Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 679

Скоро по всему этажу виднелись согнутые спины и движущиеся швабры. Карамон и Крыса тоже усердно мыли пол, с максимальным старанием размазывая воду и грязь.

Понаблюдав за ними и не найдя, к чему бы придраться, сержант обрушился на других новичков.

— Чего вылупились? — орал он. — Давайте двигайтесь! Мне надо, чтобы к закату с пола можно было есть и пить!

Несчастные новобранцы заработали ещё быстрее. Ухмыляющийся сержант вышел наружу: дисциплина превыше всего, и она должна быть в армии идеальной.

Через несколько часов беспрерывной работы ветеран вернулся, и навстречу ему сразу вскочил Карамон.

— Все закончено, сержант! — прокричал он. — Теперь в пол можно смотреться!

— Удовлетворительно, — произнёс сержант, осмотревшись по сторонам. — Но я хочу, чтобы в следующий раз было лучше.

Карамон с надеждой смотрел на него, ожидая, что прозвучит команда на ужин; день подходил к концу и он изрядно проголодался.

Сержант поглядел на солнце и покивал:

— Вы справились раньше времени, думаю, всех стоит наградить.

Карамон счастливо улыбнулся, он уже видел большую тарелку с едой, которая плывёт к нему.

— Собрать одеяла, одеться по всей форме. Одеяла за спину! Взять доспехи и оружие. — Сержант указал на виднеющийся невдалеке холм. — Бегом до вершины и обратно!

— А почему, сержант? — удивлённо спросил Крыса, — Что на этом холме такого интересного?

— Там буду я и мой кнут! — проорал сержант. Крутанувшись на пятке, он схватил Крысу за рубашку и швырнул к двери. — Слушай меня, сосунок! И ко всем остальным это тоже относится! — Он в ярости оглядел новичков, стоявших вокруг. — Первая вещь, которую вы выучите, — внимательно слушать приказы старших по званию. Когда я даю приказ — вы его выполняете. Вы не думаете и не рассуждаете. Не требуете никаких пояснений. Почему? Сейчас я вам объясню — и это будет в первый и последний раз! Рано или поздно вы окажетесь в сражении, где стрелы свистят мимо вас, а враг прёт огромной толпой и вопит, как стая демонов из Бездны. Со всех сторон ревут трубы, кричат раненые, отовсюду раздаётся грохот и звон металла. И тут я отдаю вам приказ. Если вы задумаетесь хотя бы на одно мгновение, выполнять его или нет, — умрёте. И мало того, что будете мертвы вы, — все ваши приятели и друзья умрут тоже. И, кроме того, все сражение будет проиграно… — Сержант медленно подошёл к Крысе и навис над ним. — Теперь начнём заново. Все надели доспехи и снаряжение, одеяла за спину, мечи в руки и бегом на вершину холма. Заодно вы сможете с гордостью отметить, — добавил он с усмешкой, — «я бегу в своём шлеме, в своём панцире, со своим мечом». А теперь за дело!

Новобранцы повиновались, хотя без суеты не обошлось. Никто из них понятия не имел, как крепить одеяла за спиной. Они вязали разные узлы и спешно их затягивали, примеряли и начинали все заново. Сержант ходил между ними, покрикивая и торопя. Наконец все оказались готовы, хотя шлемы сидели на головах под немыслимыми углами, мечи путались в ногах, а тяжёлые панцири натирали плечи.

Крыса вообще почти ничего не видел в огромном шлеме, который сползал ему на лоб, болтался внутри здоровенного панциря, как пестик в ступке, щит, который он нёс, волочился по земле, оставляя борозду. Карамон, затянувшись в броню, кинул долгий тоскливый взгляд в направлении кухни, где вовсю грохотали тарелки и откуда доносился сводящий с ума аромат жареной свинины.

Дикий вопль сержанта погнал новобранцев к холму, а когда они вернулись, на дворе стояла глухая ночь. Шесть новичков немедленно заявили о прекращении своей военной карьеры, сколько бы за это ни платили. Они сдали обратно снаряжение, то, что не растеряли во время забега, и, хромая, поковыляли в город. Остальные едва могли перевести дух, слоняясь по внутреннему двору и тяжело отдуваясь. Один сержант, пробежавший с ними весь путь, был лёгок и весел, демонстрируя остальным, почему их называют «сосунки».

