Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 568

Он тихонько произнес «ай» несколько раз, пока не был уверен, что произношение было правильным, и даже записал транскрипцию на своей грифельной доске, чтобы потренироваться позже. Погрузившись в свою работу, он не обращал внимания на сдавленные смешки и хихиканье вокруг него. Мастер Теобальд, довольный тем, что унизил и отругал мальчишку, вернулся на свое место. Тяжело плюхнувшись на стул, он продолжил урок.

— Следующая гласная в языке аркана — это о. Произносится она не как «уу», и не как «ох», но как «оа». Произношение очень важно, молодые люди, поэтому советую вам быть повнимательнее. Произнесите заклинание неточно, и оно не сработает. Я помню, когда я был учеником одного великого волшебника…

Рейстлин нетерпеливо заерзал. Мастер Теобальд, судя по всему, принялся за одну из своих любимых историй, которые были длинными и скучными, и неизменно восхваляли удивительные таланты Мастера Теобальда. Рейстлин аккуратно записывал букву о и ее транскрипцию «оа» рядом, когда стул неожиданно выскользнул из-под него.

Рейстлин грохнулся на пол. Внезапное падение оказалось серьезным. Острая боль пронзала запястье руки, которую он инстинктивно выставил вперед, пытаясь ухватиться за что-то. Табурет упал на пол с громким стуком. Другие ученики начали было смеяться, но тут же притихли.

Мастер Теобальд вскочил на ноги и так стоял, дрожа от ярости. Его лицо постепенно приобрело лиловый оттенок. В своих белых одеждах он напоминал гигантский ванильный пуддинг. — Мастер Рейстлин! Как вы смеете прерывать мой урок? Что это значит? — Он заснул, сэр, и упал со стула, — с готовностью подсказал Гордо.

Скорчившись на полу, баюкая поврежденную руку, Рейстлин разглядел веревку, привязанную к ножке его стула. Когда он потянулся за ней, веревка скользнула по полу, чтобы исчезнуть в рукаве Девона, одного из дружков Гордо, который сидел прямо за ним. — Заснул! Мешал уроку! — Мастер Теобальд схватил розгу и замахнулся на Рейстлина. Тот, видя, что удар неизбежен, вжал голову в плечи и закрылся рукой, пытаясь сделаться как можно меньше.

Розга содрала кожу с поднятой руки Рейстлина, едва не задев его лицо. Учитель поднял руку, собираясь ударить снова.

Гнев, жаркий, как пламя в кузнечном горне, загорелся внутри Рейстлина. Его злость переборола и заслонила страх и боль. Его первым побуждением было вскочить и атаковать учителя. Искра здравого смысла, холодная как лед, пробежала по телу Рейстлина. Он чувствовал ее почти физически, как холодок, покалывающий его нервные окончания и заставляющий его дрожать даже в огне его ярости. Он увидел себя, нападающим на наставника, увидел себя, выглядящего глупцом — тщедушный малявка с тонкими руками, визжащий и колотящий по воздуху своими кулачками. Хуже того, он оказался бы неправ. Мастер Теобальд победил бы его, а остальные мальчишки, палачи и мучители Рейстлина, смеялись бы и злорадствовали.

Рейстлин сдавленно выдохнул и обмяк, осев на пол и согнув ноги. Одна его рука упала на пол, другая безвольно лежала на худой груди. Его глаза закатились. Он дышал так незаметно, как мог, тихо и неглубоко.

Рейстлин болел много раз за свою недолгую жизнь. Он умел болеть, и хорошо знал, как притворяться больным. Он лежал, бледный и несчастный, и, очевидно, мертвый, на полу у ног наставника. — Черт, — сказал Девон, мальчик, который привязал веревку к стулу. — Да вы его прикончили. — Чепуха, — сказал Мастер Теобальд, хотя его голос слегка дрогнул. Он опустил ивовую розгу. — Он просто… эээ, просто без сознания. И все. В обмороке. Да. Гордо, — он кашлянул, почувствовав необходимость прочистить горло, — Гордо, принеси-ка воды.

Мальчик побежал за водой. Его топот отдавался в ушах Рейстлина; он мог слышать, как тот ищет ведерко с водой. Рейстлин продолжал лежать там, где упал, с закрытыми глазами, не шевелясь и не издавая ни звука. Он с удивлением понял, что наслаждался этим, наслаждался вниманием, страхом других, их волнением.

