Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 701

— Хм… — хмыкнул Карамон. — А что ответила сержант Немисс?

— Она сказала: «Да, милорд барон», — усмехнулся Крыса.

— Я имею в виду, после того, как вышла из шатра барона!

— Ну, Карамон, ты же знаешь, я слишком молод для таких слов… — Крыса засмеялся и, подняв тяжёлый мех, потащился к следующему посту охраны.

У Рейстлина не было свободного времени, чтобы обдумывать странности в поведении союзников. С самого прибытия армии он помогал Хоркину устанавливать шатёр боевых, магов, который был более тесной и простой копией его подземной лаборатории. Вдобавок к размещению магических ингредиентов они помогали баронскому лекарю, которого солдаты нежно называли Пиявкой. Пока ещё пустой лекарский шатёр скоро должен был заполниться первыми ранеными.

Рейстлин притащил ему несколько фляг целебной мази вместе с инструкцией по её использованию. Лекарь возился, раскладывая свои инструменты, и, не поворачивая головы, попросил обождать минуту. Рейстлин, не спеша, осмотрелся. Шатёр был просторный, с длинными рядами кроватей для раненых. Поблёскивали аккуратно разложенные пилы для отрезания конечностей и специальные ножи для изъятия наконечников стрел.

Маг снова посмотрел на кровати и внезапно увидел лежащего Карамона, бледного, с выступившими капельками пота на лице. Подбежали два здоровенных помощника лекаря и начали привязывать его к койке кожаными ремнями. Нога Карамона была сломана ниже колена, белая кость высовывалась из плоти, кровь заливала покрывало. Карамон резко, с присвистом, дышал и, не отрываясь, смотрел на него.

— Рейст! Не дай им сделать это! — Он едва говорил от боли, выплёвывая слова сквозь зубы. — Не дай им отрезать мою ногу!

— Так, теперь навалитесь на него, мальчики, — проговорил подошедший лекарь, поднимая пилу…

— Маг? С тобой все в порядке? Может, приляжешь? — пробился из тумана голос врача, трясущего Рейстлина за плечи.

Юноша бросил взгляд на пустую кровать и задрожал:

— Все в порядке, спасибо.

Кровавый туман спал с его глаз, искры, плавающие в голове, исчезли. Он стряхнул с себя руки лекаря и вышел, стараясь двигаться как можно спокойнее и увереннее. Однако, не отойдя далеко от шатра, Рейстлин втянул дымный воздух и немедленно закашлялся. Сейчас он даже обрадовался болезни, это лучше, чем недавнее видение… «Должно быть, духота сыграла со мной дурную шутку… — подумал он. — Да ещё моя излишняя впечатлительность…»

Рейстлин попробовал выкинуть все из головы, но картина мучащегося Карамона ярко стояла в памяти. Тогда он попробовал наблюдать дальше, придумывая события будущего, заставляя себя упорно глядеть до конца. Он представлял, как лекарь отрезает брату ногу и он много дней страдает с медленно заживающей раной. Наблюдал, как брата на повозке с остальными ранеными привозят обратно в баронский замок, как он начинает новую жизнь калекой… Эти жалостливые взгляды бывших друзей… Вот тогда брат понял бы, как ему тяжело.

Осознав, до чего додумался, Рейстлин задрожал ещё сильней.

— Боги! — пробормотал он. — О чём я думаю? Неужели я пал так низко? Неужели я так его ненавижу? Нет, не может быть… — Юноша подумал о пережитых ужасных мгновениях в шатре и жалко улыбнулся. — Нет, я не такой монстр… Я не могу представить его мук без сострадания, но в то же время, представляя их, я чувствую мстительную радость… Это чёрная отметина в моей душе…

— Красный! — обрушился на него голос Хоркина, неожиданный, как порыв ветра.

Рейстлин испуганно заморгал. Он так задумался, что не заметил, как дошёл до их шатра и вошёл внутрь. Хоркин воззрился на него:

— Как дела с мазями? Это то, что он хотел?

Рейстлин посмотрел вниз и увидел в побелевших ручках фляги с мазями, которые он судорожно сжимал.

— Я… Ну… Он ими доволен… Только… хочет больше… — запинаясь, ответил он и торопливо закончил: — Я сам приготовлю добавку, мастер Хоркин. Я знаю, как ты занят…

— Зачем ты эти фляги притащил назад? — проворчал Хоркин. — Во имя Луни, ты что, не мог оставить их там, а потом отнести ещё?