Во время переклички обнаружилось, что ещё двоих не хватает. Сержант приказал осветить факелами углы двора, чтоб узнать, не валяются ли пропавшие тела там…

В это время Безумный Барон, обходивший лагерь, стал свидетелем странного зрелища.

— Раздери меня демон, вот это да! — воскликнул он, невольно останавливаясь.

Из тьмы на ярко освещённый двор шагнул огромный мускулистый человек с вьющимися каштановыми волосами и честным открытым лицом. На плече у него покоилось тело очень худого юноши, который упорно продолжал сжимать меч и щит. Они хлопали силача по спине при каждом движении, но тот, не обращая на это внимания, упорно шёл вперёд. В них немедленно опознали тех самых исчезнувших рекрутов. Великан осторожно положил юношу на землю, но тот вскочил и, опираясь на щит, даже попытался вымученно улыбнуться. Здоровяк, подхватив своё оружие, встал в строй. Он выглядел словно вернулся с обычной прогулки.

— Кто это? — спросил барон у одного из сержантов.

— Рекруты из последнего набора, — ответил тот, — Только что вернулись с холма. Первая пробежка с полной выкладкой. Я наблюдал за ними, тот мелкий начал спотыкаться и падать ещё на полпути к вершине. Но он не сдавался, каждый раз поднимаясь и пытаясь начать снова. Правда, он уже вымотался, делал пару шагов и снова падал. Вот тогда здоровяк подхватил его и потащил вверх. Мало того, он нёс мелкого и обратно до лагеря, как вы видели.

Барон получше вгляделся в странную пару:

— Тебе не кажется, что в пареньке есть что-то странное? Он мне напоминает кендера…

— Великий Кири-Джолит, защити нас! Надеюсь, что нет, — горячо воскликнул сержант.

— Ты прав, наверное, просто тени так легли… — задумчиво сказал Безумный Барон. — Но он никогда не станет настоящим солдатом, слишком маленький.

— Мне выгнать его, барон?

— Думаю… Нет. Мне нравится его мужество. И этот здоровяк тоже молодец, не каждый способен сделать подобное ради друга. Поглядим, что из них выйдет после обучения.

— Посмотрим, посмотрим… — в сомнении протянул сержант. То, что в его отряде может оказаться кендер, привело сержанта в ужас. Он уже дал себе слово пересчитывать лишний раз все вилки и тарелки, и если, спаси Боги, хоть одна пропадёт, тощему не поздоровится, как бы там мужествен он ни был.

Новобранцев, наконец, пустили в столовую. Едва передвигая ноги, они уселись на лавках, а многие сразу же заснули, не в силах съесть и кусок. Не любящий, чтобы еда пропадала зря, Карамон взял на себя почётную обязанность позаботиться об этом и уничтожил лишние порции. Но даже он вынужден был признать, что каменный пол казармы и солома были для него в тот день мягче самой лучшей перины.

Карамону показалось, что он едва прикрыл глаза, как его разбудил рёв трубы, и он подскочил в соломе с гулко бьющимся сердцем. Спросонья силач ещё ничего не соображал, а вокруг была абсолютная тьма. Посмотрев в окно, Карамон ясно различил звезды, хотя и побледневшие с приходом раннего утра.

— А? Что? Где? — пробормотал он, падая обратно на одеяло.

Свет факела ударил по глазам, осветив злые лица толпящихся вокруг ветеранов.

— Подъем! А ну вставай, ленивая корова! — заорали голоса прямо в уши.

— Но ведь ещё ночь, — застонал Карамон, зарываясь лицом в солому.

Тотчас же тяжёлый ботинок врезался ему в живот. На этот раз Карамон пробудился окончательно и с глухим стоном вылетел из сена, судорожно протирая глаза.

— А ну живо на ноги, сыновья овражных гномов! — орали сержанты. — Пора отрабатывать пять железных монет!

Карамон тяжело вздохнул — пять монет уже не казались ему щедрой платой…

Звезды успели окончательно побледнеть, когда рекруты, накинув сине-серые изношенные плащи, проглотили комковатый завтрак и маршировали по тренировочному плацу, расположенному в миле от замка.

Солнце, видимо такое же сонное, как и новички, пару раз проглянуло меж низких туч и отправилось спать дальше. Сильный весенний дождь барабанил по шлемам шестидесяти мужчин, которых упорно обучали построению в три ряда по двадцать человек в каждом. Сержант с помощниками раздали всем тренировочные щиты и деревянные мечи.