Гордо вернулся с ковшом воды, проливая большую ее часть на пол и на одеяние учителя. — Неуклюжий дурак! Дай его мне! — Мастер Теобальд отвесил Гордо затрещину и вырвал ковшик у него из рук. Мастер склонился над Рейстлином и очень осторожно смочил губы ребенка водой.

— Рейстлин, — сказал он шепотом, мягко и почти жалобно. — Рейстлин, ты меня слышишь?

Смех заклокотал внутри Рейстлина. Ему пришлось приложить неимоверные усилия и призвать всю свою силу воли, чтобы подавить его. Он лежал неподвижно еще минуту. Затем, когда он почувствовал, что рука учителя начинает дрожать от нетерпения, Рейстлин медленно повернул голову и издал тихий стон. — Хорошо! — сказал Мастер Теобальд, вздыхая с облегчением. — Он приходит в себя. Ребята, отойдите-ка, дайте ему дышать. Я отнесу его в свои покои.

Пухлые руки учителя подняли Рейстлина, который не забыл откинуть голову и дать ногам свободно повиснуть. Он продолжал держать глаза закрытыми, время от времени издавая стоны, пока его несли в покои наставника. Все мальчики бежали рядом, хотя Теобальд сердито приказал им оставаться в классе несколько раз.

Учитель уложил Рейстлина на кушетку. Он загнал остальных детей назад в класс, но с помощью угроз и проклятий, а не ивового прута, как заметил Рейстлин, украдкой глядя из-под ресниц. Теобальд громко заорал, призывая одну из служанок.

Рейстлин решил, что самое время открыть глаза. Он предусмотрительно позволил взору поблуждать некоторое время, затем остановил его на Мастере Теобальде. — Что… что случилось? — слабо спросил Рейстлин. Он бессмысленно оглянулся и попытался привстать. — Где я?

Это оказалось непосильным ему. Он упал на кушетку, задыхаясь.

Мастер Теобальд наклонился к нему: — Ты… э… неудачно упал, — сказал он, избегая смотреть прямо на Рейстлина, но бросая на него нервные взгляды краем глаза. — Упал с табурета.

Рейстлин взглянул на свою руку, где на бледной коже горел уродливый красный след от удара. Он снова посмотрел на Мастера Теобальда. — Моя рука болит, — тихо сказал он.

Мастер опустил глаза и изучал пол, пока не появилась служанка, женщина средних лет, которая готовила, убиралась и присматривала за мальчиками. Она была необыкновенно уродлива, ее лицо было покрыто шрамами, а на половине головы не росли волосы. Они сгорели, когда в нее, по слухам, ударила молния. Это, скорее всего, объясняло и то, что она была умственно неполноценной.

Марм, как ее звали, держала школу в чистоте и пока еще никого не отравила своей стряпней. Больше о ней ничего не знали. Ученики перешептывались между собой, что она была результатом одного из магических экспериментов Мастера Теобальда, и что он держал ее при себе из чувства вины. — Этот мальчик неудачно упал, Марм, — сказал Мастер Теобальд. — Пригляди за ним, хорошо? Мне нужно продолжать урок.

Он бросил последний беспокойный взгляд на Рейстлина и вышел из комнаты, постепенно принимая свой обычный гордый, самодовольный вид.

Марм принесла холодную, мокрую тряпку, которую шлепнула Рейстлину на лоб, и печенье. Тряпка была слишком мокрой, и грязная вода стекала в глаза Рейстлина, а печенье оказалось горелым и по вкусу похожим на уголь. Ворча, Марм оставила Рейстлина оправляться самостоятельно, и вернулась к своему прерванному занятию, что бы это ни было. Судя по грязной воде, она мыла посуду.

Когда она ушла, Рейстлин сорвал тряпку и с отвращением отбросил ее подальше. Печенье он кинул в камин. Затем он уютно устроился на кушетке, закутавшись в мягкие покрывала, и прислушался к голосу учителя, доносящемуся из-за стены. — Буква у произносится как «ух». Повторите за мной. — «Ух», — повторил Рейстлин про себя. Он посмотрел на языки пламени, пляшущие в камине, и улыбнулся.

Мастер Теобальд больше никогда не ударит его.

7

На следующий день они занимались чистописанием.

Маг должен уметь не только правильно произнести колдовские слова, но также и записать их правильно, выписывая каждую букву подобающим образом. Слова аркана должны быть выведены на пергаменте точно, тщательно, аккуратно и нежно, иначе они не будут иметь никакой силы. Стоит написать, к примеру, слово ширак, дрогнув рукой на букве «а» и сделав закорючку в букве «к» длиннее, чем нужно, и маг, которому нужен свет, останется в темноте.