— Простите, мастер Хоркин, — сказал Рейстлин виновато, — я просто об этом не подумал.

Хоркин оглядел его с ног до головы:

— Твоя проблема в том. Красный, что ты много думаешь. Тебе за это не платят. Это мне платят за то, чтобы я всё время думал, а ты должен выполнять приказы не задумываясь… А сейчас прекращай думать — и дела у нас с тобой пойдут на лад.

— Да, мастер Хоркин, — с облегчением выдохнул Рейстлин. Он ощутил, как взбучка от мастера привела его в чувство, послав мучительные раздумья дрейфовать далеко-далеко, как невесомые облака пуха.

— Я закончу с припасами, а ты принимайся за мазь. — Откинув полог шатра, Хоркин хмуро поглядел на осаждённый город. — Пиявка, наверное, ждёт большого сражения, раз запасает столько лекарств… — Покачав головой, он вышел наружу.

Рейстлин, как и было приказано, сел и не раздумывая, взяв пестик, принялся толочь маргаритки.

3

В Безнадёжности было очень много пивных, но эта, обнаруженная Китиарой сразу по приезде в город, носила странное название «Полнолуние». Оно дополнялось изображением висельника, который с ужасной гримасой смотрел на грубо намалёванную ярко-жёлтую луну. Как вывеска относилась к названию, не знал никто, хотя выдвигались разные предположения. Наиболее популярным было мнение, что первый владелец хотел назвать её «Висельник и Луна», а заказ в итоге просто перепутали. Нынешний хозяин яростно отрицал это, хотя и не мог предложить разумного объяснения висельнику на вывеске, кроме того, что «это, мол, привлекает внимание».

Покачивание висельника на ветру действительно повергало прохожих в изумление, другой вопрос — хотелось ли им заходить в эту пивную и пробовать напитки… Таверна не была перегружена клиентами, а хозяин лишь жаловался, что это сговор остальных хозяев «выжать его», хотя мог и привирать.

Можно отметить и такой факт: оснащённая подобной вывеской, таверна «Полнолуние» находилась в старой части города, в конце кривой улочки, и ничем другим не выделялась среди окружающих зданий. Она была вдалеке от рынков, торговых улиц и гостиничных кварталов. Здание «Полнолуния» было построено из разных брёвен и разносортных досок, на улицу не выходило ни единого окна, если не считать дырки в стене рядом с дверью, которая болталась на одной петле. В общем, пивная выглядела так, словно по улицам пронеслось наводнение, ободрав и разрушив все вокруг. Согласно местной легенде, когда-то так и было.

Китиаре нравилась «Полнолуние», она искала как раз такое местечко: стоящее на отшибе, не привлекающее внимания, где можно спокойно отдохнуть, не слушая постоянных приставаний официанток «сейчас подать эль или мясо?!».

Посетители «Полнолуния» не могли пожаловаться на подобное обслуживание, в пивной вообще не было официанток. Хозяин заведения так быстро умудрялся обслуживать сам себя, что остальные клиенты могли наливать сколько душе угодно, лишь отодвигая пьяное тело. Может, кто-то думал, теперь можно напиваться бесплатно, но, попробовав отвратительное пиво, он лишний раз убеждался, что не все вещи стоит красть.

— Ты вряд ли бы нашла более мерзкое и гнилое заведение, даже если бы обшарила всю Бездну, — ворчал Иммолатус. Он осторожно сидел на самом краешке грубого стула, готовый в любой момент выдрать занозу из своего мягкого, студенистого человеческого тела. Дракон никак не мог смириться с потерей сияющей броневой чешуи. — Демон, приговорённый к вечным пыткам в огне, и тот отвернул бы нос от этой кружки, наполненной мочой лошади, умершей от почечной болезни…

— Достославный может вообще не пить! — раздражённо бросила Китиара — компаньон доводил её до белого каления. — Из-за твоей прекрасной маскировки это единственное место в городе, где мы можем говорить, чтобы нам изумлённо не дышали в затылок.

Китиара подняла треснувшую кружку, пиво медленно сочилось на стол. Она сдула пену и, рассмотрев напиток поближе, перевернула кружку. Выплеснув помои на пол, Китиара достала из сапога флягу бренди, купленную в более уважаемом месте, и сделала хороший глоток. Затем, не предлагая Иммолатусу отхлебнуть, убрала её на место.