Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 604

— Сталь. Отчеканенная в Оплоте, — заметил Рейстлин, закончив разглядывать монету. — И недавно отчеканенная, я бы сказал.

— Оплот, — повторил Танис, хмурясь. — Об этом городе идет дурная слава. Как у тебя оказались деньги из Оплота, Кит?

— Да, где ты нашла такие интересные монеты, сестрица? — спросил Рейстлин. — Посмотрите-ка — на них изображен пятиглавый дракон.

— Злой, темный образ, — сказал Танис с мрачным видом. — Древний знак Темной Владычицы.

— Не будьте дураками! Это монета, а не какой-то темный артефакт! Я выиграла эти деньги в кости, играя с одним моряком, — объяснила Кит, улыбаясь своей кривой улыбкой. — Везет в игре в кости — значит, не повезет в любви, так говорят. Но я обнаружила, что это неправда. На следующий день после той игры я встретила тебя, любимый. — Она наклонилась к Танису и поцеловала его в щеку.

Ее тон был легким, будничным, улыбка выглядела естественной, и Рейстлин не нашел бы причин не верить ей, если бы не видел эту монету, или такую же, в сиянии света Лунитари всего около месяца назад.

Полуэльф поверил ей, уж в этом не было никаких сомнений. Но Танис был так очарован Китиарой, что она могла бы сказать, что летала на луну и обратно на корабле, построенном гномами-механиками, и он бы спросил ее, как прошло путешествие.

Никто из других не расспрашивал ее. Флинт смотрел на всех друзей отеческим добрым взглядом, который теплел с каждой кружкой эля. Тассельхоф восторженно носился по гостинице, к тревоге остальных посетителей. Друзья по очереди вызволяли людей из хватки кендера, который после двух пинт эля твердо вознамерился осчастливить всех присутствующих историями о своем любимом дядюшке Пружине. Флинт и Танис возвращали вещи, принадлежащие посетителям или возмещали ущерб, если «потерянные, взятые взаймы или любым другим способом исчезнувшие» вещи безвозвратно исчезали в глубоких карманах или бесчисленных сумках кендера.

Что касается Карамона, он с жадным нетерпеливым вниманием наблюдал за своим братом, отчаянно надеясь, что Рейстлину хорошо и что праздник доставляет ему удовольствие. Карамон пришел в восторг, когда его замкнутый угрюмый брат поднял глаза от единственного бокала с вином, к которому он даже не прикоснулся, чтобы спросить:

— Кстати о драконах… Сейчас я провожу небольшое исследование, изучаю материалы о древних животных и чудовищах. Кто-нибудь знает какие-нибудь истории о драконах?

— Я одну знаю, — вызвался Стурм, который стал намного разговорчивее обычного после пары кружек медовухи, выпитых по случаю торжества.

Он рассказал историю о Хуме, Соламнийском рыцаре, и о том, как он полюбил серебряную драконицу, принявшую облик человеческой женщины. Его рассказ был внимательно и с интересом выслушан, и вызвал бурное обсуждение. Драконы, как добрые, так и злые, когда-то жили на Кринне; многие древние сказки и легенды рассказывали о них. Были ли они правдивы? Существовали ли драконы на самом деле, и если да, то что с ними сталось?

— Я живу в этом мире уже много лет, — сказал Танис, — и никогда не встречал даже следа присутствия драконов. Думаю, они живут только в легендах сказителей.

— Если ты отрицаешь существование драконов, то отрицаешь и существование Хумы, — сказал Стурм. — Это он заставил драконов покинуть наш мир, и добрые драконы согласились уйти вместе со злыми, чтобы не нарушилось равновесие. Поэтому ты и не мог встретить дракона.

— Дядюшка Пружина однажды встретился с драконом… — возбужденно начал Тас, но никто не пожелал услышать продолжение. Флинт пнул стул, на котором сидел Тас, отправив кендера вместе с его элем на пол.

— Драконы — это кендерские сказки, — сказал Флинт, пренебрежительно фыркнув. — И ничего больше.

— Гномы тоже рассказывают истории о драконах, — ввернул Тас, совсем не обидевшись. Он поднялся с пола, грустно заглянул в свою пустую кружку и помчался, чтобы попросить Отика наполнить ее снова.

