все более стабильно. Израненное тело стало корчиться среди листьев в то время как из его зияющих ран струей забили новые силы. Изорванные края раны на груди сомкнулись. Хриплый стон сорвался с губ, нарастая до мучительного вопля, разорвавшего влажный вечерний воздух. Тело напряглось в ожидании, дыхание с трудом вырывалось из легких.

«Какова цена твоей жизни, маг?»

Единственный целый глаз мага открылся при звуке каркающего голоса, доносящегося с его ладони. Невзирая на продолжающиеся адские муки, маг принял сидячее положение и посмотрел на монету. На одной ее стороне было изображено улыбающееся лицо с тяжелой челюстью. На другой — то же самое лицо, но злобно и сердито глядящее. На месте рта у выгравированного лица было сквозное отверстие в монете. Маг поднес монету к глазу, чтобы посмотреть через дыру, но тут же в ужасе отстранился. Злобные изорванные лица и гниющие тела танцевали среди облизывающих их языков пламени.