— Гномы рассказывают лучшие истории о драконах, — подтвердил Флинт. — Это само собой разумеется, ведь когда-то мы боролись за наши земли с этими чудовищами. Драконы, будучи очень чувствительными к внешним изменениям существами, предпочитали жить под землей. Очень часто гномий тан выбирал уютную, сухую, удобную для рытья ходов гору только чтобы обнаружить, что дракон тоже ее выбрал.

Танис рассмеялся.

— Друг, так не бывает. Драконы не могут быть одновременно ложью из кендерских сказок и правдой из гномьих.

— А почему бы нет? — возмущенно спросил Флинт. — Ты когда-нибудь слышал хоть одно словечко правды от кендера? И слышал ли, чтобы гном хоть раз солгал?

Он был вполне доволен своими доказательствами, которые выглядели довольно весомо, если смотреть на них через дно пивной кружки.

— А что ты скажешь, Рейст? — спросил Карамон. Похоже, его брату была интересна эта тема, в отличие от всех предыдущих.

— Как я говорил, я читал о драконах в своих книгах, — ответил Рейстлин. — В них упоминаются заклинания и артефакты, имеющие отношение к драконам. Сказки могут быть ложью, но зачем создавать подобные заклинания и предметы, если эти чудовища — только сказка?

— Вот именно! — воскликнул Стурм, стуча кружкой по столу и, что случалось редко, одобрительно глядя на Рейстлина. — То, что ты говоришь, кажется вполне разумным.

— Рейст знает историю о Хуме, — Карамон умилился, видя почти дружеские отношения между своим братом и Стурмом. — Расскажи, Рейст.

Услышав, что в истории говорилось о магах, Стурм снова нахмурил лоб и принялся расправлять усы, но его лоб разгладился по мере того, как шел рассказ. Он неохотно выразил свое одобрение в конце, подтвердив с кивком:

— Волшебник проявил немалую отвагу — для мага, конечно.

Карамон напрягся, испугавшись, что брат примет это замечание за оскорбление и ответит тем же. Но Рейстлин, завершив повествование, наблюдал за Китиарой и, похоже, даже не расслышал комментарий Стурма. Расслабившись, Карамон допил свой эль, заказал еще и неожиданно вскрикнул от боли и неожиданности, когда маленькая девочка с огненно-рыжими волосами прыгнула на него сзади и как белка взобралась ему на спину.

— Ай! Черт, Тика! — Карамон наконец стряхнул ребенка с себя. — Разве тебе еще не пора спать? — спросил он, притворно свирепо глядя на девочку, отчего она захихикала. — Где же Вейлан, твой непутевый отец?

— Не знаю, — невозмутимо ответила малышка. — Куда-то пошел. Он все время куда-то уходит. За мной смотрит Отик, пока он не вернется.

Тут подоспел Отик, пытаясь одновременно извиняться и ругать Тику.

— Прости, Карамон. Эй ты, бесенок маленький, чего надоедаешь взрослым посетителям? — Он крепко схватил ее за руку и повел прочь. — Ты же знаешь, что этого нельзя делать!

— Пока, Карамон! — крикнула Тика, восторженно махая рукой.

— Что за безобразный ребенок, — пробормотал Карамон, возвращаясь к своей выпивке. — Это же надо иметь столько веснушек!

Рейстлин воспользовался случаем, чтобы наклониться к сестре.

— Что ты думаешь, Кит? — спросил он, слегка улыбаясь.

— Насчет чего? — небрежно спросила она. Ее взгляд был прикован к Танису, который направился к стойке, чтобы взять еще две кружки эля.

— Насчет драконов, — сказал он.

Кит посмотрела на него пронзающим взглядом.

Рейстлин встретил ее взгляд с искренним невинным непониманием.

Кит пожала плечами, усмехнулась:

— Я вообще не думаю о драконах. Почему я должна?

— Просто я заметил, что твое лицо изменилось, когда я заговорил о них. Как будто ты собиралась что-то сказать, а потом раздумала. Ты ведь столько путешествовала, мне было бы интересно услышать, что ты можешь рассказать, — уважительно закончил он.

— Тьфу! — Кит выглядела недовольной и откровенно грубила. — Мое лицо, скорее всего, изменилось от боли. У меня живот пучит. Думаю, Отик накормил нас сегодня испорченной олениной. Ты правильно сделал, что не стал ее есть. Я слышала достаточно о Соламнийских рыцарях и драконах, — добавила она, когда Танис вернулся. Глупо спорить о чем-то, если никто не может этого доказать. Давайте сменим тему.